Арма (СИ) - Годына Виталий - Страница 68

— А вы, собственно, кем ему приходитесь?

Вопрос застал волшебницу врасплох.

— Я… Близкий ему человек. Очень… близкий… — Мирана произнесла это с такой болью и горечью, что помощница лекаря сдалась.

— Только недолго, — добавила она.

В лазарете стояла прохлада: высокие окна, из которых можно разглядеть перекрестную аллею, были настежь распахнуты. Он лежал здесь один.

Мирана посмотрела на порванную одежду, разбросанную вокруг лежбища, на столик, заставленный множеством травяных зелий, а после — и на самого Мироэна. Руки, лоб и верхняя часть туловища парня были скрыты под толстым слоем запятнанных бинтов. Чародейка впервые увидела на его плече татуировку с вороньей головой и с десяток мелких шрамов по всему телу. Некоторые из них находились у самого сердца.

Мирана подошла к нему, взяла в свои руки обожжённую ладонь и прикоснулась губами к охладевшему лбу.

— Ты до жути упрямый… Я ведь просила… Говорила тебе… Но ты все равно стоял на своем… И к чему это тебя привело? Был ли смысл обрекать себя на страдания вместо того, чтобы просто сбежать? Скрыться от этих проблем и преследований! Прошу, услышь меня! Подай знак, что ты меня слышишь!

Но он не откликнулся. Не шевельнул пальцами, не моргнул глазами. Сердце Мироэна все еще билось, но очень медленно; он был холоден, почти что как покойник. Жизнь принца стремительно угасала.

Только сейчас Мирана поняла, насколько сильно полюбила его. Так она не тяготела ни к кому другому. Каждая секунда в такие моменты казалась неописуемо долгой и мучительной. Чародейка была готова заключить договор со смертью, лишь бы спасти этого человека. Она поняла, что все те слухи и грязные помыслы людей, характеризовавших Мироэна как вора и убийцу, оказались ложью.

Теплые ладони крепко вцепились в ледяные пальцы, пытаясь их согреть. Миране вспомнилась их первая встреча; то, как она дала отпор наставнице благодаря Люмийскому. Затем — этот фестиваль, бал, на котором они танцевали, их вчерашний разговор. Она не хотела отпускать его.

— Я не хочу тебя терять, прошу! — со слезами на глазах прокричала Мирана. — Я люблю тебя, слышишь? Люблю! Деус, ради всего святого! Дай ему силы жить! Можешь забрать все, что у меня есть! Лишь бы Мироэн был жив!

Дверь в лазарет со скрипом приоткрылась. Сперва волшебнице почудилось, будто это был сквозняк, но когда она увидела на пороге необычного гостя, то приподнялась и вытерла лицо.

*

Герц вышел на арену раньше, чем его успели объявить. Он не хотел томно ждать соперника, стоявшего на пути к решающему поединку. Мечник возжелал покончить с ним настолько быстро, насколько это возможно.

— Встречайте! Бой, который определит последнего финалиста! Герц против Альбреса! — охрипшим голосом проговорил глашатай.

Решетчатые ворота поднялись. Зрители затаили дыхание и умолкли, прежде чем поприветствовать второго дуэлянта. Из темного коридора донесся топот сапог и до боли знакомый звук звенящего металла. Это леденящее чувство… Его мог вызвать только один человек.

Из прохода вышел не тот, кого все ожидали увидеть. Внешний вид Темного Всадника остался неизменным после поединка с Мироэном: его доспех был изрублен, а на ноге и руке не хватало защитных элементов. Но публику ввергло в шок не это.

Он вышел не с пустыми руками. Облаченная в металл кисть держала за волосы две отрубленные головы. Прежде чем окончательно распрощаться с жизнями, окровавленные лица жертв исказились и застыли в ужасе.

— Я ждал не тебя, — без излишних эмоций произнес Герц.

— Наверное, ты хотел встретиться с Альбресом. Вот же он, — гнилая рука указала на одну из голов, которую Всадник тут же бросил под ноги мечнику.

Пальцы героя по привычке сжались в кулак.

— Я решил ускорить нашу встречу. Ты же не против? Это своего рода небольшой подарок.

— А второй? — герою показалось, что он уже где-то видел лицо покойника.

