Новый старый 1978-й. Книга пятая (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 24

У нас оставалось около тринадцати минут до начала парада плюс время, пока этот автомобиль приблизится к трибуне. Значит, надо действовать сейчас и постараться ликвидировать эту проблему ещё до начала парада и подальше от Мавзолея. Здесь Брежнева автоматами не достать, он почти закрыт трибуной. Но в случае с Садатом в грузовике оставался снайпер, который вёл прицельную стрельбу, пока остальные прорывались к трибуне с президентом. Значит, террористы будут использовать более тяжелое вооружение. Вспомнил, что шесть лет назад в армию стали поступать первые реактивные противотанковые гранатомёты РПГ-18 «Муха», размеры которого в длину составляют всего семьдесят сантиметров. Его на теле под шинелью не спрячешь, значит, будет использован именно грузовик. Там в кузове много мест, где можно оборудовать тайник. Граната «Мухи» пробивает броню до 300 миллиметров толщиной, в зависимости от угла попадания.

Так, уже более-менее ситуация начинает прорисовываться. Мне, кровь из носу, надо подойти к ним ближе, чтобы точнее определить местонахождение этой группы боевиков. То, что стрелковое оружие у них будет, это понятно. Все солдаты в грузовиках во время проезда по Красной площади будут держать в руках автоматы Калашникова, а патроны, хоть их и будут проверять, можно спрятать куда угодно. Я с близкого расстояния смогу прочитать их мысли и уже более точно определить, где у них находится гранатомёт и остальное оружие. Я конечно не фрак, житель греческой Схерии, из знаменитой «Одиссеи» Гомера, которые развозили путников на своих кораблях без руля и кормчего, так как каждое судно понимало мысли корабельщиков, но я тоже кое-что умею.

Я подошёл сзади вплотную к Андропову, который в этот момент что-то рассказывал Суслову, и тихо из-за спины прошептал:

— На параде террористы.

Андропов секунду никак не реагировал, а потом, закончив общаться с Михаилом Андреевичем, обернулся спокойно ко мне. Вот это выдержка. Я тут нервничаю, а он спокоен, как танк. Он отвёл меня чуть в сторону и сказал:

— Рассказывай.

И я рассказал всё, что знал точно и все мои догадки. Естественно, про Садата я ему ничего не говорил, но всё остальное изложил полностью. Его лицо стало каменным.

— Что предлагаешь? — спросил он стальным голосом.

— Мне нужно подойти к ним как можно ближе, — ответил я. — Шагов со ста я буду точно знать в деталях сколько их и чем они вооружены. Мне нужно семь ваших спецназовцев из «Альфы» и ваш доверенный человек, чтобы не задавал лишних вопросов. И все должны быть с рациями, так как, возможно, нам придётся разделяться.

— То, что ты рассказал, какова вероятность реализации их плана?

— Девяносто процентов. Если это исламские фанатики, то сто. А если у них не одна, а две «Мухи» спрятаны в кузове? Они снесут трибуну и никого в живых не останется. Поднимется паника и они из автоматов добьют раненых и тех, кто попытается оказать хоть какое-то сопротивление. Их не менее пяти человек. Точнее скажу, когда подойду ближе.

— Хорошо. Нечипоренко я сейчас вызову, ты с ним уже знаком. Он всё организует. Близко к ним не подходи.

— Тогда Нечипоренко должен выполнять мои приказы.

— Договорились. Я его сейчас вызову и поставлю задачу.

Андропов подозвал к себе своего адъютанта и через минуту Нечипоренко поднялся на трибуну. Ещё минута ушла на постановку Андроповым задач полковнику. Во время разговора Нечипоренко несколько раз посмотрел на меня, видимо, в эти моменты Юрий Владимирович говорил ему обо мне.

— Есть, — отчеканил Нечипоренко, бросив ладонь к козырьку.

После чего отдал несколько команд в рацию и подошёл ко мне.

— Мне приказано поступить в ваше распоряжение и выполнять ваши приказы, — отрапортовал полковник, отдав мне честь. — Задачу я понял, какие будут дальнейшие указания.

— Людей вызвали? — спросил я.

— Так точно, семь человек уже должны ждать нас внизу.

— Прошу вас не так официально. Я не хочу, чтобы окружающие видели, кто здесь главный. И как вас по имени-отчеству?

