Арма (СИ) - Годына Виталий - Страница 54

Жалостливо взглянув на плечо, Мироэн коснулся перебинтованной части лица. Левый глаз все еще болел, но он не мог посмотреть на него из-за слоя ткани. Он не понимал, как в таком состоянии сражаться дальше — ведь все это за день, а то и два не заживет. Сейчас принц не отказался бы от помощи того лекаря, который подлатал его после первого этапа турнира.

В попытке отвлечься от дурных и угрюмых мыслей Люмийский осмотрелся. Палата, в которую он попал, была широкой, с высокими потолками, могла вместить более полсотни пострадавших. Лежбища здесь сделаны из белого дерева, каждое из них застелено чистой, свежей постелью и ограждено ширмами. Приподнявшись, парень заметил, что окна лазарета выходят как раз на пустующую перекрестную аллею.

— Всяко лучше той помойной ямы, в которую я угодил пару дней назад.

После ожесточенной схватки Мироэн решил позволить себе немного расслабиться. Облокотившись на изголовье, он мысленно представил, что его ждет дальше. Каждая новая дуэль стоила огромных усилий; герой не ожидал, что все будет настолько непросто. Он перечислил всех, кто остался на турнире, и тех, кто в теории сможет пройти дальше. Но ни его друзья, ни Морта или Бэль не внушали такой тревоги, как это делал Темный Всадник. Слова Седрика о том, что этот мрачный боец может оказаться сильнее, чем кто-то из Высших Мастеров, были небеспочвенны. Если могущественный волшебник континента видит в нем угрозу, значит, так и есть. К тому же, когда разговор заходил о Всаднике, вспоминалась и просьба Феликса Файера. Его слова не выходили у Мироэна из головы.

Ход мыслей прервал внезапный кашель. Перепугавшись, принц вскочил и аккуратно приоткрыл ширму, разделявшую его кровать с соседней.

— Дежавю! Не думал, что мы снова встретимся в подобной обстановке, — принц приятно удивился.

— Да уж, я тоже не ожидал, — нахмурив брови, прохрипел Авеньйо.

Состояние знакомого насторожило Люмийского. Голубые и яркие, как небосвод, глаза потупились, казались блеклыми и полными огорчения. Кинжальный мастер направил пустующий взгляд в потолок и погрузился в транс, из которого не выходил еще минуту-две. Мироэн не хотел его тревожить, но все же осмелился спросить очевидное.

— Ты… проиграл?

— Нет, мать твою, выиграл. А сейчас сижу тут и отдыхаю, вкушая собственную победу, — озлобленно отреагировал он. — Дело даже не в моем поражении… Просто…

— Просто что?

— Эта девушка… — выдавил из себя парень, начиная рассказ.

*

Кинжальщик протер глаза и в замешательстве посмотрел на дуэлянта. Внешний вид Морты остался неизменным — все тот же холодный взор и безразличное выражение лица. В этот раз она вышла, не скрываясь за длинным капюшоном.

— Ты очень странная, — обеспокоенно произнес он.

— Уж какая есть. Нападать будешь? Или это все, на что горазд?

Парень достал из-под накидки несколько ножей и поочередно бросил их в девушку. Та, махнув косой, с легкостью отразила их.

— На что ты рассчитывал, когда принял участие в фестивале? Видимо, тот, кто тебе попался в предыдущем поединке, куда ущербней, нежели ты сам, — открыто заявила Морта.

— Если думаешь, что девушку я бить не стану, — то это ошибочное суждение.

— Вот только трепаться не надо, ладно? Нападай, я жду, — подначивала вестница смерти.

Предварительно осмотрев место схватки, Авеньйо приступил к более активным действиям. Обнажив нож с длинным лезвием, напоминавшим мачете, парень набросился на врага. Холодное оружие незамедлительно было заблокировано тупой частью косы. Скользнув лезвием правее, кинжальный мастер попробовал атаковать сбоку, но и тут потерпел неудачу.

Авеньйо продолжил давление. На его лице всплыла явная уверенность в своих действиях, что очень насторожило Морту. Когда парень понял, что соперник недосягаем, он отступил.

— Что, устал, да? Понимаю… Трудно управляться с такой маленькой… Что? Что за черт?

Девушка быстро осознала, что угодила в западню. Десятки рыбовидных ножей, в кругу которых она стояла, засветились. Все эти бессмысленные удары, отраженные ею, были проделаны нарочно, позволив «болтуну» выиграть время.

— Сгори же ты в плавильне Преисподней! — выкрикнул оппонент.