— Этот? — Всадник потрусил отрубленной головой. — Один местный купец. После схватки с Падшим он подошел и начал рассказывать о том, как сильно фанатеет от меня. Пришлось прихлопнуть эту надоедливую вошь…

Ужасные поступки Всадника вызвали у публики такое отвращение, которое они еще ни к кому не испытывали. Даже ложа знати, доныне молчавшая, потребовала дисквалификации участника. Но Седрик оцепенел и не знал, как поступить. Никого из Высших Мастеров рядом не было. Решение необходимо было принимать в одиночку.

Герц размял шею, пальцы и другие части тела, затекшие от ожидания. Губы сероглазого вытянулись в безумной усмешке.

— Ты что, ублюдок, совсем бесстрашным родился? — он произнес это настолько громко, что его голос, отзвуком разнесшийся по амфитеатру, услышали абсолютно все. — Тогда я это поправлю. Я покажу тебе, что такое страх.

Глава 35. Переворот

Гробовая тишина. Зрители на трибунах и богачи в ложи замерли, ожидая развязки битвы. Ни охрана города, ни организаторы турнира не вмешались. То, как был настроен Герц, внушало Седрику вескую надежду, что дуэлянт-душегуб все же получит по заслугам за свои мерзкие поступки.

— Твоя злость вполне оправдана. Эти ваши человеческие эмоции… — хрипло начал латник. — Двое из трех поддались им. И что с ними стало? Это меня знатно забавляет.

Мечник вытащил из ножен Кровопийцу, выпрямился и рубанул им перед собой, позволяя клинку насладиться свободой.

— Знаешь… — осклабился от нетерпения Герц. — У меня будет всего один вопрос. Кровь в твоих жилах еще не застыла? Мой меч обожает, когда ему подают горячий ужин.

Темный Всадник отшвырнул отрубленную голову и воссоздал из темного сгустка свое изношенное оружие.

— Пять… — пробубнил он.

Услышав это, бродяга натянул на круглом лице еще большую улыбку. Подбегая к носителю доспехов, он махнул Кровопийцей, пытаясь сорвать шлем, а вместе с ним и голову убийцы. Вовремя сориентировавшись, Всадник отразил удар. Клинки дуэлянтов звонко скрестились.

— Четыре… — вновь прохрипел он.

Мечи разошлись и в очередной раз встретились. Мрачный рыцарь опять произнес число, но Герцу было наплевать. Его полуторник нагрянул сверху и ударил подобно топору, рассекающему сухие поленья. Душегуб в доспехах выставил покореженное лезвие поперек себя, пытаясь защититься. Ему это удалось, однако сдерживать натиск сероглазого бойца долго не получилось: он вложил в этот удар столько силы, что ноги латника едва не подкашивались от давления.

Всадник попятился назад, проговаривая последнее число.

— Ты мне порядком поднадоел! — крикнул Герц.

Этот удар был особенным. Яростно завопив, танцующий лис провел обманный маневр: направив Кровопийцу в сердце доспеха, он резко отдернул его, вынудив оппонента защититься от ложной атаки. Когда Всадник более-менее открылся, Герц ударил во всю силу с полуоборота.

Секундой ранее из уст убийцы прозвучал явный смешок, но, когда оружия дуэлянтов соприкоснулись, ему уже явно было не до радости. Избитый черный клинок заискрился в месте удара полуторника и с треском раскололся. В завершение бродяга повалил соперника на землю и оставил новую засечку на нагруднике.

Красные глазища, видневшиеся сквозь забрало, дрогнули от страха. Вибрации от удара, прошедшие по доспеху, вызвали у него озноб. Повидав перед собой лезвие Кровопийцы, он услышал, как оно зашипело и запищало, словно требовало награды за проделанную работу.

— Не знаю, каким свойством наделен твой меч, однако… Мой клинок невосприимчив к любой магии на всем белом свете. Запомни это перед смертью. — шепотом проговорил мечник. — Ты причинил достаточно боли окружающим.

Фиалковые глаза восторженно наблюдали за исходом короткой, но яркой битвы. Магистр не показывал этого на людях, но в глубине души был рад, что Герцу удалось свершить правосудие над монстром.

Пока бродяга бездействовал, он успел рассмотреть Кровопийцу. Волшебник сильно удивился, когда вспомнил, что видит этот меч не впервые. Ранее он принадлежал отцу Герца, Джону. И именно им тот проткнул сердце лидеру клана Элементалей — Джереми Ункорду.