Награда проклятого демона (СИ) - Силаева Ольга - Страница 34

— Я не хочу оставаться во дворце с императором, — произнесла я. — Я бы вытащила отсюда и Тень, но он мне не позволит.

— И император не позволит, — усмехнулась фаворитка. — Он будет держать соперника под боком. Впрочем, они теперь союзники. — Она облизнула губы. — Расскажи мне о Тени. Может быть, я даже займу… твоё место… рядом с ним.

Я сжала рукоять меча сильнее. Если эта девица заберётся в постель Тени, я точно подобью ей и второй глаз.

Я вздохнула. Неважно. Даже если Шира откажется от попыток завоевать Тень, найдётся другая. Третья. Это было очевидно с той минуты, когда я сказала Тени «нет».

— Не советую испытывать моё терпение, — сквозь зубы произнесла я. — Судьба Тени тебя не касается, а вот твоя собственная — да.

Должно быть, в моих глазах что-то промелькнуло, потому что уверенность тут же пропала из взгляда Ширы.

— Тайный ход в спальне Адриана, — еле слышно прошептала она. — Слева от кровати. Слушай…

Она быстрым сдавленным шёпотом описала механизм тайного хода, который открывался лишь для кого-то одного, — и, едва он проходил внутрь, ход мгновенно закрывался за ним, заклиниваясь на несколько минут, нужных для того, чтобы скрыться от преследователей. Этот ход построили, чтобы поверженный император смог сбежать — и отомстить.

И это было нужное знание. Очень нужное.

Когда Шира закончила говорить, я оглядела поле боя. Двое мёртвых стражей в чёрном с золотым и трое в синем. Я вздохнула. Да уж, скрыть эту стычку не удастся. Что ж… поступим проще.

Я подхватила здоровенный кусок алого турмалина, похожего на леденец. Помедлила, прицеливаясь.

— Нет, — прошептала Шира. — Не надо.

Я зловеще улыбнулась. И быстро ткнула ей пальцем в сонную артерию.

Императорская фаворитка потеряла сознание мгновенно, и я перевела дух. Она очнётся, но не скоро. И вряд ли будет высовываться, зная, что пять трупов очень красноречиво говорят о её затее пойти против воли императора.

А император Адриан подобного не прощает.

Когда я дошла до конца пустынной анфилады, меня нагнали стражи. Четверо, в чёрном и золотом, вооружённые — и очень решительно настроенные.

— Вы нашли Ширу и её людей? — только и спросила я.

Один из стражей выступил вперёд.

— Нам нужно знать, что произошло.

Я коротко рассказала о нашей стычке и со вздохом отдала им оружие. Мимоходом взглянула на своё платье и порадовалась, что на чёрной ткани почти не видно было следов крови.

А ещё совершенно не было видно, что одно из этих пятен на самом подоле было вовсе не пятном от крови. Я очень тщательно вытерла отравленный стилет Ширы о своё платье, и теперь тому, кто проглотил бы этот клочок ткани, грозила очень скорая смерть.

Я не могла взять стилет с собой: мне негде было его спрятать. Но я могла захватить яд — и могла им воспользоваться.

Потому что мне в голову вдруг пришла ошеломительная идея. Наивная, но…

Но она могла сработать.

Я вытянула руку, на которой сверкал императорский перстень.

— Я желаю, чтобы меня провели на нижний ярус подземелий, — как можно холоднее произнесла я. — Я новая фаворитка императора, и я желаю видеть Церона.

Стражи нерешительно переглянулись. Я подняла бровь:

— Или мне рассказать Его Величию, как я отбивалась от людей Ширы без вашего участия и чуть не погибла?

Они вновь переглянулись. Наконец самый высокий из них решился.

— Мы тебя отведём.

Здесь не горели огни.

Полумрак — и качающийся фонарь впереди. Я следовала во тьме за проводником, стараясь не споткнуться, и снова прокручивала в голове всё, что я хотела сказать Церону.

Точнее, одну-единственную вещь.

Мой провожатый остановился.

— Пришли.

Свет фонаря озарил камеру за толстой каменной решёткой, и я едва удержалась, чтобы не шагнуть назад.

Церон лежал на самом простом ложе, пододвинутом к самой решётке. Если бы он захотел, мог бы протянуть руку между каменных прутьев и коснуться моей лодыжки.

