Буранный год (СИ) - Юленков Георгий "Коготь" - Страница 53

   И вот, морозным малооблачным днем серо-голубое небо над аэродромом Грива оживилось демонстрационными полетами будущих покорителей космоса. Павле уже несколько раз довелось слетать в своих 'учебных ракетах', но пока без отцепки. В документах Форума эти ракеты именовались почему-то 'Ракеты Моровски-Годдарда', хотя правильнее было их называть Моровски-Фарлоу-Форда-Годдарда- Фрогфорда (от Годдарда там был лишь расчет жидкостных керосиновых моторов производившихся в пиротехнической компании 'Близард' руководимой Фрогфордом). Ракеты взлетным весом от полутора до трех тонн (в зависимости от налитого топлива и навешенных ускорителей) подвешивались на узлах под брюхом туполевского гофрированного красавца. ТБ-3 сравнительно легко поднимал меньше чем две тонны груза на высоту девяти километров. Трехтонный вариант мог подниматься до восьми, но и это был не предел. В 1935 на таком же, но подготовленном самолете удалось поднять пятитонный груз на почти девять километров высоты (что стало мировым рекордом). Первые полеты производились без отцепки от носителя. Моровски катался на ракетах сам, и поочередно возил с собой участников Форума. ТБ-3 совершал посадку, но не заруливал. В кабине ракеты меняли пассажира и снова в небо. Чем-то это напоминало их с Терновским 'Арфлерские полетушки'. Годдард со Стечкиным и Котельников отказались от такого аттракциона, но около сотни человек участников с Моровски слетали. Удалось покатать в левом кресле ракеты даже будущего отца советской космонавтики Сергея Королева, которого здесь почему-то именовали инженер Сергеев. Немецкий язык Королев знал неплохо, поэтому в полете шла бурная дискуссия о конструкции будущих космических ракет.

  -- Герр Сергеев, сколько, по-вашему, должна весить ракета для вывода одного пилота на низкую круговую орбиту перигеем 110 километров?

  -- Это нужно считать, но не так уж много как вам кажется, герр Моровский. Максимум тонн пятьдесят...

  -- А вы представляете, сколько стоят эти ваши тонны? А во сколько станет один килограмм на орбите?

  -- При серийном производстве вполне приемлемо стоят! И уж всяко не дороже цены шестимоторного АНТ-20 бис с ракетой под брюхом! Знаете, сколько стоит только один его вылет?

  -- Догадываюсь. Но 'Туполев-20 бис' может подниматься каждый день, а ваши любимые большие ракеты, дай небо, хоть раз в году. И давайте прервем нашу занимательную дискуссию, чтобы еще раз пройти по процедуре запуска с носителя. Кстати, а это, правда, что вы уже участвовали в запусках аппаратов герра Оберта?

  -- Опыт есть, правда, не в качестве пилота. Но у меня хорошие навыки планериста!

  -- Не сомневаюсь, герр Сергеев! В вас я наблюдаю удачное сочетание качеств конструктора и испытателя. Поэтому, если ваше начальство будет не против, то в третий полет с отцеплением от "Туполев-6" и запуском ракетных моторов, я приглашаю вас. Есть возражения?

  -- Нет возражений! Благодарю вас, герр Моровски. Разрешите зачитать этапы процедуры запуска?

  -- Конечно! Временно считайте себя командиром экипажа этой ракеты.

   С Михаилом Громовым, Георгием Шияновым и Глебом Лозино-Лозинским раскланивались и вовсе, как чужие. То ли и вправду Колуна не узнали, то ли 'чекисты' с ними, действительно, хорошо поработали. Во второй полет с отцеплением на высоте пяти километров пришлось взять с собой Юлиуса Оберта. Правда вместо ЖРД запускались только пороховые ракеты, но для румынского немца хватило и экстремальной посадки на снег. Его отец Герман Оберт, как мог, скрывал свои чувства, но было очень заметно его сильное волнение. Ничего особо выдающегося в том полете не происходило. Ракета сбрасывалась с ТБ-3, в течение нескольких секунд летела в безмоторном полете, затем включала пороховые ускорители. В следующих трех полетах американец тренировал Шиянова и Люсьена Боссутро вести ракеты по прямой. Затем состоялось первое пробное катапультирование манекена с места правого пилота. В следующем полете Шиянов должен был лететь один, и сам выстреливать манекена катапультой. И только после этого Моровски решился лично опробовать 'кресло Драгомира'. Громов настоял на использовании испытателем специального резинового корсета и мощного шлема. По всей видимости, этот инвентарь уже применялся советскими испытателями катапультных кресел. На земле врач с тревогой заглядывает в глаза.

  --- Герр Моровски, как вы? Есть ли болевые ощущения? Головокружение?

