Большой мир (СИ) - Беляков Дмитрий Олегович - Страница 23

Расспросив рябого еще немного о титулах, я сопоставил их с земным средневековьем, раз уж здесь все так похоже. Получалось, что Мейс это типа Граф. Герс — барон. Ну а Боарак — рыцарь. С Цутус немного сложнее, они вроде как элитная гвардия, и в пору было бы назвать рыцарями, но их было слишком много, чтобы обозвать их так. Так или иначе, я остановился на гвардейцах.

Когда впереди появилась развилка, я даже решил проехаться с ним еще немного, чтобы узнать больше, но передумал, все же в Пантоа тоже есть люди, и с ними так же можно пообщаться. Рябой дал мне отличную маскировку «лесного», и я планировал воспользоваться ею по полной.

Рогатый начал притормаживать, а я благодарить мужика. Кем бы он ни был в этом мире, оценить его помощь в понимании местных обычаев и истории было сложно.

— Благодарствую, господин хороший! — сказал я весело, спрыгнув с телеги. — За дорогу и за рассказ. Ты мне очень помог. Если встретимся ещё, и я буду в силах, помогу и тебе чем смогу.

Рябой заулыбался, довольный собой:

— Да что уж там. Языком трепать, не мечом махать.

— Все равно, спасибо! — улыбнулся я снова.

Рябой кивнул и повернув рогатого влево, хлопнул поводьями. Ватусси рванул аки конь, только пыль под ногами сверкала в свете двух лун. Я уже направился к Пантоа, но внезапно спохватился.

— Эй, рябой! Как звать-то тебя?! — крикнул я мужику вслед.

Выражение лица я уже не мог различить, но что он развернулся в пол-оборота, понял.

— Аруном можешь звать меня, малой! — крикнул он в ответ.

Арун. Интересное имечко.

Солнце зашло около часа назад, и мне хотелось поскорее добраться до деревни. Арун, конечно, смелый мужик, и ему виднее, что здесь да как, но мне на темной дороге было не по себе. Топая в одиночестве, я постоянно оглядывался и держал наготове стрелу. Лес давно перестал сопровождать дорогу, постепенно редея, пока по краям не остались одни редкие кустарники да высокая трава. Пока не стало темно, с высоты телеги глаз то и дело натыкался на пеньки, что сигнализировало о близости поселения разумных. Сейчас же, в темноте, мне слышался лишь шум немногочисленной листвы и травы, по которым пробегал прохладный ветер. Странно, но в лесу я не чувствовал себя так зябко и неуютно. Даже встреча с волками, когда я сторожил черноглазую, не была такой…  жуткой. Пустырь по бокам дороги навевал какое-то отчаяние, что ли.

Впереди проявились огни, и я начал почти бежать, лишь бы поскорее убраться с дороги.

Снаружи деревня оказалась весьма шаблонной: редкий частокол метра полтора в высоту, бегущий вширь дальше, чем я смог увидеть в темноте, и хлипкие деревянные врата, обитые металлом. Над вратами и по обеим сторонам дороги около них горели большие факелы, хорошо освещая место прохода.

Шагов пять не дойдя до врат, я остановился и завис, разглядывая всю эту колоритную красоту. Раздумывая о том, как в этой деревне живет народ, я глазел по сторонам, пытаясь высмотреть поля и луга, но оба спутника освещали только высокую траву.

Я постучал металлическим бруском по толстой пластине, на вид тоже из металла, и стал нервно ждать какого-нибудь охранника или около того. Спустя минуту небольшое глядело скрипнуло, и на меня уставился красномордый мужик, судя по перекошенному на голове кожаному шлему либо привратник, либо охранник.

— Кто? — рявкнул он.

— Путник, — ответил я, разведя руки и лыбясь во все белые.

— Путники по ночам не ходют, — рявкнул он снова и икнул.

Я занервничал. Перспектива остаться снаружи, добравшись до ворот, была так себе.

— Вот я и хочу внутрь, чтоб не ходить, — сказал я миролюбиво и быстро добавил, — я лесной, спешил как мог.

Привратник скривился:

— Лесной он…  Много вас тут, лесных, ходит. Одни лесные вокруг!

— Лесных может и много, но я-то сейчас один здесь стою, — я покрутил головой, мол, нет больше никого.

— И что же ты, лесной, в Пантоа забыл? — прищурился красномордый.

