Спящий. Прелюдия пустоши (СИ) - Беляков Дмитрий Олегович - Страница 53

     Когда все было кончено, убийца стянул с головы маску и уставился на меня. Его взгляд был пустым, но на губах застыла пугающая, дежурная улыбка...

     Пощечина прилетела по левой щеке с такой яростью, что меня слегка качнуло. Зири была не в себе от гнева. Мы стояли в ее кабинете друг напротив друга, и я только что узнал, что она заплатила этим двоим, чтобы они присмотрели за мной и прибрались, если на то будет нужда.

     - Ты… мелкий засранец. Сопляк. Слизняк.

     - Это они… - в который раз попытался вяло оправдаться я, напомнив, что эти ребята подали сигнал "чисто". Но Зи это не волновало. Я не должен был открывать рот, пока сам не убежусь в этом.

     Еще одна пощечина прилетела, и соленый вкус крови коснулся рецепторов языка.

     - Еще раз… Еще раз ты попытаешься оправдаться, я точно отрежу твой поганый язык, - сверкнула она глазами.

     Мачеха была чрезвычайно зла. Такой я ее еще никогда не видел. А я был уничтожен. Но только многим позже я понял, почему она тогда негодовала. Вовсе не из-за самого факта прокола, ведь предвидеть все не может никто, а потому, что непричастные из-за этого погибли. Сказать, что я ненавидел себя — ничего не сказать. И мне кажется, она это понимала даже лучше меня.

     В тот вечер я узнал, что не все Семьи работают одинаково.

     Это чёрное пятно стало не единственным, но именно тогда во мне впервые что-то надломилось.

<p>

<a name="TOC_id20252040" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: "Times New Roman"; font-size: medium; background-color: rgb(233, 233, 233);"></a></p>

<a name="TOC_id20252042"></a>Глава 33

      Глава 33

     Мы топали вдоль широкого, каменного коридора, по стенам тянулись толстые провода, будто провожали нас, позволяя лампам освещать это место. Как и в предыдущем помещении, стены были исчерчены письменами и рисунками. В основном, в них превалировал образ гуманоидов, близко контактирующих с животным и растительным миром. Точно остроухие постарались.

     Нигде не было мусора, паутины или грязи. Все достаточно чисто и обжито. В это место неплохо вложились, основательно я бы даже сказал, что вполне понятно, учитывая важность этой базы. Сюда свозили добытые ценности, людей и прочий товар.

     Шумиха стихла, а значит победитель определился, и я не хотел принимать наиболее вероятный исход. С гулями договориться будет сложнее чем с обычными людьми. Они считают себя хищниками, а нас едой. Все равно, что пытаться курице договориться с лисой. В поселении охотников нам ясно дали понять, что выбора только два, и учитывая шансы, едой можно стать даже если прийти к ним по собственному желанию. Тем более я в пролете.

     Мы подошли к двустворчатой двери зала, который мясник назвал трапезной. Я аккуратно сделал щелку и сразу же приметил несколько гулей, которые о чем-то переговаривались. Из своей позиции я насчитал шестерых, но четверо спустя пару рим куда-то ушли. Нет, у них не было рваных пастей, но измазанные кровью лица, особенно вокруг рта, однозначно принадлежали не надзирателям.

     Если нападем внезапно, то перестрелять двоих будет не сложно, особенно если палить буду не я один. А там и гостей встретим. Надя сказала, что уже приноровилась к ружью, и ее руки быстро вспомнили, как им пользоваться, хотя и намекнула, что с удовольствием потренировалась бы на надзирателях. Дориан, в отличие от нее, признался, что плохой стрелок. Он обычный лесоруб и оружием пользовался еще в юности, когда отец был жив и учил стрелять. Тогда огнестрел еще был редкостью среди простых работяг.

     Но даже в этом случае я не воспылал желанием передавать стволы надзирателю. Мясник малость настораживал. Он не расставался с Гача. Я, конечно, держал его на виду, но огнестрел это другое дело. Было бы спокойнее оставить его где-нибудь связанными на волю случая, или послать восвояси выбираться самому, но грязную работу кому-то придется сделать.

     Обговорив детали, мы дождались, когда гули повернутся спиной к двери и, резко распахнув створки трапезной, ворвались внутрь. Тихо все равно не откроешь - скрипнут и так или иначе привлекут внимание.

     Я уверенно спустил курок два раза за один удар сердца, не больше, и двое гулей оказались на полу, не успев соответствующе ответить. Правда шальная пуля задела-таки меня, чиркнув по плечу, но оставила только неглубокую царапину в мясе да порвала и так потрепанную рубаху. Дориан и Надя оказались слишком медленными, что не удивительно.

     В большом зале трапезной, которая, судя по виду, раньше была чем-то вроде места проведения ритуалов с большим количеством кхану́, стояли накрытые остывшей едой столы, скамьи и другая мебель. Повсюду лежали тела надзирателей, и почти не было крови. Судя по расположению тел, ребят застали врасплох и перебили, как котят. Но посреди этой картины меня ждал сюрприз, который не было видно из дверной щели.

     - Ну, здравствуй, Старик, - хмыкнул я привязанному к стулу охотнику. Он сидел с выпученными от ужаса глазами и с кляпом во рту. - Давно не виделись.

     Ублюдок узнал меня и задергался на стуле, указывая себе под ноги. Я сразу заметил, что там кто-то лежит, но теперь, приглядевшись, узнал охотницу из его компании. Среди остальных тел лицом к верху лежал и Лука.

     - Дориан, закрой дверь, в которую ушли гули. Надя, держи на мушке нашего палача, - скомандовал я и переключился на последнего: - Ты знаешь, что делать.

     Тот без промедления взмахнул Гача и присел рядом с первым гулем. Старик не отрывал от него взгляда, и с каждой секундой его тело дрожало еще сильнее. Надя не выдержала и отвернулась, но мясник продолжал свое дело. Точно безумный.

     Я прижал палец к губам и медленно вынул кляп изо рта пленника. Даже интересно, почему именно он связан.

     Но в одном я уверен точно: впервые за всю мою сознательную жизнь я познал столь мощное желание покарать. Смотрел на трясущегося охотника и наслаждался его положением...