  --- Я нормально, герр доктор. Испытываю бесподобное удовольствие от продолжающейся жизни.

  --- Но я рекомендовал бы вам сделать рентген.

  --- Благодарю, но в другой раз.

   Все участники Форума при этом внимательно наблюдали работу спасательной команды, которая должна была пеленговать сигнал радиомаяка выпрыгнувшего из ракеты парашютиста. После этого, Моровски приступил к отработке высотных тренировочных стартов на своей ракете с подвески русского четырехмоторного бомбардировщика. Суммарный вес двух ступеней не более двух с половиной тонн, вполне позволял максимально облегченному ТБ-3 поднимать его на высоту около девяти тысяч. Хьюз даже предложил установить на второй ТБ-3 систему дозаправки, чтобы облегченный носитель набрал еще километр высоты, а потом получил топливо с летающего танкера. Идея нашла массу сторонников, но ее реализацию временно отложили.

   И вот наступил день вроде бы тренировочного, но вполне рекордного полета. Павле все было уже привычным, кроме пустоты справа (второе кресло было демонтировано, вместо него был смонтирован баллон с дыхательной смесью). Кислородная маска на лице сразу напомнила разведчику тот октябрьский скоростной полет на "отюльпаненном" германском истребителе. В тот раз разведчику покорилась рекордная скорость (хотя официальной фиксации достижения не случилось). Что будет сейчас, лучше было не загадывать. Надежд на побитие рекорда высоты никто не питал, но комиссаров ФАИ на всякий случай пригласили, и свой опломбированный высотомер на ракету они поставили.

  'Ну, что, царь, вздрогнули? Вздрогнули! Помолюсь ка я за Харьковскую Бабку Ёжку, по имени Софья. Дай бог ей мудрости. И чтобы никогда не ошибалась она в своих прогнозах. И если уж не ошибется она, то уж мне всяко до 41-го дожить удастся, как и было мне обещано, не одну войну пройти. И, хватит уже свой страх заговаривать! Ссыкуха! Очертила голову, и АЛГА!'.

  --- Здесь Сокол. Эверест как слышите меня?

  --- Слышим вас, Сокол! К свободному полету готовы?

  --- Сокол готов!

  --- Здесь Эверест. Контрольные сняты, замки на сброс. Скорость сто девяносто. Высота девять четыреста. Идем в пологом наборе.

  --- Сокол понял. Замки на сброс. Идем в наборе. Сброс ожидаю.

  --- Здесь Эверест. Сокол ВНИМАНИЕ! СБРОС! Мы уходим влево. Удачи Сокол!.

  --- Это Сокол. Эверест ваш уход влево понял. Высота девять сто. Скорость сто восемьдесят. Начинаю отсчет. Пять, четыре, три, два, один, пуск! Пошли мои хорошие!

  --- Здесь Эверест. Как вы там, Сокол?!

  --- Это Сокол. Ракеты первой ступени запущены. Скорость четыреста. Высота восемь триста. Перевел в горизонтальный. Скорость растет.

  --- Ждем сообщений Сокол. Когда сброс ракет?

  --- Скорость шестьсот двадцать, набираю высоту. Сброс ракет автоматический без отсчета. Высота девять с половиной.

  --- Поняли, Сокол. Не пора ли включать основной мотор?

  --- Эверест, основной включается сам за секунду до сброса ускорителей. Высота одиннадцать.

  --- Хорошо, Сокол.

   На высоте одиннадцать двести включился основной ЖРД. Все ускорители уже были сброшены, и теперь ракета весила едва полторы тонны. Снизу за полетом наблюдали сотни людей. Несколько команд с машинами и радиостанциями уже выехали в разные стороны от аэродрома Грива и только ждали от воздушных наблюдателей команд, куда им нужно лететь, чтобы спасать первого ракетонавта планеты...

  ***

   Финляндия была почти на пороге капитуляции. В штабах атакующих фронтов РККА уже задумывались о выводе на отдых наиболее потрепанных частей. Новые крупные десантные операции уже нереально было подготовить до завершения войны, когда в харьковский кабинет начальника управления перспективных разработок были неожиданно вызваны несколько известных авиаконструкторов с успешным опытом постройки планеров. Белой вороной среди них смотрелся специалист по десантной технике Гроховский, из планеров занимавшийся только стратосферно-спасательным. Общее недоумение от срочности вызова продлилось недолго. На столе нашлись не особо качественные снимки неких летательных аппаратов, в которых узнавались безмоторные длиннокрылые и очень вместительные машины явно военного назначения. И, поскольку на фото явственно были видны опознавательные знаки Авиакорпуса САСШ, то теперь от советских конструкторов, вполне закономерно требовался ответ о возможности сделать аппараты не хуже. Помимо этого требовалось обсудить еще несколько хитрых конструкторско-разведывательных моментов.