Истинная пара: а вампиры здесь тихие? (СИ) - Колесникова Валентина - Страница 65

Клетка… Птица в клетке, которая скоро лишится своих крыльев, своей гордости и радости — своего источника долгой жизни…

Они ведь придут за мной?

Отсутствие еды семь дней валькирией переносятся не так тяжело, но вот воды хотелось адски. Горло пересохло, губы потрескались — тело обезвожено. Даже слезы больше не текли, я плакала беззвучно, стонала в грязную старую подушку и ждала, когда дверь откроется и на пороге застынет Ньяла.

Ритуал очищения совсем скоро, я боюсь его даже больше, чем самой смерти. Когда существо расстается с жизнью, оно просто исчезает. Оно больше не испытывает боли или сожалений, не чувствует страданий — дух отделяется от тела, но вот время перед этим моментом… Оно пугает до дрожи в коленях. Я слышала, что многие валькирии не выдерживали и теряли сознание еще в тот момент, когда просто выдергивали перья.

Невольно взмахнув крыльями, я расправила их, любуясь тем, как переливаются золотистые перья в свете солнечных лучей, затем мягко обняла себя ими и села на пол.

Я вновь плакала. Без слез…

Все попытки выбраться оказались тщетными. На лестнице возле двери всегда дежурили стражи, они менялись, не отходили ни на шаг и как всегда несли свою службу. Одна из валькирий — Римма. Мы близко общались с ней раньше, но сейчас я стала врагом номер один, я стала той, кого презирают и ненавидят.

Вот вам и дружба среди женщин-воительниц! И как же моя квартира? Я столько трудов вложила в то, чтобы заработать денег на нее! Причем в кредит взяла уже очень маленькую сумму! Я так хотела жить спокойной, но в тоже время необычной жизнью… пить чай по утрам, вдыхать его аромат… Я ведь так и не попробовала пирожное в одном из рекламируемых кафе — большое такое, со взбитыми сливками и множеством фруктов.

В такие моменты начинаешь вспоминать разные мелочи, думаешь о тех, кто нравится или о тех, кого любишь.

Михаил… Михаил Хартманн… Какая же я дура!

Все воспоминания лишь о нем… Приди же за мной…

Мольбы о помощи на самом деле были тщетными — оборотень просто не знал, где находится клан валькирий. Если он и захочет меня найти, то будет уже слишком поздно.

— … Они без сознания… — голос Ньялы звучал отдаленно, тихо и в какой-то степени радостно, — …отлично… Нет, она пока жива… Мы не допрашивали… Нет, я сама этим займусь… Да, колдун продал Вернера…

ЧТО-О? Воэр? Не верю…

— … Он та еще тварь… — Ньяла хохотала, как же раздражал ее голос! — … Воэр всегда был ничтожеством… Нет… Нет, я не буду вести охоту, пусть вампиры сами разбираются с этими отбросами… Нет, я направлю к ним Римму, пусть приедет с отчетом… Да, она здесь…

Судя по тому, что голос стих, валькирия закончила разговор.

Дверь в мою комнату открылась, на пороге застыла довольная Ньяла в компании Риммы. Девушка смотрела на меня с презрением, и явно давала понять, что с такой, как я, не обмолвится даже словом.

— Поздравляю, моя юная пленница, через три дня ритуал. Наденешь вот это, хочешь ты этого или нет.

Она бросила в меня просторную светлую рубаху белого цвета и тут же вышла, явно испытывая неприязнь и ко мне и к этому месту в целом.

Я сжала неприятную на ощупь ткань, которая показалась мне плотной и довольно грубой. Так получается, что колдун их продал? Как Воэр мог так сделать да и зачем? Вернер его бывший ученик…

Сил расстраиваться из-за колдуна просто не осталось, хотелось умереть прямо сейчас, вот просто взять и исчезнуть из этого мира, потому что ожидание ритуала постепенно сводило с ума.

Дни тянулись словно в замедленной съемке. Минуты издевались, растягивались словно на целые часы, забывали о секундах. С каждым днем становилось только хуже, я раз за разом шептала, что не закричу, уговаривала себя в том, что не заплачу, что никогда не попрошу милости. Моя гордость не позволит опуститься до такого уровня. И пусть делают со мной, что хотят. Я не встану на колени перед Ньялой!

