Терминатор 1965 (СИ) - Осадчий Алексей - Страница 86

–  Так женись, я согласна, спой напоследок шоколадке «Куба далека» и ко мне перебирайся.

–  Миль пардон, мадам, вы жеж замужем!

–  Без пяти минут разведёнка. Моего телёночка охмурила цыпа из их отдела, не зря в турпоходах задницу морозила и консервами питалась. Дождалась. А я и не в претензии. Тютя с возу, бабе легче…

–  Огогошеньки. Аня, да как так-то? Неужто не простишь подлеца? Без пяти минут кандидата секретных технических наук!

–  Игорь! Будешь слушать?!

–  Молчу-молчу, глаголь!

–  Павлов подвыпив рассказал, Косыгин и Гречко здорово сдружились за последние месяцы. Брежнев после сумасшествия Цвигуна и непонятной смерти Суслова всех подозревает, нервничает, дёргается. В Политбюро боятся несуразных выходок генсека и подумывают о другой кандидатуре. Как вариант Брежнев Председатель Верховного Совета СССР, значительно усиливается роль Совета Министров и Косыгина, а на партию ставится идеолог, не вмешивающийся в государственное управление, занимающийся внутрипартийными делами. Потому и принято решение не обострять с чехословаками, а договариваться. Дубчек рад и счастлив такому развороту и готов пойти на значительные уступки. Косыгин с военными не зря летал в Прагу, урегулировал Алексей Николаевич конфликт и теперь стал авторитетнее и весомее Лёни. Понимаешь, какие перемены грядут?

–  Анечка, ты невероятно ценный кадр. Обожаю тебя и целую.

–  Целуй. Не на словах, а на деле.

–  А ты хитрюга, моя нынешняя зазноба наверняка в холле из окошка подсматривает, думаешь я спиной к обшаге сижу и не вижу ничего?

Гражданка Майорова всё точно рассчитала, но я ж киборг – через крутые солнечные очки Анны свет Сергеевны отражается стена общаги с прямоугольниками окон, в одном из которых нас «выпасает» Анна-Мария Рамирес. Интересно, кубинки ревнивые? Наверное да, но связываться с иностранкой, пусть даже и из дружественной Кубы, изображать придурка, не понимающего по-испански и усердно «учить язык» ой как надоело.

Выходит, всё же сдвинул, сдвинул киборг-попаданец линию генеральную, по иному пути пойдёт история. Ай да молодец Саня Новиков, он же Витя Протасов, он же Коля Писаренко, он же Игорёха Никитин! И пускай я только товарища Андропова в лучший мир отправил, да Цвигуна с Горбачёвым «кодирнул», этого похоже хватило для запуска «цепной реакции», помер ведь Михал Андреич Суслов на четырнадцать лет раньше без моей помощи. А теперь кресло и под дорогой Леонидом Ильичом зашаталось.

Что ж, если Алексей Николаевич Косыгин станет полноценным премьером. Советский Союз только выиграет от такой «перестановочки». А Анечка Майорова та ещё стерва, не успела супруга дорогого спровадить, побежала хахаля у знойной мулатки взад отбивать. Ай да тургеневская барышня, ай да генеральская внучка!

–  Игорь, или ты со мной, или можешь переучиваться в сборщика бананов при кофейной барышне.

–  Обожаю тебя, умница-разумница. Только на Кубе рубщик сахарного тростника востребованная специальность, с бананами там напряжёнка. Кстати, барышню величать Анна-Мария, тёзки вы.

–  Дома поговорим. Или в общежитии решил прописаться?

–  Чертовка! Жди, десять минут на расставание и я весь твой!

Через пять ступенек перепрыгивая, что нам терминаторам до одиннадцатого этажа добежать не запыхавшись, влетел в холл, где от окна отлипнув, у телевизора, якобы балет просматривая, в кресле застыла товарищ Рамирес. Пока пересчитывал ступеньки, проработал прощальную речугу.

–  Крошка, – перешёл на чистейший испанский, – нам надо переговорить.

–  Ты знаешь язык, – по-испански, не на ломаном русском ответила ошарашенная «крошка», – это твоя жена? ИгоРР, ты возвращаешься к семье?

