Высота - Кебза Йозеф - Страница 36

— Фонари кабин — в крайнем переднем положении.

— Рычаги — на «стоп».

— Поставлены! — ответил Владар.

Слезак нажал кнопку радиостанции:

— Второй, я — Сто тридцать второй, прошу разрешения запустить двигатели обоих самолетов.

— Разрешаю! — ответил майор Коларж с КДП.

Двигатели были запущены почти одновременно. Летчики следили за возрастанием оборотов, давлением в топливной системе и температурой выходящих газов. Все показатели соответствовали норме.

Слезак чувствовал себя уверенно. Техники хорошо подготовили самолеты. Без работы техников, механиков, электриков и других специалистов летать было бы вообще невозможно. Слезак посмотрел на них. Они стояли в стороне, и на их лицах он видел напряжение. Летчики дали знак — техники подбежали и убрали из-под колес колодки. Тем временем поступило разрешение на выруливание.

Вначале «миги», казалось, пошли как-то тяжеловато. Но через несколько секунд они уже легко катили по рулежной дорожке к взлетно-посадочной полосе.

Заняв стартовую позицию, Слезак нажал на кнопку радиостанции:

— Второй, я — Сто тридцать второй, прошу разрешения на взлет обоих самолетов. Все системы в норме.

— Старт! — послышалась наконец долгожданная команда.

Рев двигателей, тяжелый разбег. С каждым десятком пройденных метров скорость возрастала. Появилось знакомое ощущение вдавливания в сиденье. Слезак посмотрел на указатель скорости. Стрелка сдвинулась с места. Сто километров. Предметы по сторонам стали сливаться в сплошную массу. Сто пятьдесят, сто семьдесят, сто восемьдесят…

Летчики почти одновременно потянули ручки управления. «Миги» взмыли вверх. Попытка установления рекорда высоты началась.

В такие минуты пилот не имеет права отвлекаться на посторонние дела. Все, что его беспокоит, мучает или волнует, он должен оставить на земле. Летчик не превращается в бездушного, автоматически действующего робота, но усилием своей воли он мобилизует внимание, отбрасывает все то, что не имеет отношения к полету. Это весьма важно, так как контроль показаний многочисленных приборов требует максимального внимания. А в данном случае осуществлялся необычный полет, следовательно, требования к пилоту еще больше повышались.

Сразу после старта Слезак сосредоточил особое внимание на том, чтобы выдержать скорость и угол подъема. Они решили совершить этот маневр в точном соответствии с замечаниями и записками Матоуша. До высоты десяти тысяч метров им необходимо было идти со скоростью 1050 километров в час при угле подъема сорок градусов. В этом заключалось одно из важнейших условий успеха.

Пока все шло хорошо. «Миги» поднимались по намеченному маршруту. Небо было ясным. Слезак установил связь с диспетчером. КДП, откуда шло управление полетами в зоне аэродрома, уже давно исчез из поля зрения, остался где-то далеко внизу вместе с находящейся там группой офицеров. Расстояние между городами и селами по мере подъема становилось все меньше, словно земля под крыльями самолета сжималась. Вскоре местность стала похожа на карту.

Радек взглянул на высотомер, чуть-чуть выждал и вызвал Владара.

— Форсаж! — произнес он отрывисто, нажимая одновременно на кнопку возле ручки управления двигателем.

Тяга сразу увеличилась, скорость подъема возросла…

В эти минуты к КДП подъехал штабной газик, из которого вышел командир полка. Коларж быстро поправил галстук и приготовился к докладу. Капитан Резек и радист также вскочили.

— Товарищ подполковник… — начал было Коларж, как только открылась дверь, но Кучера махнул рукой:

— Садитесь, садитесь… Как дела, товарищи?

— Достигли высоты десять тысяч. Продолжают подъем. Пока все идет согласно расчетам, товарищ подполковник, — доложил Коларж.

Кучера кивнул, достал сигареты и предложил всем закурить. Потом сел и проговорил:

— Будем ждать. Другого нам ничего на остается…

Как раз в это время Слезак и Владар преодолели звуковой барьер.

Радек оглянулся, Ян следовал за ним. «Миги» набирали высоту, скорость возрастала.

