Академия егерей (СИ) - Лерой Анна "Hisuiiro" - Страница 65

— Ох, господин Эгиль, какая радость! Мы уж думали, что все. Такое над дальним лесом творилось — огонь, дым, да еще и на забор попрыгунчики полезли, еле отбились всеми силами…

— Раненые есть? — нахмурился я.

— Нет, мужики взялись за вилы, а женщины за сапки, и перебили всех тварей! Пара царапин — и те я зельями промыл, что добрая магичка оставила. Тушки отдельно в кучу снесли, что делать пока не знаем, — отрапортовал Бальдр, а потом вздохнул: — Мы уж не надеялись, что вы живы…

Он внимательным взглядом осмотрел меня — дырявую куртку, кое-как зашитые штаны. Одежду мне в Академии никто не дал, но нитку с иголкой, чтобы как-то подправить совсем плачевное состояние штанов, выделили. Я был благодарен и за то.

— Я сам не надеялся, что выживу, — признался я управителю. — Но повезло. А вот охотнику — нет. Сожрало его что-то в озере, мелькнул хвост громадный. Нам, Бальдр, сейчас совсем в лес лучше не ходить и укрепить границу крайне важно!

— Беда, господин, — качнул головой управитель. — Кто ж знал, что такое в лесах. Я здесь уже два десятка лет живу. Приехал, только-только женившись на моей Танье. Тварей этих только у охотников в силках и видал. Забор обновляли давно, бед же не знали. А вчера твари лезли и лезли… Как представлю, что рядом со мной вчера работников не было бы, то кровь в жилах стынет. Да и мальчика своего я бы уже потерял! Вовремя вы появились, господин Эгиль, от всего сердца вам благодарен. В жизни мне этого долга не отдать.

Прослезившись, он принялся кланяться и хватать меня за руки, пытался уткнуться лбом в ладонь. Совсем будто с ума сошел, видимо, сильно явно он представил, как не осталось ни сына, ни жены, а потом и его твари сожрали. В это мгновение я понимал его, как нельзя лучше. Больно быть беспомощным.

Что ж и у меня, и у Бальдра был второй шанс — возможность теперь сделать все как следует. Я точно не собирался оставлять поместье без защиты. Да, придется потратить еще немного денег из тех, что передала мне мама. Но я хотел быть спокойным и знать, что в мое отсутствие ничего с управителем, его семьей или работниками на моих землях не случится. А деньги… Сезон урожая покажет, какими будут доходы поместья.

«И будут ли вообще», — хмыкнул я. Оставил Бальдра на подбежавшую к нам Танью и ушел. Этот разговор заставил меня потратить последние капли силы. Хотелось лечь и отключиться. И плевать на огонь, вымотался так, что даже осторожность отказывала. К тому же я почти сразу, как занял большую хозяйскую комнату, убрал из нее большую часть того, что могло гореть — никаких портьер, тканей, балдахинов и лишней мебели. Правда, кровать все-таки оставил. Спать на полу я себя заставить не смог.

Возможно, усталость становилась преградой кошмарам. Потому что сон с болью, руками, чужим присутствием и уже знакомыми мне синими узорами пришел только ближе к полудню. К тому времени я уже несколько раз просыпался, но встать с кровати не смог. А потом погрузился в дрему — полусон. В нем мое тело дрожало, но будто тиски сдерживали эту дрожь, я опять не мог пошевельнуться или отвернуться. Зато удалось сосредоточиться на синих рисунках. Я таких не видел, их значение тем более ускользало от моего понимания, но пару странных закорючек пытался запомнить изо всех сил. Это желание — запомнить хотя бы что-то — не позволяло мне погрузить в ужас и боль того, что со мной делали чужие руки.

Проснулся я от запаха дыма и жженого пера. Стена в копоти, постель прожжена и вокруг почерневшая набивка подушки. Я быстро распахнул окно, чтобы проветрить комнату, и вернулся на кровать. Шрамы на руках темнели и слегка светились. Я дал бы палец на отсечение, что такое же происходит и с другими шрамами на теле. В отчаянии я еще раз достал записи сумасшедшего алхимика, но ничего сходного с теми синими рисунками, которые я смог запомнить из сна, так и не нашел.

