В кольце врагов (СИ) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 36

— Ударим же, братья, что медлим мы робко? Славой покроем себя незабвенной, погоним куманов, как торков!*45 Опрокинем поганых и, сколько сумеем, к Альте прижмем их — ни один не спасется! Вперед, СЕВЕ-Е-Е-РРР!!! — раздался клич могучего князя-богатыря над русским воинством.

В ответ грянул рев тысяч ратников-северян дружин черниговских и переяславских:

— СЕВЕ-Е-Е-РРР!!!

Встрепенулись в лагере половцы, тревожно завыли рога их. Но прозевали, проспали они приближение сильной русской рати! А княжеские дружины уже берут разбег, увлеченные Святославом и его черниговцами в атаку, и страх в сердцах князей-братьев сменился боевые задором. Не устоять куманам перед тараном витязей русских, в броню закованных!!!

Но практически доскакав до половецкого лагеря, всадники на острие клина с ужасом разглядели перед собой стену из сцепленных телег…

Научил Шарукана Старого удар последних ратников Воиня. Крепко он испугался тем утром дружины русичей, в лагерь ворвавшихся, к шатру его пробивавшихся! И после хан уже не прощал своим людям самонадеянности и лени и взял за правило возводить вокруг стоянки кольцо из телег. В эту ночь предусмотрительность Шарукана, прозванного за опыт Старым, спасла половецкое войско от разгрома…

Не успел затормозить клин русичей перед возникшим препятствием, врезались дружинники в ограду — и хотя подалась она под напором тел конских, а все же не сломалась. Может, если бы первый ряд не пытался остановить скакунов своих… Но и тогда уже не получилось бы ворваться в лагерь галопом, тормозили бы всадники перед телегами перевернутыми, перед трупами лошадей и соратников…

Взревел Святослав дурным голосом, зарычал на воинов, приказывая сей же час разбить ограду. Спрыгнули с коней ратники, взяв в руки секиры, бросились к сцепленным телегам. Но и половцы, кто храбрее, видя опасность смертную, поспешили навстречу русам, остановить прорыв. А кто потрусливее, тот уже взял лук в руки, наложил стрелы на тетивы… Уже на ногах Шарукан с сыновьями, Атраком и Сырчаном, собирают всадников — в этот раз коней также треножили в кольце стен.

Бешено рубят русы телеги секирами, бешено колют в ответ половцы пиками, секут саблями. Сбивают куманов со стенки всадники копьями, летят с обеих сторон в небо стрелы, невидимые в сумерках предрассветных… Сотнями гибнут воины в сече лютой, но все больше спешенных русов крушат телеги! Вот уже то в одном, то в другом месте прорывают они стену защитную, растаскивают препятствия, вот уже узкие ручейки конных дружинников ворвались в лагерь! Но навстречу им ударили тысячи половцев, изготовившихся к битве…

Не набрали разгона клинья русские, малочисленны они против ратей вражеских! Но и куманам деться некуда, приходится сечу принять им грудь в грудь! Кипит рубка страшная, гвалт стоит над лагерем жуткий, кричат по-звериному воины, в схватке смертельной сошедшись!

Сломаны копья русичей, но топоры и булавы сверкают молниями в их руках! Посечены саблями уже и щиты, и брони дощатые, но держат пока удар! Беснуются поганые, рты в крике зверином раззявив, но за каждого русича в сшибке этой когда по три, а когда и по четыре жизни платят. Да и то большинство степняков ведь без доспехов, и шлем не у каждого… А все ж больше их, много больше.

Летит в небо туча стрел, пущенных половцами, падают ратники, пораженные сверху… На линии стен замерли черные клобуки из печенегов да торков числом в две тысячи, стойко стреляют в ответ по врагу, забирая куманские жизни. Но как стало светать, разглядели половцы противника давнего, перенесли обстрел в их ряды — падают клобуки, но с места не двинутся, велика их ярость к обидчикам племени!

Когда взошло солнце, линяя разбитой, северной стены лагеря потерялась, заваленная трупами печенегов да торков, к тому же густо усеянная стрелами. Практически все войско русское втянулось в лагерь, из последних сил давит врага. Но слишком велика рать половецкая, запертая с одной стороны противником, с другой — уцелевшим рядом телег. Вязнут в сече дружинники, устают колоть и рубить их руки. Однако пока все же витязи славные верх берут, мало-помалу теснят противника!

