Парень из ларца - Коннингтон Дж.Дж. - Страница 38

– Выходим! – объявил он, выбираясь из машины. – Прогуляемся по течению и осмотримся. Инспектор, вы идите по левому берегу, а мы с Уэндовером возьмем правый. Не могу сказать, что именно следует искать. Все, что покажется необычным: вскопанная земля, мертвые животные, высохшие растения и так далее. Если найдете что-то примечательное, просто окликните нас.

Компания разделилась, рабочий с лопатой ушел с инспектором. Ручей тек по лощине, уходящей вперед, к горизонту. Сперва он протекал между зелеными берегами, но вскоре все изменилось: они дошли до обрыва, в который стекало множество небольших водопадов. Это был кратер от бомбы, и сэр Клинтон остановился, чтобы осмотреть его.

– Полон воды, – заметил он. – Я думал, поток наполнит яму лишь до некоторой степени. Впрочем, не важно.

Он вынул из кармана бумагу и сверился с ней. Уэндовер заметил, что это был набросок карты, причем начерченный более аккуратно, чем нарисованный старшим констеблем ранее.

– Я тщательно скопировал его с карты, – пояснил сэр Клинтон.

Он осмотрелся и, продолжая держать в руках карту, дви­нулся дальше. Уэндовер заметил, что здесь, кажется, ничего не привлекло внимания сэра Клинтона. Они поднялись на склон и вышли на ровную поверхность, вдоль которой лениво тек ручей. Здесь старший констебль спрятал карту и начал внимательнее присматриваться к окрестностям. Инспектор отстал от них, но, оглянувшись, Уэндовер смог увидеть его вместе с рабочим на другом берегу. На своем пути они при­сматривались к земле каждые десять ярдов или около того.

– Полагаю, мы достигли первой звездочки на карте? – спросил Уэндовер.

– Да, – ответил старший констебль. – Сквайр, смотрите в оба. Нам может повезти, хотя, возможно, это по ту сторону реки.

Какое-то время не происходило ничего значительного, а затем раздался оклик инспектора:

– Недавно здесь кто-то копал! – крикнул тот, указывая на землю перед собой.

Сэр Клинтон и Уэндовер пересекли ручей и присоединились к Камлету. В этом месте поток извивался дугой, и берег был покрыт галькой, которая носила следы чьей-то деятельности: на площади в несколько футов трава, пробивавшаяся сквозь камни, засохла.

– Похоже, здесь стоит присмотреться, – весело заметил сэр Клинтон. Он указал рабочему: – Вы видите, что здесь кто-то копал? Я хочу выяснить, насколько глубоко он добрался. Можете ли вы выкопать яму возле того места, где копали до нас? Чтобы посмотреть, до какой глубина была потревожена почва?

Рабочий принялся копать и вскоре вырыл яму в несколько футов глубиной.

– Достаточно, – распорядился внимательно наблюдавший сэр Клинтон. – Ребята, если вы присмотритесь, то заметите: предыдущий землекоп остановился на глубине в три фута. Ниже этого земля не тронута. Ну, а теперь, – добавил он, – пожалуйста, копайте под увядшей травой. Осторожно и потихоньку – давая нам рассмотреть полученную почву.

Инспектор и Уэндовер с нетерпением и недоумением наблюдали за раскопками. Рабочий копал, но ничего хоть сколько-нибудь интересного он так и не добыл. В конце концов, он добрался до глубина в три фута.

– Достаточно, – скомандовал сэр Клинтон. – Теперь, пожалуйста, заполните яму землей и постарайтесь сделать поверхность как можно более ровной. Нам не нужно оставлять заметные следы нашей деятельности.

Очевидно, что он потерял интерес к яме, так как отвернулся и закурил. Затем он вновь осмотрел поток, один из берегов которого был покрыт галькой.

– Первый блин – комом, – рассудил он. – Раскопки в неправильном месте проку не принесут. Хотя всегда интересно посмотреть, что выйдет. На этом наша работа здесь заканчивается. Закончив с этой ямой, мы сможем вернуться в город.

– Клинтон, ваша таинственность слишком наиграна, – ска­зал Уэндовер, когда они пошли к машине, в то время как инспектор остался присматривать за тем, чтобы яма была должным образом заполнена. – Сам я в такое не играю. Нет нужды сообщать вам об этом, но меня пригласили на неформальную встречу вечером – обсудить, что нужно будет сделать после того, как наступит дата, назначенная старым Родуэем.