–  Тсс! Это мой партнёр по работе. Мы советские разведчики, такие дела, милая Анна-Мария, мы работаем как семейная пара. Резко меняется международная обстановка, получен приказ возвращаться обратно, во Флориду. Только никому не рассказывай, далее своим товарищам, риск велик, а в случае провала ФБР предоставит пожизненно не очень то и роскошные аппартаменты. Или поджарит задницу на электрическом стуле, не пойми что лучше. Если б не срочная командировка, я бы остался с тобой, моя радость. Но долг превыше всего. Прощай! Пусть наше счастье было недолгим в моей душе ты будешь жить вечно!

Чёрт побери, такую прочувственную речь закатил, а у девчонки только пара слезинок. Или самка многостаночница или идейный борец за торжество самой передовой идеи. Скорее второе, что вовсе не отменяет первое…

–  Прощай. Езжай и борись с проклятыми империалистами. Я буду помнить о тебе, мой русомучачо!

Эва как, «русомучачо»! Звучит!

Расцеловав девчонку, изо всех сил сдерживающую рыдания, выскочил на лестничную площадку, вниз скатился ещё быстрее чем вверх скакал…

–  Так быстро ублажил латиноамериканочку? Никитин, не узнаю тебя!

–  Срочно делай строгое лицо, мы с тобой разведчики, убываем в секретную командировку на запад. Стоит сеньорита на балконе?

–  Стоит.

–  Делай как я!

Развернулся к балкону с Анной-Марией, посуровел лицом и сжал кулак – РОТ ФРОНТ!!! Анна Сергеевна, следует отдать ей должное, быстро сориентировалась и также «отротфронтила» тёзке и гм, «сестрёнке». Зорким оком киборга разглядел лицо камрада Рамирес до малейшей чёрточки. Поверила девчонка, прониклась. Ничего, так оно лучше. А ежели и повстречаемся нечаянно в Москве, так отложили в разведцентре командировку, дали время получше подготовиться…

Всё, что рассказала Анна Сергеевна Майорова, оказалось сущей правдой. Ни 21 августа, ни 1 сентября танковые колонны стран Варшавского договора в Чехословакию не вошли. Но Советский Союз, что та акула, лязгнул челюстями в опасной близости от уха «доброго соседа и союзника», а чехи и словаки впечатлились и прониклись.

Как обычно, многочисленные эксперты, именуемые в шестидесятые годы двадцатого века знатоками, к каковым присоединились психически неуравновешенные граждане и гражданки, начали строить предположения, отчего же Москва не решилась силой возвернуть в «соцлагерь» ЧССР, позволив Дубчеку и компании строить «социализм с человеческим лицом» и запустить «перестройку».

Да, да, именно «перестройку»! Горбачёв после излечения, где-то в Ставрополе преподаёт право в сельскохозяйственном техникуме, а перестройка в Чехословакии таки случилась. И хотя западные славяне перестраивают исключительно экономику, прямо показательно не трогая идеологию, яро восхваляя «старшего брата», в воздухе отчётливо замаячила оттепель, несмотря на осень наступившую. Вспомнился мощный старик Веллер Михаил Иосифович, отменный беллетрист, ставший на старости лет, в двадцатые годы века двадцать первого, ещё и философом и пламенным трибуном. Так вот Веллер считал, что окончательный «перевод стрелок» на распад СССР случился именно в августе 1968 года, со вторжения советских танков в Чехословакию.

А сейчас сентябрь заканчивается, всё спокойно и благостно. Кстати, Валерия Новодворская с тремя соратниками выходила с плакатами на Красную площадь в начале сентября. Требовали диссиденты перемен и демократизации общества. Осудили как хулиганов, дав по 15 суток. Помните бессмертные кадры из новеллы Гайдая «Напарник»? Так переиначил их мигом наш креативный донельзя народ: «Ну, граждане тунеядцы, алкоголики, диссиденты, кто хочет строить социализм с человеческим лицом»?

Проживая у Анечки Майоровой в качестве штатного хахаля, помог прежнему мужу вывезти вещи, поиграл мышцой, продемонстрировав недюжинную силу, в одного выволок здоровенный и тяжеленный ящик с туристическими приблудами. Счастливо сбежавший супруг, из лучших побуждений намекнул, робея и оглядываясь, что Анна Сергеевна связана с очень серьёзной организацией «на три буквы». А то я не знаю!

Дабы не попасть в «тунеядцы Бродские» устроился в ЖЭКе на полставки, «художником-оформителем». У сожительницы возвращение Игоря Владимировича в «пролетарскую» специальность вызвало нервный приступ.

–  Игорь! Ещё в сторожа пойди снова! Ещё в запой уйди!