Но Шарукана не звали бы Старым, если бы половецкий вождь не был мудр и искушен в битвах. Покуда таранили русичи ограждение, покуда давили в сече воинов степняцких, хан вывел из лагеря своих лучших людей. После штурмов Воиня он старался беречь их безмерно, без нужды не пуская в битву. Четыре тысячи всадников — посеченных броней хватило, чтобы облачить в доспех еще пять сотен отборных рубак, — покинули лагерь перед рассветом и ждали за стеной, невидимые врагу. Разбив их на две половины, одну Шарукан поручил сыновьям, вторую взял себе и принялся ждать. Ждать, когда наступательный порыв русов иссякнет, когда они практически целиком втянутся в лагерь, когда их воины устанут… И вот, верно определив, когда этот момент настал, хан бросил резерв в бой, стремительно охватив крылья русской рати!

Святослав и Всеволод рубились в первых рядах, примером своим поднимая дух бойцов, — один искал ратной славы, другой глушил в сече муки совести. А вот великий князь Изяслав держался в хвосте рати, не спеша рисковать в бою жизнью и справедливо полагая, что военачальник должен владеть ситуацией, а не отдаваться целиком азарту битвы. Потому он заметил приближение новой опасности и даже успел развернуть задние ряды русов, бросив их навстречу куманам. Да только не смогли дружинники взять разбег — и панцирные всадники Шарукана опрокинули их таранным копейным ударом!

Загнал старый волк русскую рать в лагерь, окружил, сдавил кольцом гибельным! Вслед за его гвардией покинули лагерь отборные лучники, со всех сторон полетели стрелы в ядро круга витязей! Гибнут ратники, не вступив в бой, от дождя смертного… Понял Изяслав, что изведет под корень силу русскую враг многочисленный. Послал гонцов скликать братьев, сечей увлекшихся, стал собирать вокруг себя лучших мужей киевских. Готовит великий князь кулак бронированный на прорыв!

Прискакал к брату старшему Всеволод, перекликая звук битвы, сообщает — средний брат позже отступит, прорыв с тыла прикрыть надобно! Кивает согласно Изяслав Ярославич, закипает в жилах его кровь варяжская, буйная, тянется рука к мечу! Затрубили рога турьи, двинулся на врага русский клин, расступаются впереди ратники, заранее упрежденные! Взяли дружины разгон — и врезались в массу ратников вражеских, прошибая их копьями насквозь. Развалены ряды первые надвое!

Кипит сеча, кипит на огромном пространстве… Тысячи пали с обеих сторон, тысячи еще падут! Рубятся неистово воины киевские, подалась под их напором цепь вражеская — вот-вот прорвут ее! Да только у Шарукана людей больше… Видит хан — не остановить клин русичей против острия, так надо подрубить! Собрал вокруг себя Старый сколько мог всадников и вновь принялся ждать.

А Святослав между тем уже и руку с булавой стальной поднять не может, не чувствует ее! Пот вперемешку с кровью глаза заливают, сочится на лбу рубец сабельный… Отступил наконец князь черниговский за спины воинов, дух переводит, по сторонам оглядывается. Видит богатырь, что сзади кольцо вражеское русский клин прорывает, наполнилось его сердце радостью при виде стягов родных. Затрубил тогда Святослав в свой рог, призывая воинов, кличет их за братьями уходить. Да только разве легко оторваться от врага, с кем грудь в грудь дотоле сошелся? Висят на спине половцы, словно стая волков на медведе, не дают уйти русам, окружают тех, кто сечей увлекся… Сломался строй витязей, грозя воинству гибелью!

Между тем прорубились все же князья-братья сквозь кольцо панцирных всадников, пробились из ловушки. Разбегаются пред дружинниками легкие конные лучники, сотни стрел в воздух пуская. Ничего! Русам лишь бы до леса добраться, да лишь бы кони вытерпели спасительный рывок…

Но в этот самый миг врубился последний резерв Шарукана вбок клина киевского! Развалил он колонну русичей надвое, закупорив им выход из лагеря! Горько воскликнул Всеволод, видя, как захлопнулась вновь ловушка, да уж и сам он в седле еле держится, шатается. С болью выдохнул Изяслав, видя, как гибнет рать русская… Мгновение жаждал вернуться великий князь, пробить еще одну брешь в строю вражеском — но тогда лучники половецкие вновь кольцо сомкнут! Да стрелами в беззащитные спины ударят, положат всех вскорости, перебьют попусту… Нет, нужно спастись самому, да брата любимого вытащить, да сколько возможно ратников увести!