Ножи поочередно вспыхнули, и барьер заполнило вознесшееся к небу пламя. Внутри этого ада отчетливо виднелся застывший силуэт Морты и её косы. Парень задумался над тем, почему его жертва молчит, ведь огонь развязывает язык и заставляет кричать даже немого. И тут все прояснилось.

Земля под ногами Авеньйо начала медленно трястись, а кинжалы, сформировавшие кольцо, сами по себе высовывались из песка и один за другим улетали в разные стороны. Пламя погасло, а Морта исчезла.

— Недурно, ножичек, недурно. Увы и ах, этого все равно маловато!

Поначалу парень не понимал, откуда исходит голос, но потом заметил над собой тень, парившую в невесомости. Одеяние её слегка обгорело — так же, как и волосы. Но в целом девушка была в порядке.

— Да кто ты вообще такая? — произнес Авеньйо так, будто в его горле скопился ком.

— Та, кто пророчит скорую кончину, если ты еще не понял. Напыщенный, своенравный выдумщик, играющий на публику; тот, кто блуждает в одиночестве и позабыл о любви и ласке. Вижу тебя насквозь. Ты пришел сюда по одной простой причине — доказать себе, что все еще чего-то стоишь, что ты кому-то нужен. Хотя бы этим людям. И не сможешь смириться с участью проигравшего. Я сохраню твою жалкую жизнь, но если ты не примешь этот дар, то рано или поздно сам постучишь по плечу смерти.

Кинжальщик сильно разгневался — Морта перешагнула грань вседозволенности в своих высказываниях.

— Стерва!

— Твой поединок окончен, синьор Авеньйо. Volant, caeli et terrae![20]

Зрители настороженно наблюдали за происходящим. Земля на арене загудела, а в некоторых местах и вовсе раскололась. Последнее, что помнил парень, — полный презрения взгляд карих глаз.

*

После услышанного Мироэна покоробило: оказывается, Морта куда опаснее, чем могло показаться раньше.

— И что с того? — задался вопросом принц.

— А ты сам посуди — вот кому я нужен? После того как я покинул наставника и прервал важный этап обучения, то погрузился в себя, пытаясь найти собственное предназначение. Дошло вплоть до того, что какое-то время я шел по пути вора и шпиона, предавая учения Альваха. Сегодня, находясь на арене, я вразумил одну простую истину — ты любимчик публики до тех пор, пока побеждаешь. А когда наступает переломный момент; когда какая-то низкорослая падаль берет верх над тобой… Все заканчивается. После того, как ты бездыханно падешь наземь, о тебе никто и не вспомнит. Вся слава перейдет к другому. Однако, если в следующем сражении он проиграет, с ним будет то же самое, что и с тобой.

— Ты действительно пришел сюда ради славы и лестных похвал со стороны толпы? Или же хотел проверить, чего стоишь на самом деле?

Люмийский не скрывал непонимания. Кинжальный мастер при этом молчал.

— Тебя одолела какая-то девка в полтора раза ниже ростом, и ты уже все, сдался? Не поверю в эту чушь. Тебе пора усвоить, что всегда найдется кто-то сильнее. Даже Магистр не является самым могущественным звеном Армы. Но люди, достигшие таких высот, не принимают поражения близко к сердцу. Для них это стимул совершенствоваться и идти дальше. Скажи спасибо судьбе, что остался жив.

Собеседник был не согласен с доводами принца.

— И это мне говорит тот, кто ни разу не проигрывал. Победы на этом фестивале тебе даются так же легко, как и призыв Диаболуса?

— На что ты намекаешь? — с возмущением спросил Мироэн, повысив голос.

— Как сильно можно было ненавидеть своих родных, чтобы позволить королю Преисподней убить их?

Услыхав это, герой, не колеблясь, подошел к парню и ухватился за воротник его рубахи. Авеньйо мигом растерялся и умолк. После сказанного он все же задумался, не переборщил ли.

— Видать, ты слишком умный, раз считаешь, что в моем нынешнем состоянии я не врежу тебе за такое по лицу. И ты прав — не врежу. Но не потому, что нет такой возможности. А из жалости. Вот смотрю на тебя — и вижу свое отражение. Весь такой одинокий, невозмутимый, бродит по миру и ищет, чем бы заняться. Думаешь, я хотел этого? Чтобы все близкие умерли? Мироэн Люмийский, будучи юнцом, по злобной прихоти призвал дьявола и убил весь свой род. Когда-нибудь я найду того, кто первым пустил из своих жалких уст этот слух, и вырву ему язык. Он будет неплохим дополнением к моей коллекции.