Следак (СИ) - Базилио Аноним - Страница 65

— Вчера ночью? То есть сегодня понедельник? — уточнил я.

— Да, понедельник, — подтвердив тот факт, что я целый день провалялся в отключке, врач покинул мою палату.

— Охренеть, — дал я оценку произошедшему, когда остался один. Вспомнился Ломакин и захотелось вернуть ему должок. Я перебрал в уме условия заключенной с первым секретарем сделки. Согласно им, я должен был молчать об его племяннике и подписать оформленные следователем документы, за это Свиридов обязался в ближайшее время организовать мне туристическую путевку в капстраны. И на этом всё. Так что придется Ломакину ответить за мои сломанные ребра и осложнение, ведь именно из-за него я проторчал полночи в отделе.

В коридоре послышался шум. Он отвлек меня от обдумывания плана мести. Топот ног, взволнованные женские голоса и гневный мужской. Что бы это могло значить?

Заинтригованный, я приоткрыл дверь и через образовавшуюся щель посмотрел наружу.

— Где мои тапки?! — орал мужик в полосатой пижаме.

Медицинский персонал, подстегнутый начальствующим рыком, бегал по коридору и заглядывал в палаты, разыскивая пропажу. Мужик развернулся в мою сторону, и я тут же отпрянул от двери.

— Черт! — стряхнув с ног тапки, я затолкал их под матрас на кровати и улегся сверху.

Дверь открылась, в палату прошмыгнула уже знакомая мне медсестра.

— Тапки не видел? — спросила она у меня, одновременно заглядывая под кровати.

— Нет, — не сразу отозвался я, занятый разглядыванием ее обтянутых халатом аппетитных округлостей.

— А твои где? — поинтересовалась медсестра, не обнаружив искомого.

— Не знаю. Проснулся, а их нет, — ответил я, сглотнув, когда девушка наклонилась пониже.

— Что за день такой, — вздохнула она, выпрямляясь, отчего мое внимание переместилось на грудь. — Санитарка что ли, когда мыла пол унесла, — задумчиво произнесла медсестра и тут заметила мою заинтересованность. Ее глаза довольно блеснули и, покачивая бедрами, женщина плавно удалилась.

"Ломакин, я тебе вообще все сломаю", — мысленно пообещал я, провожая шикарную фигуру печальным взглядом.

Больше меня никто не тревожил, и я до самого вечера провел в одиночестве.

Нарушала его лишь санитарка, которая забросила мне тапки, и работница столовой, что два раза приносила еду и забирала посуду.

Никто меня не навещал. Потому что некому. Здесь нет отца, который обязательно пришел бы узнать о моем здоровье. Здесь нет друзей, а значит некому завалится и развеселить меня. Здесь нет девчонок из той жизни, поэтому никто не принесет мне вкусняшек. Стало тоскливо.

За окном стемнело, я лежал на кровати и подумывал о том, чтобы поспать. Но для этого нужно было выключить свет, а вставать мне было лень. Поэтому я лежал и ждал, что кто-нибудь заглянет в палату, кого можно будет напрячь с выключателем.

Наконец дверь открылась, но вместо симпатичной пышки-медсестры, радующей меня своими формами, на пороге возник Леха. Я даже присел от неожиданности.

— Надо же, нашел, — довольно произнес он, войдя в палату. — Ты как?

— Привет. Нормально. Выздоравливаю, — я прям обрадовался. Одиночество, оказывается, та еще хрень.

— Это хорошо, — Леха уселся на стул. — А что случилось?

— Ребра сломаны, осложнение, — кратко изложил я диагноз и добавил причину. — Ограбить пытались.

— Ну ты даешь! — озадаченно воскликнул он, и, подвинув стул ближе, потребовал подробности.

— И теперь я лежу в больнице и лечусь, — закончил я свой невеселый рассказ.

— Да, дела, — Леха задумался, осмысливая информацию. — Нашли грабителей-то?

— Нашли, — зло ответил я, сломанные ребра не способствуют доброте и всепрощению.

— Вот уроды, — он гневно сдвинул челюсти.

— А ты как узнал, что я в больнице? — сменил я тему.

— Так меня на должности утвердили, звание дали, — начал он рассказывать и его лицо засеяло от радости. — Хотел тебя позвать отметить. Позвонил в твой отдел, а мне сказали, что ты в больнице лежишь — в этом месте его голос наполнился разочарованием.

