Под знаменем черной птицы. Книга 2 (СИ) - Труфанова Елена Александровна - Страница 92

Айвен смотрела на дверь ванной и представляла, как котенок стоит там под струями воды, прислонившись к мраморной стене от усталости. С каждым днем от него все сильнее пахло стимулятором, все чаще сбоил ритм сердца, все тяжелее ему становилось просыпаться утром. Нерон словно бежал куда-то, не жалея себя и окружающих. Одни только секретари трудились у него в две смены. Наверное, в такой ситуации самым правильным было бы отказаться от близости с котенком, снять квартиру где-то в городе и попытаться найти работу, но Айвен не могла его оставить. Без нее, без порций ее энергии котенок бы уже загнал себя. А еще, как бы стыдно ни было в этом признаваться, ей просто нравилось быть рядом с Нероном. Скольких бы примов он ни погубил. Или тварей. Но и она — тварь, тогда к чему эти постоянные признания в любви? Какое у нее место в его планах? Почему именно ее он вначале оживил, а после повернул все так, чтобы Айвен оказалась в этом обезображенном дворце?

— У всех остальных тварей просто не было такой потрясающей груди, — он на ходу застегивал рубашку, а Айвен же невольно потянула на себя одеяло.

Почему так и не оделась? Забыла по своей извечной привычке отдыхать раздетой, потому что тело устает от одежды?

— Когда мы ночевали вместе на Колыбели, и у меня такой не было.

После стольких последних, заключительных, случайных и разов-ошибок, когда они с котенком оказывались вместе на столе, в кровати, на подоконнике и Бездна знает где еще, поздновато разыгрывать невинность и держаться за одеяло, поэтому Айвен отпустила его край и позволила сползти к ногам. Да, в этом есть такая же логика, как и в том, чтобы самой будто случайно разбудить котенка, обнять его, провоцируя на дальнейшие действия, а после разрушить все неудобными вопросами. Но все ее действия в последние дни логичны не больше.

— Такая крепкая ладная задница тоже большая редкость, как и способность съесть целиком сырую непотрошеную рыбу, — равнодушно продолжил он. — Ты прекрасна в моменты, когда заглатываешь куски мяса или хрустишь костями.

— Предположим, не самая пикантная деталь нашего похода.

Нерон быстро собирался, хотя до момента, когда в кабинет прибудет первая смена секретарей оставалось ещё около получаса. Неужели хочет от нее сбежать?

— Ты тоже прекрасен, когда рычишь на хищников, толкуешь с ними о самках и сворачиваешься калачиком, чтобы не так сильно мёрзнуть. И ягодицы, да, крепкие и ладные. Такие в наше время редкость. А когда ты медленно, с чувством проводишь своей любимой левой рукой по левой ушной раковине, ммм, я начинаю терять над собой контроль.

— Какое было бы прекрасное начало дня, опусти ты часть с дележкой, за кем кровавая тень длиннее, — Нерон перед зеркалом приводил в порядок прическу, при этом его пальцы едва заметно дрожали, а запах от принятого стимулятора доносился до самой кровати. Наверное, надо в самом деле завязывать с сексом, ничем хорошим это не кончится.

Айвен лениво собрала одежду, привела себя в порядок заклинанием, все равно оболочка почти трещала от ее избытка. Затем влила часть в котенка, чтобы тот все же дожил до свершения своих грандиозных планов.

— Согласен, — он размял плечи и прикрыл глаза, — больше никакого секса. После него чувствую себя слабым.

— Становишься немного альтером, как я и говорила. Поэтому примы редко брали себе постоянных любовников из имусов. После долгих вливаний изменения становятся слишком очевидны и возникают проблемы, как идентифицировать этого человека. Хотя у тебя, скорее всего, просто появилась бы третья форма. Лет через десять-двадцать.

— Удивлюсь, если доживу до следующей весны, так что можешь не беспокоиться за идентификацию.

Он наконец закончил с волосами и просто сел на кровать рядом с Айвен и издевательски скрестил руки на груди.

— Не прикасаюсь, видишь? — и пошевелил пальцами, показывая, что они никак не достают до тела Айвен. — Теперь можно спокойно поговорить? На самом деле я открыт к диалогу, когда ты не пытаешься слепить из меня мировое зло.

