Я — Легион (СИ) - Злобин Михаил - Страница 43

Рация напоследок шикнула и замолкла. Похоже, мы выгадали еще несколько минут спокойствия. И воспользоваться ими нужно по максимуму.

Вся наша многочисленная, но безмолвная процессия двинулась в направлении шума и песен, разбивая черенком от швабры попадающиеся на нашем пути видеокамеры. Не хочу, знаете ли, в объективы попадать лишний раз, поэтому авангард, пользуясь воспоминаниями мертвого охранника, с ними быстро разделывался.

По пути нам попалась парочка слегка подвыпивших фсиновцев, которые были в прекрасном расположении духа и даже не обернулись на шум множества шагов, который мы производили такой огромной толпой. Марионетки быстро вырубили их ударами кулаков, нанесенных в основание черепа, и, связав им руки за спиной, бросили в одну из камер. Эту парочку я не стал убивать, поскольку мой главный мертвый информатор ничего не знал об их участии в веселых пытках. Поэтому, пусть живут, они пока еще не заслужили смерти.

Буквально через минуту мы подошли к просторному помещению дежурки, где собрались все надсмотрщики с этого корпуса. Всего их было семь человек, лишь двоим из которых суждено было остаться в живых.

Зэки влетели внутрь, пугающе безмолвные и неудержимые. Они жестко скрутили всех находящихся в помещении охранников без всяких хитростей, используя лишь голую силу и численное превосходство. Двоих, кто не был замешан в садистских развлечениях с заключенными, вырубили сразу. Им незачем видеть, что произойдет далее, иначе мне придется и с ними сотворить то же самое, что и с остальными.

— Ёп… — это была единственная фраза, которую сумел выдавить из себя один из фсиновцев. Не смотря на слегка задурманенный алкоголем мозг, он быстро понял всю диспозицию, и это испугало его не на шутку. Отношения между заключенными и тюремщиками в «Матросской тишина», а особливо в этом корпусе, были бесконечно далеки от дружеских. И сейчас враз протрезвевшие фсиновцы смотрели на лица, что их окружали, и с замиранием сердца узнавали извергов, мерзавцев и подонков, каких только можно было отыскать в Москве.

Остальные ничего не смогли даже вымолвить, быстро поняв незавидность своего положения. Оказаться в руках беглых уголовников — для них хуже нельзя было и вообразить. Однако на их счастье, здесь был еще и я. Тот, кто даст им легкую смерть, ведь мне их тела нужны невредимыми.

Я медленно вышел из-за спин марионеток и встал перед скрюченными надзирателями, и на мне скрестилось пять пар живых глаз. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то со страхом, кто-то с ненавистью. Мне, наверное, следовало что-нибудь сказать, но я оборвал жизни этой пятерки молча, под набившие оскомину песенки «Голубого огонька», что крутили по телевизионной трансляции.

Я быстро сформировал около десятка игл из мрака и пронзил ими тела плененных. Сегодня это далось мне особенно легко, легче, чем щелкнуть пальцами. На секунду у меня потемнело перед глазами от синхронного выброса мрака, спровоцированного пятью смертями, но я поглотил его с такой скоростью, на какую никогда еще не был способен.

Сегодняшняя ночь сделала меня кем-то… нет, она сделала меня чем-то более ужасным, чем я был раньше. Я никогда не обладал таким количеством Силы, никогда не манипулировал ей с такой легкостью, я никогда не был настолько единым со своим даром.

Даром… который бился во мне в самозабвенном наслаждении, он ликовал и требовал продолжения. Наконец-то его обладатель делал то, что ему нравилось, то, чего ему хотелось. И сегодня я отбросил всё, запер своё второе «я» где-то глубоко, потому что оно было слишком слабо, и постоянно только мешало мне. Сегодня все было иначе, теперь я ликовал вместе со своим даром, сливаясь с ним в единое целое.

Ночь только началась, и эти смерти были лишь первыми предвестниками того, что грядет…

— Пш-ш! Четвертый пост! Прием! У вас еще три камеры вырубились! Короче, я крайним быть не собираюсь, я сейчас буду сообщать о неисправности, так что вы там приберите у себя, чтоб если вдруг кто придет, вас не спалили.

— Да харош! — Ответил по рации один из мертвых вертухаев. — Не обламывай, нормально же сидим!