Я со вздохом откинулся на прожженную постель и нахмурился. Теперь передо мной не стоял вопрос — показывать или нет записки другому алхимику. Без чужой помощи не обойтись. А вот захотят ли мне помогать?.. Точнее, а захочет ли мне помогать одна определенная синеглазка? Так-то других магистров-алхимиков я пока не знал, а искать их времени не было. Наверно, с ней можно будет договориться. Правда, я тут же вздрогнул, когда вспомнил ее заинтересованный взгляд.

Несмотря на беспокойство Бальдра, большинство проблем в поместье действительно можно было решить с помощью денег. Народа в Мирийке хватало, а летом сюда приезжали и сезонные рабочие в поисках возможности заработать пару скро. Я оставлял поместье со спокойным сердцем, управитель обещался проследить за бригадами. К тому же уже через три-четыре дня я хотел вернуться и посмотреть на то, что получилось. Из поклажи взял с собой все, что могло пригодиться в Академии, но немного. Все-таки вторую лошадь решил оставить при усадьбе. Мало ли, как там в Академии со свободными стойлами.

 Правда, услышав, что я еду поступать в Академию егерей, Танья вскрикнула и прижала руки к груди. Мол, не ходите, господин, в то место — проклято оно. Я откровенно удивился: проклятия среди магов считались темой для забавных историй и насмешек. Не только среди стихийников, но и среди инженеров. Потому что не существовало доказанного способа, чтобы без вмешательства в организм, то есть без каких-либо изменений, влиять на человека — заставлять болеть, сходить с ума или становиться агрессивным. Все имело под собой причину: прием зелий, перерасход энергии, проблемы со здоровьем, отравление ядом, употребление наркотиков… Да мало ли, что это могло быть!

Можно было наложить заклинание и вылечить человека, а можно, наоборот, убить его. Но никаких «злобный маг шепнул в спину и теперь у меня болит поясница»! Поэтому я только хмыкнул. Но Бальдр вздохнул:

— Так ведь правду говорят, смерти там подозрительные. Ходят слухи, что варилфур курсантов сожрал. А ежели и не он, то все равно опасно! И год, смотрите, какой страшный нынче. Жара, попрыгунчики, мидха кровь сосет, спасу нет… Двое приезжих едва живы остались, попали в рой в лесах! Вышли к людям — черны, страшны!

— Так это вполне объяснить можно, — заметил я. — Год от года отличается. Природа любит повторенье.

— Так-то оно да. Но каждое десятилетие ничего хорошего, — покачал головой Бальдр. — Почему бы варилфуру не появиться, раз десять лет назад почти что альвы до нас дошли!

С этим я поспорить не мог. Нашествие альвов — хотя их был всего один отряд в сотню тварей — надолго запомнится людям. Страх уже поселился в их сердцах. Когда-то альвами пугали непослушных детей, теперь же взрослые трясутся, стоит кому вспомнить, что альвы перешли перевал. Может, и защиты никакой у нас больше нет? Галдрамары ведь исчезли.

С этими мыслями я покидал поместье, и настроиться на дальнейшее, на приезд в Академию, не мог еще долго. Дорога тянулась, в голове было пусто, от жары душно, но я не мог себя заставить стянуть куртку. Вдруг снова нападение. Твари, в отличие от людей, более непредсказуемы. То сверху прыгнут, то снизу подберутся, то и вовсе возникнут не пойми откуда и сожрут целиком.

Пока я пробирался лесом и болотами к крепости, то почти сходил с ума — так тихо и неприятно вокруг было. Да еще и запах — тухлый, противный, горчащий на языке. Привыкнуть почти невозможно! Но потом, стоило оказаться во внутреннем дворе Академии, как голова пошла кругом, будто в другой мир попал. Я определенно оказался в Академии егерей во время перемены между занятиями, и меня едва не снесли с дороги.

В Бардарине такие перерывы часто не совпадали, и для разных курсов было свое время отдыха. В школе гвардейцев все было более организованно — почти везде ходили строем. Но в Академии егерей, по всей видимости, курсантам полагалось больше свободы. Парни мчались из одного корпуса в другой, переговаривались, собирались возле тренировочного поля или и вовсе сидели на траве у стены. Мне пришлось спешиться и взять лошадь под узду, чтобы не столкнуться ни с кем.

Лошадь у меня приняли, в академских конюшнях места хватило еще на полдюжины, а управлялся хозяйством пожилой подслеповатый мужчина с жутким акцентом. Я с трудом понял, что он поможет мне с лошадью, но дальше ухаживать мне следует самому. Я был благодарен и за такую помощь, просто сейчас важно было показаться директору и наконец определиться с моим статусом.