Академия егерей (СИ) - Лерой Анна "Hisuiiro" - Страница 58

Я выругался сквозь зубы, отступая шаг за шагом глубже в озеро, и бросил в подступающую на берегу новую волну фроскуров еще одни искры. Пошатнулся, слишком мало времени прошло. Но вода озерца колыхалась уже у моих колен. Еще немного — и можно будет отпрыгнуть подальше и поплыть. Я на мгновение повернулся к озерной глади: охотник уже плыл на середине водоема, немного неуклюже перебирая ногами и руками. Озеро было небольшим, так что утонуть он не должен был. Я позволил себе выдохнуть с облегчением и пошел дальше в воду.

Я сделал шага три, не больше, когда по озеру прошла большая рябь, и на поверхности буквально на пару мгновений появилась то ли рыба, то ли змея. Огромный круглый рот распахнулся, вцепился в ноги охотника и утянул его под воду. Тварь явно была тяжелее среднего мужчины. Охотник даже не успел руками взмахнуть. До меня донесся только короткий, едва слышимый крик. А дальше водная поверхность снова стала гладкой и тихой. Но входить в воду мне перехотелось.

Пальцы на мече сводило от ярости и отчаяния. Фроскуры на берегу собирались сплошным ковром. И я не знал, куда именно мне бежать. Я — не следопыт и не знаком со здешними лесами. Одно хорошо — черная громада Академии торчала как ориентир над лесом. Возле озера деревьев было меньше, и мне удалось увидеть здание. Если пробиться к нему, то я выживу. Осталось малое — выдержать путь.

И я выбрался на берег, растолкал тварей и побежал.

Во время бега думать было некогда. Я только успевал отмечать некоторые моменты. Хорошо, что надел плотную куртку, несмотря на лето. Возможно, пока мы шли с охотником, мне было слегка жарко, зато теперь плотная кожа защищала меня, немного сдерживала укусы фроскуров.

Охотник… Я не чувствовал ужаса или жалости. Просто принял как факт. Увы, мы с ним были в равных условиях. Через минуту и я могу стать чьим-то обедом. Конечно, было неприятно, что наше знакомство закончилось именно так. Но вину за его смерть я на себя не принял. В этой вылазке он был, по сути, главным, поскольку знал повадки здешних тварей. Точнее, думал, что знал.

Деревья мелькали перед моими глазами невнятными пятнами, несколько раз ветки били по лицу, я на мгновения прикрывал глаза и снова мчался, не разбирая дороги. Придерживался направления, а дальше — будь что будет. Я не обращал внимание на царапины на лице и другие мелкие недоразумения. Вокруг меня вился запах металла и грязи. Штанины в лохмотьях, сапоги расцарапаны — фроскуры бросались под ноги, хватали когтями и зубами.

Мои ладони были влажными от чужой крови. Левое предплечье болело сильнее — тварь сильно вцепилась в руку. Пока отбрасывал одну, вторая прыгнула, целясь в живот. Теперь я бежал, сверкая расцарапанной кожей — зубы вырвали кусок куртки. Мне повезло, это могли быть мои внутренности. Искры то и дело сыпались с моих пальцев. Благо, твари мешали друг другу и часто рвали зубами своих же. Но я начинал уставать. Перед глазами уже давно мелькали пятна, а не четкая картинка. В сознании меня держало только желание выжить. Где-то там, впереди, было здание Академии. Я должен добраться до него. Где-то там впереди…

Я оступился.

Мне не могло везти вечно. Бежать, бить мечом, посылать заклинания, реагировать на прыгающих тварей... Насколько бы подготовленным и умелым я ни был, был предел моим умениям и выносливости. И я оступился. Нога резко проехалась по мягкой траве. Чтобы вернуть равновесие я замедлился, почти остановился. Капюшон куртки спас мою шею. Я пытался сбить прыгнувших мне на спину тварей, вертелся, рассыпал из последних сил искры, но момент уже был упущен. Круг замкнулся, меня догнали.

Боль рассыпалась яркими иглами в плече и почти сразу охватила левую ногу. Отмахнуться мечом, попытаться стряхнуть вцепившуюся тварь. Я прикрывал лицо и живот. Когти добрались до спины, так ярко, так больно, что я взвыл, рванулся из последних сил. Но под ноги летели гладкие тела.

