(не) мой соавтор (СИ) - Силаева Ольга - Страница 30

— Рэйн, я больше не писал Лене. Вообще. С тех пор, как мы расстались. В чём ты прекрасно можешь убедиться.

Я молча глядела на снегопад. Какая разница, что я сейчас скажу? Что изменится?

Просто механический разговор. Обмен словами, который никому не был нужен.

Я разлепила губы.

— Пост был от Лены; в виде диалога с тобой. И слова про волны под кроватью и отсылки на нашу работу тоже были твои.

— Начнём с того, что я этого поста не видел, — медленно сказал мой соавтор. — Когда он появился?

— Не знаю, — безразлично сказала я. — Я прочитала его примерно за полчаса до того, как я написала тебе.

— Что ж, сейчас он удалён.

Я бросила взгляд на ноутбук. Теоретически я могла бы даже сходить и проверить… но, честно говоря, скорее уж я бы посадила себе на плечо сколопендру. Чем дальше, тем больше прошлое Анта казалось мне каким-то хтоническим чудовищем, дремлющим под тряпьём из старых воспоминаний. Запретная зона. Радиационная опасность.

— Это не отменяет факта, что он был, — произнесла я. — Спроси Юльку, если не веришь.

— Она и дала мне твой номер телефона. Об остальном я её не спрашивал.

— Пост в инстаграме Лены, — повторила я. — Там были твои слова. Волны под кроватью, драка на крыше, разговор на подоконнике. И завершалось всё вашим триумфальным воссоединением. Я вообще не понимаю, почему ты заставляешь меня это повторять, раз ты так явно приложил к нему руку.

— Там были отсылки на нашу работу, — уточнил Ант. — В посте с Леной? Рэйн, мы часто говорим о наших с ней совместных проектах, когда пьём с тобой кофе?

— Мы пили кофе лишь раз в жизни.

— Факт остаётся фактом: мы не обсуждали наше с ней творчество. Это маловероятное событие. Умножь на вероятность того, что я вообще мог упомянуть об этом в разговоре с кем-то ещё. Подсказка: у тебя получится ноль.

Повисло молчание.

Так Ант… утверждает что не имеет к этому ни малейшего отношения?

Я ничего не понимала.

Лена пишет пост, в котором упоминает наш с Антом разговор. Узнать ей о нём было неоткуда — только от Анта. А Ант утверждает, что ничего ей не говорил.

Логическая невозможность.

Наверное, её можно было решить, вот только моя голова не соображала вообще. Мозг не подсказывал ни одного решения, кроме очевидного: Ант говорит неправду, и всё, что я знаю — ложь, двойная игра, грязная манипуляция, к которой он прибёг за каким-то чёртом.

Любой нормальный человек на моём месте подумает то же самое, что и я. Если двое людей наедине говорят о секрете там, где никто не мог их подслушать, а потом об их секрете пишет третий, кто-то из этих двоих рассказал ему этот секрет.

Логика. Холодная и беспощадная логика.

И мне нечего было ей противопоставить. Только колючее море, одиночество и урчание в животе: ведь суши-то мне до сих пор не подвезли.

И что делать? Мягко попросить Анта всё-таки сказать мне правду? А он скажет?

Я молча смотрела в окно. Тупое неверие сменялось безразличием, и сейчас мне хотелось только одного: лишь бы этот разговор скорее закончился. Как угодно.

— Ты писал тот пост вместе с Леной? — произнесла я просто для того, чтобы что-то сказать.

— Нет.

Нет. Но ничего не изменилось от его ответа. Вот сейчас я обвиню его в том, что Лене больше неоткуда было бы узнать эти вещи, а он мягко скажет, что я ошиблась, и это было всего лишь дурацкое совпадение. Я возмущусь и начну доказывать до хрипоты, что совпадением это быть не могло, а он возразит, что пост уже стёрт, и мало ли что там было? Да и был ли этот пост вообще? Я начну думать, что мне морочат голову, а потом…

Стоп, произнёс кто-то незнакомый и холодный в моей голове. Любовь и страдания — это всё великолепно, но представь себе одну простую вещь. Допустим, Ант написал сто постов с Леной, ограбил пивной ларёк и на закуску дал интервью, в котором рассказал, как ты спала с двумя соавторами одновременно на ржавом колесе обозрения в Детройте, причём так, что ни один не знал о существовании второго. И вот чего, ты пошлёшь его ко всем чертям и перестанешь любить? Или всё-таки не хлопнешь дверью и не уедешь в Детройт воплощать свои фантазии, а немножко останешься?