– Правда? И кто организовал встречу?

– Мне написал Дерек Гейнфорд. Похоже, они с кузеном думают, что нужно составить какие-то планы насчет земли. Это достаточно разумно.

– Наш друг Ашмун среди приглашенных? – улыбнулся Клинтон.

– А его-то зачем звать?

– Сквайр, перед встречей перечитайте завещание старого Родуэя. Я видел его. В нем прямо упомянуты «внуки». И ничего о незаконнорожденных. Я не юрист. Вам потребуется законовед, чтобы разобраться, имеет ли мистер Ашмун право на долю в наследстве.

– Я и не думал об этом, – признался Уэндовер.

Сэр Клинтон отмахнулся от этой реплики.

– Чтобы продемонстрировать, что я не напускаю таинственности, сквайр, я расскажу вам кое-что. Это поднимет вам настроение, ведь вы не хотите, чтобы в малоприятные истории вмешивали девушек. Камлет опросил мисс Херонгейт, задав вопрос о том, что она делала ночью, в то время, когда для Генри Деверелла наступил конец. Вы помните, констебль увидел ее машину, а после я спрашивал у вас, нужно ли ей было проезжать мимо нас. Насколько я понял, не было нужно. Свернув с этой дороги, она поехала направо вместо того, чтобы свернуть налево, то есть туда, где находились мы.

– Верно, – подтвердил Уэндовер.

– Кажется, она сказала Камлету, что задержалась в пути. Пробила шину о разбитую бутылку. Вот так невезенье, особенно для одинокой девушки в вечернем платье. Ночью никто не проезжал мимо, и она была беспомощна. И ситуацию усугубляло то, что гайки на ее колесе заржавели. Это было чертовски сложно – управиться с колесом. Тем не менее она справилась с задачей и благополучно добралась домой. Второе имя Камлета – Фома, и он захотел взглянуть на ее машину, чтобы убедиться в достоверности рассказа.[17] В резине и правда была дыра, достаточно крупная, чтобы просунуть в нее палец.

– Я догадывался, что произошло что-то такое, – заметил Уэндовер. – Она ничего не видела?

– По словам Камлета, нет. Но она – странное творение. Я слышал об ее новом хобби – перерисовывании латунных табличек, надгробных и тому подобных, в местной церкви. Признаю, я ее почти не видел, но у меня сложилось впечатление, что она отдыхает, занимаясь египтологией или герменевтикой. И отчего же она увлеклась всем этим? Нет ли в ее кругу кого-нибудь, интересующегося латунью?

Уэндовер ненадолго задумался и затем покачал головой.

– На ум не приходит никто из ее знакомых, – ответил он. – Как вы уже сказали, это странное увлечение. Я должен спросить у нее, но… Кстати, Клинтон, вы получили отчет медэксперта по делам Тони Гейнфорда и Генри Деверелла?

– Да. Но это никак не продвигает расследование. В желудке Гейнфорда обнаружен алкоголь и следы никеля. Ничто из этого не говорит о причине смерти. По стакану и термосу – ничего. Что касается Деверелла, то в его желудке тоже был алкоголь, значит, незадолго до смерти он выпил. Но мы это и так знали. Помимо этого, медэксперт нашел следы гиосцина (совсем как в деле Пирбрайта), но его было очень маловато, и это опровергает версию, что Деверелл мог проглотить смертельную дозу. Читая между строк, я не думаю, что химик вообще заметил бы гиосцин, если бы его заранее не спросили о нем. Кроме того, симптомы не указывают на гиосцин. Так что отчет медэксперта ничего значительного нам не дал.

Глава XIV. Дерек Гейнфорд

Уэндовер пунктуально прибыл на встречу в доме Стэнуэев. Но другие уже были на месте: у вешалки, снимая шляпу и перчатки, он услышал судорожный кашель, что заставило его вздрогнуть от сочувствия. Войдя в комнату, он обнаружил, что Дерек Гейнфорд лежит в кресле. Мучаясь и задыхаясь от очередного приступа, он держал у рта платок. Дафна тревожно склонилась над ним. Сидевший на коврике у камина Макс смотрел на кузена с черствым любопытством человека, никогда в жизни не болевшего и оттого неспособного представить себя на месте страдающего. Сидевшая в стороне миссис Пайнфольд выглядела обиженной – как всегда, когда что-то нарушало ее покой. Чужие беды ее мало волновали, но ее обоняние раздражала вонючая медицинская сигарета[18] Дерека.