Я — Легион (СИ) - Злобин Михаил - Страница 34

Постаравшись выбросить из головы невеселые мысли, я снова погрузился в ожидание. Остальные зэки меня сторонились, не желая навлечь гнев своих самопровозглашенных хозяев, и меня никто не тревожил. Однако не успел я толком погрузиться в атмосферу быта российских заключенных, как окошко в двери нашей камеры распахнулось.

— Секирин на выход! К тебе посетители!

Слегка удивившись, что не прошло и суток моего заключения, а ко мне уже пустили кого-то из посетителей, я легко встал и направился к выходу.

По пути услышал горячие перешептывания блатных:

— Слы, Батя, так этот, походу, непростой кекс… посетителей ведь не ко всем подряд водят.

И действительно, в памяти своего марионетки я сумел отыскать, что посторонних в следственный изолятор пускать очень не любят. Не любят настолько, что зачастую даже подозреваемые не могут встретиться со своими адвокатами, что уж говорить об уже осужденных, вроде меня. Обычно сюда попадают извне ходят либо по связям, либо за деньги. Остальным, как правило, отказывают по всевозможным надуманным причинам.

— Непростых к нам не сажают, — приглушенно ответил авторитет, провожая меня взглядом, — мы все равно его накажем, кто бы он ни был.

— Эт тоже верно!

Я, прекрасно расслышав этот обмен репликами, повернулся в сторону уголовников и подмигнул им. Буду с нетерпением ждать ваш первый ход.

Глава 12

У моего марионетки уже закончилось дежурство, и сейчас он находился за пределами изолятора, поэтому я даже представления не имел, кто ко мне пожаловал. Ну, разве что были подозрения на Сухова, что это он нарисовался, чтобы начать мою вербовку. И если он приехал лично, то я боюсь, что не сумею удержаться, и сразу же прикончу его, сделав марионеткой.

Однако когда меня вывели в пустующую комнату с застекленными перегородками, я чуть не споткнулся, потому что сразу узнал нагрянувшую ко мне парочку. Это оказались Вика и Алина. И как только их пустили? Хотя, глупый вопрос, это одной брюнетке могли отказать, а для Стрельцовой многие двери открыты, даже если это решетки следственных изоляторов.

Девушки, завидев меня, сразу оживились и заулыбались, однако когда я уселся напротив, они сумели разглядеть мою сильно изменившуюся внешность более внимательно, и тревога глубоко отпечаталась на их лицах.

— Привет!

— Здравствуй, Серёж…

Они проговорили это в трубку почти одновременно, заглушая слова друг друга, а потом каждая смерила другую многозначительным взглядом. Я, конечно, почти не ощущал их эмоций свозь стекло, но даже тех легких флюидов, что едва до меня доносились, хватало чтобы понять, что этот обмен взглядами был далек от дружеского. Похоже, общий язык они так и не нашли, но, по крайней мере, по сравнению с первой встречей прогресс уже явный!

— Привет, девочки.

— Серёжа, — взволнованно заговорила Вика, держа трубку так, чтобы Алина тоже могла хоть немного слышать мои ответы в динамике. — Что с тобой случилось?! Ты так выглядишь…

Она внезапно осеклась и замолчала.

— Как я выгляжу, Вик? Не стесняйся, договаривай.

— Кхм… — она явно смутилась, но все же закончила, — я хотела сказать, что ты выглядишь, будто тебе сорок лет.

— Посчитаю это комплиментом, ведь мне побольше сорока будет.

— Да, я помню, Серёж. Но, в общем-то, ты теперь как раз на свой возраст и выглядишь.

— Спасибо, буду иметь в виду. — Я усмехнулся, показывая что меня не обидело ее замечание. — Вы ко мне по делу, или просто поболтать?

Девушки слегка оторопели от моего поведения, быстро переглянулись, и в этот раз уже заговорила Алина.

— Сергей, мы хотим помочь тебе!

— Серьезно? — Натурально удивился я такой заявке. — И как, интересно, вы собрались это сделать?

— Ну… Вика вроде бы могла подключить какие-то там связи свои…

— Да, Серёж, — эмоционально вклинилась Стрельцова, — позволь нам помочь тебе выбраться отсюда! Только, пожалуйста, скажи, что вся та грязь, что о тебе говорят в новостях, это неправда!

