Академия лунного дракона (СИ) - Слави Екатерина - Страница 5

Я хочу есть. Постойте-подождите, что-то тут не так. Разве после смерти человек может испытывать голод?

Прямо сейчас я усомнилась бы, что умерла, если бы момент моей смерти не стоял у меня перед глазами очень ясно.

По узкой дорожке Сиан привел меня к флигелю. Небольшая пристройка льнула к основному строению, которое за зарослями деревьев в темноте я не могла рассмотреть.

Мы вошли внутрь. Сначала было темно, но почти тот же час, вокруг всюду зажглись огоньки, и я увидела небольшую гостиную: мебель из темного дерева, обитые велюром диван и кресла, канделябры со свечами на стенах, занавешенные бархатными шторами окна — здесь было уютно.

Сиан повернулся ко мне:

— Ты проголодалась?

Однако неловко. Похоже, позывы моего желудка не осталось для него незамеченным.

— Немного.

— Сейчас что-нибудь сообразим, — улыбнулся Сиан; он взял меня за руку и подвел к креслу напротив небольшого резного столика. — Присаживайся.

Я послушалась, одновременно наблюдая, как Сиан подошел к одному из окон и одним движением рук раздвинул шторы. Из большого арочного окна в комнату ударил лунный свет.

Любопытно, что можно сообразить поесть, если здесь нет продуктов, и гостиная в целом ничем не напоминает кухню?

Вернувшись, Сиан опустился в кресло с противоположной стороны столика и подался вперед. Лунное сияние из окна падало на столешницу — стол как будто нарочно стоял так, чтобы на него ложились прямые лучи света из окна. Я с недоумением наблюдала, как Сиан средним пальцем начертил на поверхности столика какой-то знак, а потом поднял руку над этим местом ладонью вверх. Его пальцы как будто чуть светились в лунном сиянии. Сначала ничего не происходило, но уже спустя несколько мгновений я ахнула.

Над раскрытой ладонью Сиана лунный свет собирался в некое подобие шара, густел, становился все плотнее, пока не начал менять цвет — и наконец перед моими глазами возникло большой красное яблоко.

Сиан улыбнулся и протянул яблоко мне. С трудом отведя взгляд от плода, я ошеломленно посмотрела в глаза напротив, увидев в них свое отражение. Мужчина, который умел создавать еду из лунного света, в ответ не мигая смотрел на меня, и от его взгляда я чувствовала себя странно. На миг мне показалось, что я тону в мягкой, обволакивающей все мое тело янтарной смоле. Не могу сопротивляться, не могу выбраться — и вот-вот увязну, как случайно угодивший в смолу мотылек. Нежная улыбка, ласковый взгляд, протянутый в руке плод — прямо сейчас мне в буквальном смысле хотелось есть из его рук.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, протянула руку и взяла яблоко.

— Спасибо.

Плод был сладким, как и улыбка мужчины напротив меня.

«Ау! У меня есть парень! — мысленно напомнила я себе. — Нельзя же так: не успела умереть, и сразу — хоп! — влюбилась по уши в первого встречного. Загробный мир это или какое другое место, а голову терять нельзя».

«Держи себя в руках… Как же все-таки меня зовут? А, ладно, пусть будет Наис. Держи себя в руках, Наис».

Так, глядишь, и привыкну к чужому имени.

Сиан вдруг издал тихий смех, глядя на меня. Я оторвалась от яблока и посмотрела на него с удивлением.

— Нет-нет, ничего, — сказал он. — Просто я действительно счастлив, что вижу тебя. И рад, что у тебя хороший аппетит.

Он поднялся с кресла.

— Мне нужно кое-что сделать, а ты отдыхай.

Когда Сиан вышел, я доела яблоко и какое-то время изучала все вокруг, пока не почувствовала, как мои веки наливаются свинцовой тяжестью. Тело невольно расслабилось, голова откинулась назад, на спинку кресла, а глаза наконец закрылись. Я отдалась на волю уносивших меня волн — и мне было легко.

Мне снилось, что кто-то несет меня на руках — бережно, словно сокровище, — опускает на что-то мягкое, гладит по волосам, касается лица. Во сне я слышала горячий шепот:

«Я больше никому не отдам тебя, Наис. Больше никогда не отпущу».

* * *

Мне снился сон.

