Сын Дьявола (СИ) - Попова Любовь - Страница 39

— У вас все в порядке? — спрашивает девушка с короткой стрижкой на черных волосах.

Зачем только? Неужели кому-то есть до меня дело?

— Не совсем… — вежливо улыбаюсь я, показывая, что разговор для меня окончен, но она оказывается настойчивой.

— Если нужна помощь или… ну, — она озирается. — Работа… Ты скажи.

— Какая работа? — не понимаю я, а потом до меня доходит, когда она закатывает глаза. Вот так сюрприз. Не успеешь в Москве остаться одна, тебя уже принимают будущую звезду публичного дома. — Нет, работа мне не нужна. Лучше скажи, где найти адвоката. Нормального.

— Адвоката? — удивленно вскидывает она брови и уже с интересом смотрит на меня и даже нагло садится напротив. — Беременна, а парень не хочет платить алименты?

Вот это предположение. Сразу и в лоб.

— Не совсем, — хмурюсь я. — Мне нужно вытащить парня из тюрьмы.

— Ого, — откидывается она на спинку стула и задает очередной, дебильный вопрос: Из-за наркоты?

— Нет, — уже раздраженно кидаю фразу и хочу встать, но она удерживает меня за руку.

— Стой, не кипиши. Посиди здесь. Сейчас придет Костик. Он…

— Сутенер, — догадываюсь я, и она пожимает плечами.

— Он разносторонняя личность.

— Не интересно.

— Слушай, — более резко говорит она. — Ты вроде девка не глупая, я предлагаю помощь.

— И во что мне это обойдется?

— А мне твои золотые серьги понравились, — тут же не без напряга заявляет она. — Поговори с Костей. Он в городе многих знает.

— Много под кого девушек подкладывал? — задаю я новый язвительный вопрос и сама себе удивляюсь. Откуда столько желчи? Злюсь, обижаюсь на весь мир.

— Не без этого, — с хитрой улыбкой она кивает куда-то в сторону. За барной стойкой сидит мужчина и салютует мне бокалом пива. Отворачиваюсь.

Мне больше заняться нечем, как с сутенерами общаться?

Официантка убегает. Краем глаза вижу, как она что-то ему объясняет. И спустя минуту, он шлепает ее по заду ладонью и отправляет работать. Затем поднимается во весь свой рост, одергивает спортивный пиджак и расслабленной походкой идет ко мне.

Почему я еще здесь? Почему просто не уйду отсюда. Просто идти некуда. Просто страх одиночества и бессилия овладевают существом все сильнее.

А он вроде и на сутенера не похож. Обычный, за сорок, симпатичный даже. Если не смотреть на чуть покрасневшие глаза. Ясно, что не высыпается. Или алкаш.

— Вы дочь Андронова, — без предисловий начинает говорить он. Садится напротив и я расширяю от удивления глаза. Откуда? Киваю. — Я знал вашу мать. Давно.

Глава 64

Когда я все рассказала Константину, он долго молчал.

Пил свое пиво, разглядывал меня.

А я только и думала, какая он скотина, раз губит женские судьбы. Пусть этим девушкам некуда идти, но неужели нельзя помочь как-то иначе, чем подкладывать под мужиков?

Он спал с моей матерью, а потом предложил заработок. Сами понимаете какой.

Но, по его словам, мама много пила и быстро теряла в цене, а потом появилась я.

Ей предлагали отдать меня, но она отказалась. Потому что любила моего отца.

— Это вы? Вы мой отец?

— Нет, солнышко, у меня к тебе совсем другие чувства, далекие от отцовских. Ну… рассказывай. Чем смогу, тем помогу.

Так он говорил в начале. А по итогу…

— Вам не нужно было сбегать. Теперь у Андронова есть прекрасный способ давления на тебя. И если ты не появишься, твой паренек просто сгниет в тюрьме.

Я вскакиваю. Смотрю зло. Разочарованно. Стыдливо. Я ничего не говорила об отношении ко мне приемного отца. Но он все понял. Потому такой же старый извращенец, как и тот.

— И это вы называете помощью? Вы ничего нового мне не сказали. Отведите меня к адвокату!

— И он скажет, то же самое.

Обреченность наваливается, душит, заставляет глотать непролитые слезы.

— Что же мне делать? — плюхаюсь я на стул и отодвигаю тарелку. Тошно даже смотреть на еду. — Как мне его вытащить?