Я упал лицом в грязь — и заорал. Меча больше не было. Не было меня. Был комок боли и сотни челюстей и когтей, рвущих мое тело. Кровь во рту. Боль, выбивающая слезы из глаз. Она огнем разошлась в моем теле, всколыхнула тот жар, о котором я уже и думать забыл. Пылающая, невыносимая сила внутри меня.

Дис милосердная, нет! Внутренняя горячая боль была сильнее укусов и раздиравших кожу когтей. В моих глазах еще сильнее потемнело.

И огонь вырвался.

Сознание не покинуло меня, я будто отошел в сторону, больше не присутствовал здесь и сейчас. Закрыть глаза не получалось, но я видел только черноту, как будто ослеп. В ушах стояли визг фроскуров, непрекращающееся гудение пламени и биение моего сердца. Пламя и сердце звучали в унисон. Я бы ужаснулся, вот только мое тело замерло, так же как и эмоции. Из темноты ко мне снова тянулись чужие пальцы, там снова была боль, появлялись шрамы на моей коже. Потом касания сменялись на более ласковые, будто лечащие. На мгновение мрак расступился, и я увидел воочию эти руки — человеческие, бледные с синими рисунками на пальцах. Кому принадлежали эти руки? Что они значили, эти рисунки?..

Но видение исчезло в тот же миг. Меня выбросило в реальность — я лежал на земле, покрытый грязью, копотью и кровью. Я мог пошевелиться. Глаза слезились. Я вдохнул темный, воняющий плотью дым и закашлялся. С трудом сдержал тошноту. И только потом заметил, что я горел.

Огонь снова вырывался из шрамов, прожег куртку, языки пламени трепетали на моей груди и, скорее всего, на лице. Я размеренно дышал, пытаясь унять свой ужас. Впрочем, пламя не причиняло мне вреда. Оно постепенно затухало, пропадало в шрамах. Полосы на моей коже казались раскаленными, почерневшими, но я не чувствовал боли. Это было странно. Это было неправильно. Такого не должно существовать.

Чтобы отвлечься, я оглянулся. Ближайшие ко мне деревья и кусты обуглились. Пламя выжгло пятно вокруг меня, а потом перекинулось на магических тварей, деревья и кусты, распространилось во все стороны. Фроскуры лежали вокруг неопрятными грудами. Лес горел, я оказался в кольце пламени, дым клубами заполнял все вокруг. Я снова закашлялся и поднес ладонь ко рту. Целую ладонь. Да, на руке были уже знакомые шрамы, из них все еще вырывался огонь, но все пальцы были на местах.

— Что за бред? — выдохнул я вслух. Слова неприятно царапали горло. Но под разорванной курткой я не нашел ран. Будто огонь залечил их. Это было настолько удивительно, что у меня в ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Я отвлекся и чуть не поплатился. Слева от меня затрещало дерево, полыхнуло свечой, поглощенное огнем, и медленно начало падать на меня.

Встать и отпрыгнуть! Если бы! Тело все еще плохо двигалось, хотя на нем не было ни царапины. Впрочем, за меня решили. Пламя на моей коже, уже почти утихшее, взревело, снова вырываясь. Грозясь спалить преграду.

Но тут из-за пределов огненного круга пришел ветер. Порыв был настолько яростным и диким, что прибил огонь к земле и снес падающее дерево прочь. Меня протащило по земле, пока я не уперся спиной в какой-то обгорелый пень и замер. Пламя в моих руках испепелило летевший мне в лицо мусор.

Но спустя долгие мгновения ветер утих. Я поднял взгляд и уперся в образовавшийся проем. В резко почерневшем провале — будто проходе в кольце огня — мелькнуло что-то яркое, рыжее. Огонь? Неужели даже влажный болотистый лес не смог противостоять пожару? Но я ошибся: из-за черного дерева появилась рыжеволосая женщина.

«Красивая», — я не смог подумать ни о чем другом. Потому что незнакомка действительно была красивой. Притягивала взгляд. Рыжие волосы на фоне черных деревьев и полыхающего огня. Темная одежда — тяжелая не новая кожаная куртка, высокие сапоги, плотные штаны, чтобы удобнее было идти в лесу. В ее левой руке рассыпался амулет. Он и вызвал стену ветра. А правая свободно лежала на рукояти широкого ножа, пока еще скрытого в ножнах. И у меня не возникло сомнения, что ножом она воспользуется так же легко, как отбросила рассыпающийся амулет. Привычным движением.

Она спокойным шагом сокращала расстояние между нами. Двадцать шагов, пятнадцать, десять… Я молчал, в голове до сих пор все звенело, мог только смотреть.