Ни оков, ни кандалов на нём не было. И, судя по его расслабленной позе, он вовсе не чувствовал себя пленником.

— Вижу, ты наслаждаешься отдыхом, — процедила я.

Церон поднял бровь:

— Я вижу, ты научилась пользоваться своим перстнем, раз тебя сюда пустили. Что тебе нужно?

Вместо ответа я кивнула провожатому:

— Оставьте мне фонарь.

Он с поклоном поставил фонарь на землю у противоположной стены, как можно дальше от Церона, и удалился.

Когда его шаги затихли вдали, я шагнула вперёд и села на каменный пол напротив Церона.

— Я предлагаю тебе смерть.

Секунду на лице Церона не было никакого выражения. Потом он усмехнулся.

— Свежо. Не ожидал от тебя.

Я опустила взгляд вниз, на подол платья, где ждал своего часа яд.

— Император будет тебя пытать, — промолвила я. — Куда изощрённее, чем всё то, что ты собирался делать со мной в кошмарах. Я же могу подарить тебе быструю смерть. Быструю и почти без боли. Ты не представляешь, какие мучения тебя ждут…

Церон вдруг расхохотался. Мне стало жутко от этого смеха.

— Ты даже не представляешь, о чём говоришь, правда? — произнёс он. — Ты понятия не имеешь.

— Кем бы ты ни был для императора, — тихо сказала я, — он может передумать в любой момент. Вечность мук, Церон. Никто этого не заслуживает. Ты умрёшь легко — а Тень и Конте будут свободны.

Лицо Церона оставалось спокойным. Словно он знал что-то, позволяющее ему не бояться. Моё сердце забилось быстрее. Что же он скрывает?

— Ну же, — прошептала я. — Помнишь, как ты пытал Тень в его снах? Представь себя на его месте.

Церон одарил меня очень странным взглядом, будто ища что-то в моём лице.

Потом его тело едва заметно расслабилось, и он пожал плечами.

— Если ты думаешь, что я умышленно пытал Тень ночами, ты очень заблуждаешься. Проклятие действует в наших снах иначе.

— Как?

— Иначе, — повторил Церон тише. — Даже когда тебе не хочется никого пытать… даже когда ты предпочёл бы не причинять боль…

Его лицо стремительно бледнело, словно он вспоминал что-то. Что-то очень болезненное — и очень личное. Кого-то прокляли? Кого-то, кого он знал?

Церон посмотрел на меня и засмеялся:

— Ты понятия не имеешь, о чём я сейчас говорю, правда?

Он вновь выглядел хищным и опасным. Словно власть всё ещё была в его руках, словно ему достаточно было щёлкнуть пальцами — и он прижмёт меня к стене, схватив за горло, а я буду болтаться беспомощной куклой в его руках.

— О чём? — спросила я негромко. — Что ты делал с Тенью, когда приходил в его сны?

— А ты правда хочешь знать? — Церон усмехнулся. — Что ж, я скажу тебе. Проклятие направлено на то, чтобы причинять боль. Чтобы полукровка-рабыня для утех, непокорная демонесса или высший демон-соперник склонились перед тобой целиком. Чтобы разбить их душу. Чтобы уничтожить и унизить. Надеюсь, ты в полной мере успела прочувствовать это унижение.

Я сжала губы и промолчала. Церон скользнул взглядом по моим обнажённым рукам, и я почти физически почувствовала, как он представляет меня распятой на алтаре.

А потом его лицо разом изменилось.

— Но иногда случается, — задумчиво произнёс Церон, — что проклятие не задумано как пытка. Скорее, как… страховка. Когда вы союзники, когда процветание одного означает процветание другого, а выгоды неизмеримы — но слишком не хочется ставить на эту карту всё. Если можно себя обезопасить, почему нет?

— Какое счастье, что «обезопасить» себя таким образом могут лишь единицы, — ядовито сказала я. — Воображаю, что было бы, если бы проклятия не были древним, забытым и очень опасным искусством, грозящим смертью проклинающему.

Церон смерил меня взглядом:

— Возможно, мир сделался бы куда интереснее. К примеру, проклятые мной демоны подали бы мне тебя на серебряном блюде к ужину, проткнув твои запястья ножами. Мне продолжать?

Меня передёрнуло.

— Да, — ровным голосом сказала я. — Что происходит, когда проклинаешь не для того, чтобы причинить боль?