— Сыграть в игру, — подкидывает он монетку и бросает между нами на пластиковый, белый стол. — У твоего приемного отца власть побольше той, что есть у Черкашина. Слышала о таком?

— Да.

— Он может замять дело и вызволить Максима. Без суда…

— Но…

— Для этого тебе придется с ним сыграть…

— Я не умею… — грустно смеюсь. — Я никогда никого не играла.

— Ну, здрасте, — откидывается он на спинку стула и насмешливо оглядывает меня взглядом. Да больше и некого. В кафе стало пусто и почти темно. — Ты много лет носила маску. И только встретив свою любовь решила ее скинуть. Надень ее снова.

— Но я не понимаю, — раздраженно вскрикиваю я. — Какие маски! Что конкретно мне нужно сделать?!

— Дать Андронову то, что он хочет. Взамен свободы Максима.

— Но… Он… Это… — слов не хватает. Горло стягивают лентой и не дает дышать. Отдаться Андронову за свободу Максима? Вот так просто раздвинуть перед ним ноги?

— Все женщины носят маски. Это неизбежно. Мы должны быть теми, кем нас хотят видеть. И как только вы их стягиваете, как та самая Ева из библейских писаний, вас ждет одна дорога.

Он кивает на официантку, которая с кем-то переписывается в телефоне. Ждет.

— А как же любовь. Брак. Дети.

— Брак еще одна форма проституции. Более щадящая, я бы сказал, но очень призрачная. Там много подводных камней.

— Например.

— Женщины думают, что выходя замуж деньги мужа становятся их деньгами, но это не так. И когда женщина это понимает, начинаются конфликты. И ей снова приходится одевать маску. Маску любящей, все понимающей жены….

Он еще долго говорил. Твердил о масках, женщинах, проститутках, но я уже не слышала, бредя среди своих мрачных мыслей. Думаю, только о том, что мне предстоит сделать. Ради Максима.

— Если я пересплю с Андроновым, я не смогу быть с Максом.

— А зачем ему говорить? — я набрала в легкие воздуха, чтобы излиться гневной тирадой о доверии и любви. Но он меня перебивает: — Самые лучше браки держаться на лжи.

— Мне это неинтересно. Не с Максимом, — отрицательно качаю головой. Это с Виталием по сути верно. Но после встречи с Максим я верю, счастье возможно.

— А что тебе дороже… — поднимает он брови и крутит монетку. — Свобода Максима или собственные принципы? Поставь Андронову условие сама. Один раз с ним за свободу любимого. Вы можете расстаться, но есть шанс сойтись снова, когда осадок растворится во времени.

Вот интересно, откуда у него столько мудрости? Как у пьяницы, который поведал на своем веку все, все. Теперь делится.

Откуда столько советов, но самое главное, почему я не хочу им следовать.

Почему после ночевки у Жанны — официантки, слыша ее и Кости стоны, я упрямо иду к адвокату.

Наверное, понимаю, что что шансов нет и цепляюсь за соломинку. Осознаю, что ради Макса пойду на все, но мне нужно знать, что других вариантов нет. Что я лягу жертвой на алтарь похоти Андронова, потому что нет выбора. Только потому что выбора Нет, понимаете? Иначе это будет… изменой. Даже не Максиму. Самой себе.

На утро попадаю в адвокатскую контору по совету Константина. Все пафосно и вычурно, золотая кайма, белый мрамор.

— Ничего попроще найти не мог? — цежу сквозь зубы и все-таки прохожу в холл. Почему теперь мне кажется, что в этом мире мне нет места?

Быстро смотрю на свое отражение и растрепанные волосы. Кривлюсь. Ну и видок. Только милостыню просить. Пытаюсь пригладить волосы.

Бесполезно.

Раньше ими занималась Петровна. Теперь мне предстоит всем заниматься самой. Выживать.

— Добрый день, — подхожу к столу, за которым сидит строго вида паренье в очках. Прямоугольная оправа. Прилизанная прическа. Ни дать, ни взять «Знайка» из сказки Носова. Он не слышит или игнорирует.

— Ваша фамилия, — не гладя говорит он, продолжая что-то печатать. — На какое время у вас запись?

— Я без записи, — бурчу себе под нос, смущаясь от такого строгого и официального тона.

Он поднимает взгляд, кривит губы на мой внешний вид. Нарывается на хорошую трепку, вот честно.