Тик… так…. Тик… так…

В башне не было часов, но мысленно я отсчитывала секунды — так было проще, счет успокаивал, отвлекал, но стоило сбиться, как волна ужаса вновь и вновь охватывала все тело.

Шаги… Сердце забилось с бешеной силой… Меня трясло, я не верила в происходящее…

Нет… этого не может быть. Не со мной… Разве так бывает? Разве в книгах не по-другому?

Шаги были ближе, голос Ньялы пугал…

— … Римма опаздывает… — глава клана была чем-то возмущена, может ритуал отложат? Хотя бы на пару часов… — … она должна успеть, так что начнем без сестры. К очищению она успеет!

Двери открылись резко и с шумом. Воительница, облаченная в боевой доспех, застыла в маленькой комнате и рассматривала меня с ног до головы. Я с трудом одела ритуальную одежду — она была колючей и жесткой, а стоять на ледяном полу босыми ногами было и страшно и неприятно и до ужаса… холодно. Лед будто проник в тело, словно пустил корни, разрастаясь изнутри.

Ньяла молчала, она была серьезна. Ни игры, ни язвительности в голосе и взгляде — лишь суровое отношение и крепкая, железная хватка на продрогших руках.

Золотые оковы с магическими печатями сковали запястья. Точно такие же были прикреплены к крыльям, соединяя их вместе и не позволяя тем самым взлететь пленным.

В горле пересохло, меня трясло с каждым мгновением все сильнее, но…

Я не расплачусь… Нет…

Я не буду просить милости…

Нет, я не позволю себе этого…

Они вывели меня из башни. Впервые за долгое время я ощутила прикосновение солнечных лучей к своей нежной коже, запах сочной травы и легкое дуновение теплого ветра. Земля казалась теплой и сухой, воздух чистым и таким… таким свежим…

Оковы давили на запястья. Они натирали кожу, создавали дискомфорт и заставляли окончательно поверить в то, что в скором времени я пройду самый жестокий, самый ужасный из существующих ритуалов валькирий.

Но почему я? К этому ритуалу не прибегали уже несколько веков.

— За что ты так меня ненавидишь? — мой голос был похож на шепот забитого оленя, я никак не могла побороть в себе чувство страха, что естественно не укрылось от сопровождающих нас валькирий.

— Во мне нет ненависти к тебе, юная ученица, — а голос подвел, дрогнул. Значит ненавидит, иначе бы не стала проводить этот ритуал.

— Так за что, Ньяла? За то, что я продолжила жить своей человеческой жизнью?

— Хватит говорить чушь, — валькирия остановилась, посмотрела мне в глаза, явно испытывая злость и раздражение и указала в сторону огромного зала, — нам туда. И даже не думай бежать, смерть от отравленной стрелы ничуть не лучше самого ритуала.

О да… яд, проникающий в кровь, постепенно добирается до сердца и потом… потом существо бьется в конвульсиях и мучается от дикой боли, умирая очень медленно.

Одна единственная тропа вела в сторону заброшенного каменного зала. Судя по историческим данным в нем уже давным-давно не проводили никаких ритуалов, тем более таких, как очищение. Сейчас же перед входом выстроились валькирии.

Женщины все были одеты в белые рубашки, достающие почти до земли. Они расправили огромные крылья, стояли неподвижно, словно статуи и практически не двигались.

Страшно…

Медленно, словно специально, Ньяла двигалась в направлении зала. Она наблюдала за мной, следила за эмоциями, словно ожидала чего-то, но вот чего именно?

Когда мы вошли в зал, я осознала, что сбежать будет не возможно…

Валькирии… сотни валькирий! Везде и всюду, застывшие на своих местах словно мраморные статуи. Их лица были спрятаны за ажурными золотыми масками, они не держали в своих руках ни оружия, ни щитов, просто стояли на месте и казалось, что даже не дышали.

Гробовая тишина…

Страшно…

В середине зала стояла установка — алтарь, на который ложилась девушка был создан по форме креста. Валькирию укладывали на каменную поверхность, закрепляли руки над головой, ноги и расправляли крылья, фиксируя их на алтаре. Но до этого…

— Садись! — голос Ньялы наполнился силой и стоило мне осознать, что все происходящее действительно, как ноги тут же подкосились от удара. Одна из валькирий сделала так, что я упала на колени перед главой клана.