Ну…

Вооот. Даже в этом случае ты будешь колебаться как минимум три секунды. А теперь вспомни, что дело в одном-единственном посте, и представь, как холодно и одиноко в Детройте без центрального отопления. И разберись.

Босиком я прошла на кухню. Поставила чайник.

— Номер первый, — произнесла я. — Я не хочу вешать трубку.

— Принято.

Я вздрогнула от звука его голоса. Он был спокойным и не холодным, но особенной теплоты в нём тоже не было.

— Я никогда в жизни не была в Детройте, — произнесла я вслух.

— Что?

— Да так… глупости всякие. Не бери в голову.

— Ну уж нет. Раз у меня такой откровенный соавтор, — невозмутимо произнёс Ант, — выкладывай.

Чайник щёлкнул почти сразу. Я достала лимон из холодильника, взяла с крючка белоснежную чашку и принялась готовить чай.

— Я думала об этом дурацком посте и пыталась понять, на что я могу закрыть глаза, когда дело касается тебя, а на что не могу, — честно сказала я. — В теории. И не могу нащупать грань. Кроме одной, но она ужасно наивная и чудовищно средневековая. Рассказать?

Ант хмыкнул.

— Ну, раз уж я сейчас на скамье подсудимых…

В его голосе прозвучали нотки, от которых мне тут же захотелось оказаться на скамье подсудимых самой, причём без одежды. Я схватилась за металлический бок чайника и тут же зашипела от боли.

— В том-то и дело, — сказала я, наливая всё-таки этот чёртов кипяток в чашку. — Номер второй. Нет никаких скамей подсудимых, торжественных исповедей, прощений и закрываний глаз: Ланселот не будет прокрадываться на кухню, чтобы высыпать Гвиневре в борщ полпачки соли, и устраивать ему засады в коридоре бессмысленно. Ты любишь и доверяешь. Или не любишь и не доверяешь, и тогда тебя просто нет рядом. И поэтому…

— Номер третий?

— Номер третий, — я положила в чашку пакетик с заваркой и два кусочка лимона. — Если ты говоришь, что этот пост появился без твоего участия, значит, так оно и есть. — Мой голос сделался хриплым, и я отхлебнула чай. — Но тогда я не понимаю, как он появился. Помоги мне.

— Ты там что, напиваешься вдрызг? — уточнил Ант.

— Чаем, — кивнула я, забыв, что он меня не видит. — Кстати, ты в курсе, сколько стоит наш разговор? У меня-то местная сим-карта и входящий звонок, а вот ты…

— Не разорюсь, — рассеянно сказал мой соавтор. — Меня куда более удивляет, что я вообще с тобой разговариваю.

— Хм?

— Подумай головой, Рэйн. Ты уехала на ровном месте, даже не попыталась со мной нормально попрощаться, не говоря уже о поговорить, отключила все каналы связи, чуть не сорвала проект, а теперь, когда я тебя всё-таки нашёл, несправедливо обвинила меня чёрт знает в чём. С моей точки зрения всё должно выглядеть именно так.

От его бесстрастных слов мне сделалось несколько не по себе. Но потом я уловила одно-единственное слово «должно».

— А я, — медленно сказала я, — уехала вне себя от ярости, ужасно переживала, а тут звонишь ты и говоришь, что я себе всё напридумывала. Удивительно, что я тут же не растоптала трубку ногами.

— Именно. Идеальный шторм. Все факторы работают против нашей утлой шлюпки. — Ант помолчал. — И что-то мне подсказывает, что даже если бы ты позвонила мне, прочитав тот пост, он оказался бы стёрт спустя минуту, и дело бы всё равно кончилось грандиозным недопониманием. Я бы тебе не поверил, ты бы мне не поверила. Несмотря на все торжественные декларации о партнёрстве во имя мира.

— Мы были обречены, — тихо сказала я. — Да? Или… мы всё ещё обречены?

Ант помолчал.

— Хороший вопрос. Где ты? Дай мне адрес.

Я вздохнула.

— Какая разница? Сам же видишь, что это не российский номер. Сорвёшься в Одессу?

На этот раз его голос звучал холодно и устало.

— Нет. Не сорвусь. Это я совершенно точно могу тебе обещать.