— Спасибо, что пришел, — сказал я серьезно, где-то глубоко в душе ощущая стыд за то, что сам Леху на обмывание первого звания не приглашал.

— И долго тебе здесь еще лежать? — оглядев палату, поинтересовался он.

— Сказали, что до конца недели, — вздохнул я. — Лех, а ты можешь мне вещи из дома принести? А то у меня здесь даже зубной щетки нет.

— Конечно, — с готовностью согласился он, и даже подскочил со стула. — Но второй раз меня в палату, скорее всего, не пустят, — он поморщился, вспоминая что-то неприятное, — так что попрошу кого-нибудь внизу передать тебе вещи.

— Окей. Держи ключи, — вытащив из тумбочки, я протянул их другу.

— Адрес, — деловито потребовал он и, пообещав управиться за час, выскочил из палаты.

Вторым посетителем оказался, как ни странно, Шафиров. Он заявился ко мне на следующий день после обеда все в той же полосатой пижаме, но в новых тапках.

Посмотрев на них, я отвел взгляд. Неудобно получилось.

— Ну, здраствуй, товарищ Чапыра, — поприветствовал он меня. — Доложили мне вчера о твоих подвигах. — Шафиров расположился на стуле напротив моей кровати.

— Здраствуйте, товарищ полковник, — я сменил положение "лежа", на "сидя".

— Мало тебя на матах валяли, — заявил он мне, — всего с тремя уголовниками не смог справится. Мне сказали, у них даже ножей не было, — Шафиров посмотрел на меня осуждающе.

— Как смог, так и отбился, — мой ответ прозвучал излишне раздраженно, на что полковник усмехнулся.

— А вот не надо "как смог", надо "как отличник милиции", — высказал он мне свое неудовольствие. — Задержал бы их сам, и наградили бы знаком "отличника милиции.

— Мне и без наград нормально, — огрызнулся я.

— Ладно, не обижайся, а то посмурнел весь, — Шафиров рассмеялся. — Против благодарственной грамоты, за которую ратует Храмцов, возражать не буду, — смягчил он позицию.

— Премного благодарен, — отозвался я.

— Все-таки обиделся, — усмехнулся полковник.

— Ничего я не обиделся, — этот Шафиров начал утомлять. Я еще не забыл кому обязан своей службой в органах.

— Служба-то как, нравится? — сменил он тему, наступив при этом на больную мозоль.

— Нравится, — пробурчал я, устраиваясь поудобнее. Судя по никуда не спешащему уходить Шафирову, разговор обещал быть долгим.

Так и вышло, полковник принялся подробно меня выспрашивать о стажировке, о работе в следственном отделе, о расписанных мне уголовных делах, о коллегах и взаимоотношениях в коллективе.

От полного потрошения меня спас заглянувший в палату Головачев.

— Добрый день, Валерий Муратович, — первым делом он поприветствовал высшего по званию, возникшее на его лице удивление от нахождения полковника в моей палате, лишь мелькнуло.

— Добрый, добрый, — развернулся в его сторону вместе со стулом Шафиров. — Беседуем тут с вашим подчиненным. — пояснил полковник свое присутствие. — Пришли к мнению, что Альберту следует усилить физическую подготовку, разумеется, после того как полностью поправится, — огорошил он нас обоих, я даже закашлялся, но тут же скривился от боли в груди. — Вы уж, Илья Юрьевич, проследите за этим.

— Прослежу, — взял под козырек подполковник.

— И, кстати, почему ваш сотрудник ловит преступников в соседнем районе, а не в том, к которому он приписан? — поинтересовался Шафиров.

Головочев не нашелся что ответить на поставленный начальством вопрос и посмотрел на меня. Шафиров, заметив это, также сместил на меня свое внимание.

— Да я там случайно проходил, — пришлось оправдываться. — Меня же никто не предупреждал, что в центре города у нас неблагоприятная криминогенная обстановка, — вернул я любезность за "слабака".

— Что значит неблагоприятная криминогенная обстановка? — вскинулся Шафиров. — Ты где набрался таких формулировок? Ты вообще соображаешь, что говоришь? — вылупил он на меня свои большие темные глаза, доставшиеся ему в наследство от предков. — Советская милиция эффективно борется с преступностью и число преступлений с каждым годом падает! Заруби себе это на носу! — прикрикнул он в конце.