Я была совсем девочкой, лет десяти. Вокруг взмывали ввысь деревья, сквозь кроны пробивались солнечные лучи, в ветвях щебетали птицы. Вдруг кто-то схватил меня за руку и потянул вперед, срывая с места.

— Пойдем быстрее! Ты же хотела посмотреть могилу в разрушенном склепе! Поспешим, пока взрослые не кинулись нас искать!

Я побежала, ведомая этой рукой. На бегу подняла глаза и увидела бегущего впереди мальчика: его волосы искрились, окрашенные в золото солнечными лучами, ветер то и дело бросал пряди в стороны. Мальчик был старше, и его рука держала меня крепко-крепко, а я не могла отвести взгляда от его спины — я знала, что готова бежать за ним хоть на край света.

Я уже успела запыхаться, деревья проносились мимо нас, солнце то било в глаза, то пряталось за стволами, когда мальчик наконец остановился, и я невольно остановилась следом за ним.

Мы стояли на краю обрыва — перед нами прямоугольником зияла пропасть, но когда мои глаза успокоились после утомительного мельтешения солнечных бликов, я наконец смогла все разглядеть.

Внизу был склеп. Земля, которая служила ему кровлей, обрушилась вниз, рухнули подпоры — и теперь внутреннее помещение склепа просматривалось сверху, как на ладони.

— Пойдем! — нетерпеливо воскликнул мальчик и снова потянул меня за собой.

Минута — и мы оказались у узкого темного тоннеля — входа в склеп. Следом за мальчиком я спустилась по каменной лестнице вниз.

Посреди разрушенного склепа, в окружении земляных горок и остатков деревянных подпор, возвышалась могила: в центре большой трехступенчатой каменной плиты красовался огромный меч. Однако стоило нам подойти ближе, и я тотчас увидела, что меч — лишь часть памятника, он тоже вырезан из камня. Искусно вырезан — со стороны от реального не отличишь.

Мальчик поставил ногу на нижнюю ступеньку и двинулся вверх. Он по-прежнему не отпускал мою руку, и я вынуждена была подняться на могилу вместе с ним. Когда мы подошли к каменному мечу, мальчик вдруг натянул на кисть руки манжет рубашки и плюнул на него, после чего принялся яростно тереть что-то в центре каменной гарды.

Его усилия увенчались успехом. Спустя пару минут белый манжет был затерт грязью, и я увидела, ради чего так старался мальчик. В гарду из серого камня был вделан янтарь — большой, размером с яйцо. Окаменевшая прозрачная смола как будто затягивала в себя солнечный свет, а внутри застыла раскинувшая крылья ночная бабочка.

— Ты знаешь, чья это могила? — спросил кто-то позади меня.

Я удивилась — с нами был кто-то третий. Мне захотелось обернуться, чтобы посмотреть, кто это, но в этот момент мой взгляд привлекло какое-то слабое движение. Присмотревшись к янтарю в каменном мече, я удивленно распахнула глаза.

Крылья бабочки в янтаре слабо трепыхались, будто она оживала. И только я так подумала, как бабочка одним безумным рывком вырвалась из своей янтарной тюрьмы, нервно закружилась на месте, а потом полетела прямо на меня.

Последнее, что я помнила, перед пробуждением — свой испуганный вскрик и залепившие мои глаза крылья ночной бабочки.

Тяжело дыша, я вскочила, и тотчас обнаружила, что сижу на диване все той же гостиной, куда привел меня вчера Сиан.

Приходя в себя, я подумала:

«Странное чувство… как будто в мой сон проникло чужое воспоминание».

Оглядевшись, я поняла, что одна в гостиной, и встала на ноги. В глаза мне ударили солнечные лучи — невольно отвернувшись, я наткнулась взглядом на большое настенное зеркало в резной рамке из серебра.

Приблизившись, заглянула в него. Из зеркала на меня смотрела синеглазая девушка с длинными каштановыми волосами. Какое-то время я изучала свое отражение, но узнавание не приходило.

«Надо же… Я не помню даже собственного лица».

С другой стороны, лицо в зазеркалье не вызывало у меня отторжения. Хорошенькая, надо признать. Однако странно, как ни крути: одежду, которая на мне, помню, свое лицо — нет.

Как же все запутано в этом послесмертии.