— А что они там обо мне говорят? Я, признаться, новостей не смотрел и не читал достаточно длительное время.

— Они говорят… — Виктория сглотнула внезапно вставший ком в горле, — говорят, что ты убил человека…

— Ах, вот оно что… не хочу тебя огорчать Вик, но это правда.

Я сказал это таким будничным и расслабленным тоном, словно речь шла о краже китайского велосипеда, не более.

От услышанного откровения лица обеих девушек посерели, будто от них разом отлила вся кровь, а вокруг них взвился такой сильный ураган эмоций, что отголоски докатились до меня даже сквозь перегородку.

— Серё… Сергей, — от избытка чувств Виктория не смогла меня назвать извечным ласковым «Серёжа», — это ведь ужасно! Но как же так вышло? И почему ты так легко об этом говоришь?!

— Долгая история. И не совсем приятная. Не хочу вспоминать, извините, девочки.

— Но… я не понимаю… — глаза Стрельцовой чуть-чуть увлажнились, словно новость о моей виновности основательно выбила почву из-под ее ног, и она готова была разрыдаться. — Ну тогда поклянись, что ты убил, потому что у тебя не было иного выхода, пожалуйста!

— Ну, по сути, в тот раз у меня действительно выбор был невелик.

— Господи! — Вика прикрыла вдруг задрожавшие губы ладонью. — Что значит в «тот раз?» Сергей, ты… ты…

— Да, Виктория, я убийца. Ты спрашивала, почему я так спокойно об этом говорю? Потому что я хладнокровный и беспринципный преступник. Сначала я убивал, потому что был вынужден, а дальше я стал убивать на упреждение, чисто на всякий случай.

— Я не верю тебе!!! Этого не может быть!

Виктория выкрикнула это так громко, что я вполне мог бы ее расслышать и без телефонной трубки. Но тут, пока Стрельцова пыталась совладать с собой, телефон выхватила Алина, и обрушилась на меня со своей порцией негодования:

— Но зачем ты об этом рассказываешь?! — Она, в отличие от своей приятельницы не выглядела больше обескураженной, а скорее больше взволнованной, что я о таком рассказываю. — Тут же наверняка слушают все разговоры! А ты признаешься в других своих… кхм…

— Успокойся, Алина, это ничего для меня не изменит. И мне, в общем-то, плевать, что они там слушают. Если я уже здесь, — я обвел пространство вокруг себя широким жестом, — то совершенно неважно, что я буду говорить и делать.

— Но как же…

— Послушайте меня, обе. — Я подпустил в голос строгости, чтобы они даже и не думали меня ослушаться. — Забудьте. Просто оставьте эту свою идею помочь мне. Мало того что ничего у вас не выйдет, так еще сами влипните в какую-нибудь неприятность. А кроме этого, разве вам самим не противно помогать убийце? Все что говорят СМИ — это не журналистская утка на этот раз, это чистая правда. И вся та грязь из новостей, как ты, Вика, выразилась, это даже не сотая часть того, что я совершил. И я вам клянусь, если снова я окажусь на свободе, умрут еще очень и очень многие. Вы же не хотите стать причиной всего этого?

Ответом мне было потрясенное молчание. На этот раз моя прямота проняла даже Алину, причем, как бы даже не сильнее, чем Стрельцову. Обе девушки сейчас просто пребывали в глубочайшем изумлении и шоке, глупо хлопая глазами, став резко неспособными вымолвить даже звука. И я не стал давать им шанс опомниться, чтобы, не дай бог, они не начали мне еще и возражать. Я просто повесил трубку.

Подавив неуместное в этой ситуации желание приложить на прощание ладонь к стеклу в таком дешевом киношном жесте, я просто встал и ушел. Надеюсь, я был с ними достаточно откровенен, чтобы образумить их хоть немного. Не нужно им сейчас мешаться, совсем не нужно…

Хоть мне было и нелегко это им говорить, и теперь на моей душе скребли даже не кошки, а настоящие тигры, но я должен был вывалить на них это. Если с девчонками случиться что-нибудь плохое, пока я тут сижу, то я себе не смогу простить этого. Судя по тому, какая каша начала вокруг меня завариваться, то их могут даже не спасти все возможности отца Виктории.