— Дык это, от целителя я. Сорас звать. Обычно он сам приходит, но сейчас занят другим делом, вот и послал меня, — я решил больше не мурыжить, а то вдруг глядело захлопнет и уйдет восвояси.

— Сорас говоришь…  Знаем такого, он моей племяшке ножку поцелил месяц назад, — кивнул серьезно охранник. — Как выглядит, скажешь?

— Скажу, чего ж не сказать. Остроухий, очки на глазах, волосы черные и вечно небритый, как забулдыга, — выпалил я.

— Ты сам небритый как забулдыга, — кивнул красномордый. — Скажи еще что-нибудь, а то так любого описать можно.

— Дочь у него есть. Светленькая, худая как трость.

Охранник еще раз прищурился и резко захлопнул глядело. Представив, что придется снова ночь не спать, охраняя ворота снаружи как бездомный пес, я начал рассматривать вариант с незаконным проникновением на загороженную территорию. Я стал вглядываться в щели частокола, и домишки заманчиво притягивали взгляд, словно говоря мне: «Эй, внутри нас тепло и безопасно, айда скорее к нам». Я уж было рыпнулся в сторону от ворот, но через полминуты дверная часть дрогнула, и красномордый, просунувшись в щель, кивнул мне.

— Заходь, лесной.

Я облегченно выдохнул и прошмыгнул в проем.

— Благодарю, — сказал я, когда оказался внутри.

— Ага. Сорас, хоть и остроухий, но мужик что надо. С кем попало водиться не станет.

Молча подтвердив его слова кивком, я пошагал от ворот.

Вообще, на моем месте мог оказаться кто угодно, начиная от убившего Сораса бандюги до простого воришки, который понаблюдал за целителем, обворовал и пришел сбывать краденное. Но с другой стороны, я пришел один, и судя по тому, как легко меня подобрал рябой Арун, выгляжу не опасно. Тем не менее, я бы не поставил красномордого на охрану врат своего замка.

Пройдя по широкой улице, вдоль которой и по всему радиусу ограждения виднелись дворы, я вышел к площади. Здания вокруг выглядели добротными, некоторые двухэтажными, но вся эта красота была на переднем плане, дальше же, я уверен, были менее привлекательные строения. Тем не менее, было весьма атмосферно: ночь, повсюду живой огонь и запах горящего дерева, улетающего столбами белого дыма в звездное небо.

Мимо меня пробежало несколько человек, направляясь, видимо, по своим неотложным делам, и я решил, что мне тоже не стоит задерживаться на виду и привлекать лишнее внимание.

Я сделал круг по всей площади, выглядывая что-нибудь напоминающее таверну или кабак. Вокруг было достаточно тихо и светло, как от факелов так и от ночных соглядатаев, так что шумное место вряд ли можно пропустить. Но когда наткнулся на здание с кричащей вывеской кружек и тарелок, вспомнил, что одна черноглазая гадина меня обчистила. Чертыхнувшись, я развернулся и под шумные выкрики из-за стен таверны побрел искать ночлег.

Решив, что вглубь идти смысла нет, так как в этом месте вряд ли есть дома для бесплатной ночевки, я направился к воротам. Хотелось уже упасть куда-нибудь и спокойно прикрыть глаза. Прошлая ночь была без сна, и меня начало даже пошатывать немного. Усталость брала свое. Я добрел почти до самых ворот и столкнулся с красномордым охранником.

— Чего бродишь, лесной? — спросил он подозрительно.

— Да ночлежку ищу, — ответил я честно. На самом деле, в голове было так туманно, что у меня просто не было умственных сил на выдумывание историй. Я просто надеялся на его помощь.

— А чего к Горяку не пойдешь? У него всегда места найдутся, — кивнул в сторону таверны охранник.

— Да ограбили меня по дороге, вот и не иду. Без монет кто ж мне комнату сдаст, — вяло признался я.

— Вона как, — протянул охранник.

Мне оставалось только плечи опустить.

Он задумался на добрых полминуты и махнул мне рукой:

— Ну, раз такие дела, айда в охранке переночуешь.

— Эм, благодарствую, — удивленные брови привычно взлетели.

— Да мне не в тягость, — развернулся он, кивнув мне. — Все равно ночная сегодня, а комнатушка пустует. Там, правда, не вытянуться как следует и ничем не отапливается, но зато крыша над головой. А завтра дуй обратно в свой лес! Нечего здесь с пустыми карманами да мешком шастать.