— Кто-то помог тебе, это очевидно. Наверное, глупенькая наивная девушка, падкая на грустных котиков, — Нерон поднял одну бровь и чуть улыбнулся. Но Айвен продолжала: — Этот человек может как-то…

— Нет. Чтобы спуститься сюда и вернуться на станцию нужен специальный корабль, такой, который пролетит мимо “Вуали”. Их раньше производила Федерация, сейчас ваши вроде бы украли технологию. Придется тебе ждать прилета будущего мужа. Такого, знаешь, правильного прима из Веден Рей, отличного отца деткам и будущего императора.

Айвен сконцентрировалась на разводном ключе, представила его в деталях, мысленно повертела в руках и несколько секунд смаковала картинки, как с чувством лупит котенка. Тот же прикрыл глаза и склонил голову набок, еще и улыбнулся непонятно чему.

— В самом вероятном будущем ты идешь с ним к алтарю, в длинном белом платье и с букетом в руках, скрипача и лошади там нет. “Леди Айвен Рей” — звучит, не находишь?

Ключ раздвоился, вырос и выбивал из тела какие-то совсем уж неестественные фонтаны крови и ошметки мяса. Нерон все врет. Это просто очередная его манипуляция, направленная неизвестно на что. Возможно, просто хочет склонить ее к замужеству, тому самому, которое так выгодно обоим.

— И ты даже не поборешься за свою любимую тварюшку? Будешь вот стоять в стороне и смотреть на мою свадьбу?

Нерон пожал плечами и ответил:

— Выходит буду.

А после позорно сбежал заниматься своими крайне важными делами.

Неудобно вышло: прогнала котенка из его же комнаты. Но если уж собрался завоевывать мир, должен привыкать к трудностям. Тем более для Айвен места в этом мире не оказалось. Изредка она вертела в руках бумагу, ту самую, на которой был приказ о ее назначении и отсутствовала должность, но никак не решалась вписать туда что-то.

Хотелось найти работу, но не таким способом. Не благодаря связи с великим князем, а потому, что она, прим леди Айвен, последняя из рода Арк Хай, знает и умеет много всего и может быть полезной народу Атрокса. Но первая же ее поытка устроиться через специальную контору провалилась. Служащие изучили послужной список Айвен и предложили место преподавателя в школе для одаренных девочек. На вопрос, почему так, рассказали, насколько сомнительна ее лояльность действующей власти. А идти просить письменное заявление Анрира, о максимально возможной лояльности к нему — по меньшей мере странно.

Из-за этого всего она и проводила дни в мастерской, все пыталась собрать нужный механизм, иногда выходила наружу, ловила первого же пробегавшего мимо мальца и отправляла за нужными деталями. Еще реже переписывалась с Гвэн. Вот и сегодня ее уже ждало сообщение: “Привет, леди-патрем! Короче, мы тут планируем запостить целую историю про тебя в одном очень солидном месте, надеемся на приток денежных средств после этого. С тебя снимочки, как живешь на планете дикарей. Ну знаешь, меховой лифчик, перья в трусах, дружеские объятия с аборигенами, волосы денек не помыть…”

Айвен постучала по дешифратору и заставила тот заново обработать сообщение, но результат не изменился: ради поддержки от сородичей ей нужны были снимки в меховом лифчике и с перьями. Даже котенок не опускался до такого! Она обошла мастерскую по кругу, лавируя между коробками, оборудованием и стендом для сборки, на котором потихоньку появлялись детали будущего механизма, как надеялась Айвен, пока совершенно неопознаваемые. После включила печь, разогрела в ней металлический прут и по старинке, молотом, придала тому нужную форму, остудила, ненадолго заполнив все паром, без всяких усилий голыми руками скрутила сталь в шар и зашвырнула его в стену.

Нет уж. Лучше она в самом деле детально воспроизведет все картинки Нерона из иллюстрированного руководства по правильному минету, чем будет делать подобные снимки. Первое хотя бы обещает быть любопытным и не так унизительно.

Айвен перебрала все, что успела запечатлеть в Атроксе и отослала снимок, на котором она сидит на троне великого князя с короной на голове. Та невозможно давила тяжестью, норовила сползти на одну сторону и оцарапала лоб, при всем при том, что котенок надел ее на Айвен сам, затем всучил в руки длинный, явно декоративный меч с золотой рукоятью, камнями на лезвии и множеством витиеватых украшений.