— Петр Семёнович. К вам тогда как обращаться?

— Просто Андрей. Пойдёмте, у нас мало времени.

Внизу нас уже ждали сотрудники «Альфы» в количестве семи человек. Среди них я узнал Олега, того капитана, который страховал меня со своими ребятами возле шашлычной. Я со всеми поздоровался за руку, а Олегу ещё и подмигнул. Мол помню наше совместное дело и не забыл о нём. Я предложил разбиться на три группы. Мы с полковником и Олегом в одной и две другие тройки идут в шагах пятнадцати от нас справа и слева. Я сразу для себя решил, что именно Олег возьмёт на себя главного из боевиков, так как из всех в деле я видел только его. Нечипоренко отдал приказ и мы неспешным шагом, чтобы не создавать ажиотаж и не привлекать к себе лишнее внимание, отправились в сторону музея.

Чем ближе мы приближались к объектам, тем вероятней была опасность, что они нас заметят, но другого выхода не было. Другая опасность была ещё и в том, что эта группа террористов могла там быть не одна. Я напрягал мозг и сканировал, как радаром, всё пространство вокруг, но ни одного подобного всплеска направленной агрессивной энергии я не выявил. Никаких темных сгустков или эгрегоров мною обнаружено не было. Значит, эта группа здесь одна и пути отхода с эвакуацией этими людьми изначально не предусматривались. Короче, смертники. Хотелось выругаться, но я промолчал, только от злости сплюнул на брусчатку.

Объекты становились всё более различимы и я уже точно мог сказать, что их шестеро и располагаются они компактной группой. Да, это грузовик и к нему, в качестве прицепа, пристегнуто какое-то артиллерийское орудие. Гаубицу от пушки я отличить не мог, поэтому когда описывал Пётру Семеновичу, что прицеплено к грузовику, то просто сказал, что это пушка. Мы уже подходили к истерическому музею и стала видна вся колонна бронетехники и орудий, вытянувшаяся аж до улицы Горького. Тем лучше. Если начнётся стрельба или эти идиоты успеют достать гранатомёт, то это будет далеко от трибун.

Так, я уже визуально могу различить этот тягач с сидящими в кузове солдатами. Их там шестнадцать. Значит, часть военнослужащих вообще не при делах. Каждая наша тройка шла между машин по своему ряду, оружие не доставала и понять окружающим, что проводится какая-то специальная военная операция, было невозможно. До объекта оставалось около пятидесяти метров и я приказал замедлить движение. Я уже мог четко различить, какое оружие было у каждого из террористов. Увиденное меня не обрадовало. Помимо автоматом, у старшего этой группы был пистолет в кобуре и самое поганое, была ещё граната, судя по характерным обводам корпуса это «фенюшка», в кармане его шинели. Стоило ему сунуть руку в карман и выдернуть чеку, то все, кто находятся в кузове, погибнут или будут тяжело ранены. Разлет её осколков при взрыве до двухсот метров, так что зацепит и все соседние машины. Также я разглядел не один гранатомёт, а два, спрятанных с каждого борта под настилом. Значит, я оказался прав. Если бы им удалось выехать на прямой выстрел к Мавзолею, то всей верхушке нашего государства настал бы белый северный пушистый зверёк.

— У старшего группы в кармане граната, — сообщил я полковнику. — Судя по восточной национальности это джихадист, а по нашему террорист-смертник. Он готов уничтожить себя взрывом и это плохо. Исполнитель теракта не нуждается в путях отхода после его совершения, поэтому они будут идти до конца.

— Что предлагаешь? — спросил Нечипоренко.

— Надо его какая-то отвлечь. Главное, что оба гранатомета они сиюминутно достать и применить не успеют. Но лейтенант, а у него именно такое звание, гранату взорвать успеет. Мне бы хотелось обойтись вообще без жертв. Остальные его подельники, скорее всего, ничего не знают о тех, кто стоит за этим лейтенантом. А именно они, организаторы этого всего, очень нужны Андропову. Предлагаю следующее. Мы трое подходим к заднему борту грузовика, он пока откинут, так как команды начать движение не было. Все в кузове сидят на лавках, поэтому повёрнуты спиной к боковым бортам. Вся группа этого лейтенанта сидит компактно прямо с краю по три человека с каждого борта друг напротив друга. У них под ногами спрятаны гранатометы. Их из тайников достать дело не быстрое.