— Блин, мужики, извиняйте! Но подставляться не хочу. Меня потом просто выдрючат за неисправное видеонаблюдение, когда наряд сдавать буду. А я вас просто по-честному предупредить решил. Так что давайте, конец связи. Пш-ш-шр!

Итак, вскоре где-то и кто-то узнает о том, что в одном из корпусов «Матросской тишины» вышли из строя камеры и то что датчики показывают открытые двери. Успеют ли они быстро среагировать в новогоднюю ночь, особенно когда суточный наряд в один голос твердит, что у них все в порядке и нет никаких проблем? А вот сейчас и проверим…

В соседнем здании, прямо в местном штабе, находится комната хранения оружия, а там стволов и патронов с лихвой хватит для моей неживой армии. И покойные надсмотрщики прекрасно знали, у кого эти ключи хранятся…

Я направился к выходу, и все поднятые мертвецы молча проследовали за мной, наполняя пустые коридоры эхом гулких шагов.

Глава 15

— Гудвин! Гудвин, мать твою, проснись!

Кто-то настойчиво теребил парня за плечо, вырывая из объятий сладкого сна.

— Да отвяжись ты, Морж, блин! Дай подрыхнуть!

Он попытался отмахнуться от грубых попыток своего товарищи его разбудить, и накрылся одеялом с головой, надеясь, что это хоть немного поможет.

— Гудвин, хватит морду щемить, поднимайся! — Неугомонный сокамерник стянул в него одеяло. — Тут какая-то херня происходит!

— Э, а потише можно?! — Раздался возмущенный возглас откуда-то из другого угла. — Люди спят вообще-то!

— Да какой, в жопу, потише?! Вы че, не слышите, тут же стреляют!

Все остальные заключенные недовольно зашевелились, протирая еще заспанные глаза и кроя беспокойного соседа не самыми лицеприятными словами. В числе первых был и сам Гудвин.

— Морж, ты не морж, ты баран! Чё, совсем дикий что ли? Салютов никогда не слышал? Новый год же, тормоз! Конечно, там стрелять будут.

— Ты меня за идиота не держи! — Не на шутку обиделся приятель на такое предположение. — Я с отцом с пяти лет в тундру охотиться ходил! Уж я выстрел от взрыва хлопушки отличаю! — Товарищ по банде схватил парня за плечи и с силой затряс, пытаясь наиболее убедительно донести свою мысль. — Я тебе отвечаю, там с табельного пуляли!

В подтверждение его слов где-то на улице действительно раздались гулкие хлопки очень похожие на выстрелы.

— Да это мусорё, наверное, празднует, палят со всех стволов на радостях. Так что угомонитесь уже, и тишину поймайте.

Вроде бы это был весьма здравый аргумент, так что Моржу пришлось нехотя улечься обратно на свой шконарь и не докучать народу. Но семя сомнений упало в благодатную почву, и теперь уже сам Гудвин не мог уснуть. Слова товарища все же задели какие-то струны в его душе, и тревожное предчувствие упорно не желало отступать. Он лежал на продавленных пружинах и вслушивался в тишину ночи, которая периодически разрывалась грохотом заполошной пальбы. Слишком уж заполошной… скорее даже какой-то нервной и истеричной… совсем не похожей на праздничные залпы подвыпивших вертухаев.

Где-то в коридоре послышался чей-то вскрик и тут же оборвался. Гудвин вскочил на койке, пытаясь понять, показалось ему это или нет? Но вместо ответа в здании завыла сирена. Нет, все-таки тут определенно происходит какое-то говно!

Заключенные тоже что-то слышали, поэтому зашевелились на кроватях и возбужденно загомонили, бессмысленно вопрошая друг друга о том, что происходит.

— Я же говорил! Говорил! — Снова вскочил Морж, безошибочно находя в темноте своего приятеля. — Тут какая-то херня творится! Выбираться нам надо, причем срочно!

— Да как мы отсюда выберемся? — Возмущенно прошипел в ответ Гудвин. — Ты что, дверь прогрызть собрался, или что?! Решетки голыми руками порвешь, а?!

— Ёпт, братишка, я не знаю! — Чуть ли не взмолился подельник, от которого тревога исходила целыми волнами, непроизвольно перекидываясь и на Гудвина. — Придумай что-нибудь, ты же волшебник, блин! Мы ж тебя не зря Гудвином прозвали.