Слезак сделал несколько глубоких вдохов. От соприкосновения с маской кислород имел немного неприятный запах. В остальном все было в порядке. Через несколько секунд они сделают первую попытку.

Он посмотрел на небо, которое приобрело теперь темно-голубую окраску. Если бы они смогли подняться еще выше, небо стало бы темно-серым и на нем появились бы звезды. Если бы… Но сейчас они хотят подняться всего лишь на восемнадцать тысяч метров. Вот высота, которую они для себя установили. Восемнадцать тысяч! Они не успокоятся, пока не достигнут ее.

Скорость возрастала: М-1,2; М-1,3. Поручик внимательно следил за ней. Еще пять сотых. М-1,35!

— Давай! — крикнул он Яну и начал очень мягко отклонять руль высоты. Взглянул на приборы. Подъем произошел всего лишь на несколько десятков метров. Тонкая стрелка указателя скорости подтверждала, что нужная скорость сохраняется.

Радек действовал с предельной точностью. Зафиксировал ручку управления самолетом и посмотрел на высотомер.

Семнадцать тысяч пятьсот!

Пока все шло хорошо. Мощности двигателей были использованы не до конца. «Миги» лезли вверх, все выше и выше. Но Слезак действовал осторожно. Он взглянул на толстую стрелку указателя скорости. До отметки «400» самолет будет управляем. За этим необходимо следить, иначе он начнет падать.

Стрелка приблизилась к отметке «500» и стала опускаться ниже.

Семнадцать тысяч шестьсот пятьдесят!

— Еще! Еще! — прошептал Слезак и слегка потянул ручку на себя. И тут же взглянул на показатели приборов.

Семнадцать тысяч восемьсот пятьдесят!

«Мы добьемся своего! Сегодня мы достигнем намеченной высоты!» — подумал он радостно, но в ту же минуту почувствовал, как самолет задрожал. Ясно ощутимые толчки нарастали. Толстая стрелка указателя скорости почти достигла отметки «400». Все!

Он нажал кнопку и сказал Владару:

— Семнадцать восемьсот пятьдесят! Возвращаемся на базу.

— Понял, возвращаемся…

Оба истребителя начали снижаться. Скорость возрастала, а вместе с ней росла и подъемная сила, которая придавала чувство уверенности и безопасности в управлении машиной.

Полет закончен. Слезак испытывал разочарование. Сто пятьдесят метров! Каких-то ничтожных сто пятьдесят метров! Самолет в состоянии их преодолеть. Даже выше может подняться. Но речь идет не только о том, чтобы достичь этой высоты. Надо на ней удержаться, летать в горизонтальном положении и в случае необходимости умело маневрировать. До высоты семнадцать тысяч восемьсот это было возможно и безопасно, но потом неожиданно наступила потеря скорости. Почему?

Он не мог ответить на этот вопрос, и чувство неудовлетворенности усиливалось. Очевидно, придется засесть с Яном на всю ночь, чтобы заново проверить расчеты. Ему даже не пришло в голову, что они возвращаются на аэродром с победой.

После приземления их приветственными возгласами встретила на стоянке большая группа офицеров и солдат. Завязался оживленный разговор. Ни Слезак, ни Владар не чувствовали усталости.

— Семнадцать тысяч восемьсот пятьдесят! — повторяли они уже в который раз. — Причем самолет не потерял способности к маневру. Можно подняться еще выше, если найти оптимальное положение стабилизатора.

К стоянке подкатили два газика, из них вышли командир полка, Коларж, другие офицеры. Слезак приготовился было доложить, но командир остановил его:

— Знаю, семнадцать тысяч восемьсот пятьдесят. Поздравляю, это успех. До восемнадцати наверняка дотянете.

Владар и Слезак удивленно переглянулись, и это не ускользнуло от внимания подполковника.

— Чего это вы так посмотрели? — веселым голосом спросил он. — Через два-три дня попробуете еще раз.

Оба поручика заулыбались, ведь они опасались, что командир не захочет больше рисковать. А тут такое… Гул голосов усилился, оба летчика оказались в плотном кольце людей.

Лицо капитана Резека светилось радостью.

— Поздравляю, — сказал он тихим голосом, пожимая им руки.