Драконам слова не давали! (СИ) - Ночь Ева - Страница 2

Краем глаза вижу: она соскакивает на пол одним точным движением. Хорошая стрессоустойчивость. И гибкость на пять баллов. Интересно, кто она в этой тропической оранжерее?

Кристина продолжает плести словеса строго по иерархии. До чуда с рогами вместо причёски ход пока не дошёл. Может, она вообще не член коллектива?..

— Ну, а это наш офис-менеджер Вероника Лунина, — сокрушённо вздыхает Кристина Генриховна и взглядом просит прощения за её вызывающее поведение.

— Ника, — не отводит глаз рогатое чудо. Она единственная, кто посмел открыть рот с того момента, как мы вошли в офис. Девочка на побегушках, значит. А тянула минимум на вождя. Меряю её взглядом сверху вниз. Гармонично вписывается в местную фауну. Ярко-зелёная футболка с глубоким выкатом обнажает ключицы и мягко обтягивает грудки-мячики. Джинсы сидят ладненько, как на рекламной картинке. Глаза хороши: выразительные, карие, с мохнатыми ресницами. И губы. Стоп.

— Боже, Лунина, что ты себе позволяешь? — шипит, почти не разжимая рта, госпожа Овербек. Её маленькие глазки злобно посверкивают. Она пока ещё чувствует себя полноправной хозяйкой, и я не мешаю ей наслаждаться последними крохами былого могущества. Пусть. Это ненадолго.

«Розовый Слон» напоминает мне разболтанный, расшатанный во все стороны механизм. Почему он не рухнул и каким чудом до сих пор удержался на плаву — неизвестно. Видимо, как всегда, на честном слове и русском «авось».

Дурацкое, чисто женское название, будто имя любимой моськи. Такие не выживают, а упорно идут ко дну и тонут. Рано или поздно. Кристина приняла правильное решение — вовремя избавилась от груза. Замуж, скорее замуж. За крепкие мужские плечи. Рожать детей радоваться жизни.

Наверное, я должен толкнуть какую-то пафосную речь, завершая знакомство. Успокоить их, хотя бы на время. Но у меня нет желания сотрясать воздух, давая несбыточные обещания.

— Поговорю с ними позже, когда останусь один на один. А сейчас…

— Был рад познакомиться с вами, — слишком лаконично, но это единственная вежливая фраза, которую я способен родить в данный момент.

Едва заметно киваю и показываю глазами на коридор, что ведёт к кабинету директора. Кристина понимает меня с полувзгляда и частит каблучками, пытаясь поспеть за моим широким шагом. Я даже ради приличия не притормаживаю.

Она быстро щёлкает пальцами, подзывая, как собаку, свою помощницу. Вот где спокойствие и выдержка: следует за нами, но не спешит. Несёт себя с достоинством, будто боится расплескать собственное величие. Мысленно представляю, как плавно покачиваются её бёдра. Наверное, завораживающее зрелище.

— Минут через десять принеси нам с Дмитрием Ивановичем кофе, — командует Кристина и вопросительно смотрит на меня, выжидательно приподняв дугообразно выщипанные брови.

— Крепкий. Чёрный. Без сахара.

Ксения красиво склоняет голову, демонстрируя в выгодном ракурсе длинную шею, ресницы-опахала и ровный персиковый тон кожи. Нарочито показательное выступление. Цирк на льду. Еле удерживаюсь, чтобы не поморщиться, и захожу в кабинет.

На миг останавливаюсь, но Кристина, правильно истолковав моё замешательство, благожелательным жестом указывает на кожаное кресло — чудо дизайнерской мысли. Оно подходит мне, как корове седло, но пока выбора нет.

Бывшая хозяйка непринуждённо опускается на мягкий стул и рассеянным взглядом окидывает кабинет. Она словно оглаживает предметы — любовно, с грустью, но без надрыва.

— Надеюсь, у тебя не сложилось превратного мнения, — мягко воркует она, вцепляясь глазками в моё лицо, как бультерьер. Мёртвый захват. Клац-клац. — Они замечательно работают, и, думаю, ещё не раз покажут, на что способны.

Она достаёт пачку сигарет и, не спрашивая, закуривает, пуская в потолок тонкую струйку дыма.

— Я не собираюсь с ними работать, — не скрываю правды.

— Да-да, — часто моргает Кристина и сбивает пепел немного нервно. Тонкие пальцы словно азбуку Морзе выстукивают. — Конечно, хозяину совсем необязательно занимать директорское кресло. Наймёшь хорошего специалиста. Я даже могу порекомендовать…

— Нет, — прерываю я её и смотрю твёрдо. Глаза в глаза. — Ни я и никто другой. Кажется, до неё начинает доходить. Я вижу, как по-боевому распрямляются её плечи.

— Ты хочешь сказать…

— Я уже сказал. Креативное агентство «Розовый Слон» доживает свои последние дни.

Я купил его, чтобы провести реорганизацию и слить с другим предприятием.

Она смотрит на меня с нехорошим прищуром. Я вижу, как у неё начинает дёргаться левый глаз. А потом она затягивается сигаретой и медленно выпускает дым мне в лицо. Мелкая беспомощная месть слабой женщины.

Мы смотрим друг другу в глаза. Долго. Словно играем в гляделки.

— Ваш кофе! — вплывает с подносом прекрасная помощница Ксения, и я, проигрывая, отвожу взгляд. О, да. Она покачивает бёдрами. Как элитная куртизанка. Как богиня, сошедшая с Олимпа. Как…

— Не надо кофе, дорогая, — бархатно рычит Кристина Генриховна Овербек и поднимается со стула. — У господина Драконова изжога. Он съел слишком большой кусок. Боюсь, это смертельно. Ему грозит несварение.

— «Скорую»? — непонятливо хлопает ресницами длинноногая дива.

— Морг и похоронное бюро, — кидает эта мегера и, подхватив свой ядовито-красный клатч, дефилирует к выходу. Бёдрами она крутит, наверное, даже получше, чем её преданная Санчо Панса. Почти у двери Кристина делает щелчок пальцами, выводя из ступора Ксению, та неспешно плывёт за нею вслед. Профессионально. Даже чашечки не дрогнули, не звякнули.

Дверь мягко закрывается — и я остаюсь один. Замечательно. Первый раунд выигран.

3.  Ника

Кристина Генриховна Овербек глушила водку, как заправский грузчик. Тупо напивалась. Бухала. Закладывала за воротник не морщась, словно воду святую пила. И только брезгливо искривленный рот да десятая сигарета в помаде говорили о степени её опьянённого бешенства. Сама Крыска в выражениях не стеснялась.

— Тварь. Мудак. Образина. Ублюдок. Ничтожество драконьего помёта! Чтоб тебе на собственном галстуке повеситься и носком подавиться!

Я с тоской смотрела на дно своей рюмки, делая вид, что пью. Морщила нос и думала, как это меня угораздило вот так попасться.

Когда, госпожа бывший директор стремительно покидала свой кабинет, я не сообразила, что она в ярости: Крыска всегда передвигалась быстро и целеустремлённо.

Я с радостью упала ей на хвост, радуясь, что есть возможность стратегически ретироваться из впавшего в коллапс офиса, а заодно и по хозяйским нуждам прошвырнуться: бумага заканчивалась, принтеры требовали смены картриджей, средства ухода за окнами и полами сигналили, что их ресурсы на нуле. К тому же, используя служебное положение, собиралась втихаря пройтись по магазинам не корысти ради, а во благо всего коллектива: подобрать подарок на свадьбу нашей теперь бывшей директрисе.

Рано радовалась. Вместо того чтобы доехать, куда ей надо, а машину и шофёра отдать в моё безраздельное пользование, Крыска велела притормозить у ближайшего ресторана и приказала мне составить ей компанию.

Когда Кристина Генриховна говорит таким голосом, лучше ей не перечить. И вот поэтому я сижу напротив, заглядываю в почти полную рюмку и выслушиваю ругательства. Через раз — матерные. Догадаться, кто довёл её до такого состояния и в чью сторону сейчас бессильно мечет словесные какашки моя бывшая работодательница, нетрудно.

Спрашивать, чем же не угодил ей этот хладноглазый франт, перед которым она разве что в пояснице не прогибалась, я не решаюсь. Есть вероятность, что снаряды полетят в меня. Поэтому терпеливо жду, когда сойдёт с гор грязевый поток. Пока тщетно.

Крыску я лицезрела в разных состояниях. В таком — никогда.

— Мерзавец. Гондон. Паскуда. Негодяй, — не иссякает её красноречие, хотя речь замедляется, а глазки постепенно стекленеют. — Гнида позорная. Сучонок редкостный. Выпей лучше, Ника! — приказывает она мне, не прерывая бесконечный процесс восхваления морально-этических качеств нового хозяина.