Необузданные (ЛП) - Ланкастер В. К. - Страница 15

Она отвернулась от него, чтобы посмотреть на другого, и когда тот протянул к ней руки, она протянула к нему свои. Его руки прошлись по ее ребрам, а руки другого соскользнули с ее бедер, и она наполовину спустилась, наполовину упала из объятий одного в объятия другого.

Таким вот образом она медленно перемещалась, должно быть, мучительно медленно для туземцев, пока все они не оказались целыми и невредимыми на земле. Она закинула рюкзак на плечо, все еще слишком хорошо ощущая все те места на её теле, где побывали их руки, которые слегка покалывали, такое чувство, что если бы она подняла рубашку, то смогла бы увидеть на себе розовые отпечатки пальцев, размазанные по всему телу, как сладкий грейпфрутовый сок. Не из-за того, что они причинили ей боль, а из-за того, что они прикоснулись к ней. Прикоснулись мужчины другого вида, и они были нежными и осторожными, но умелыми и сильными. Они благополучно спустили ее на землю, не причинив вреда, но она по-прежнему чувствовала прикосновение их рук и прикосновение шерсти.

Приматы снова наблюдали за ней, она чувствовала это, поэтому приняла беспечный вид и расправила плечи.

— Погнали! — произнесла она. Когда они не ответили, она жестом указала в сторону джунглей. Они медленно отвернулись от нее, как будто сомневаясь искренен ли её энтузиазм, или просто растерялись. Но тем не менее двинулись в путь, а Мойра последовала за ними.

Глава 13

В то утро Крану был молчалив. Он не славился болтливостью в отличие от Тройи, чаще всего сосредотачиваясь на своей задаче, но в данный момент его мысли блуждали где-то очень далеко, пока он позволял Тройи и своим ногам вести его домой.

«Я хочу снова прикоснуться к ней», — подумал он, слыша за спиной неуклюжие шаги маленькой Королевы. Сразу же за этой мыслью последовал целый рой противоречий.

«Если я хочу прикоснуться к ней, я должен это сделать».

«Но что, если ей это не понравится?»

«По крайней мере, она будет в курсе моих намерений».

«Она может отвергнуть меня».

За этой мыслью последовало абсолютное безмолвие, пока его разум не предложил сменить тему.

«Что тогда предпримет Тройи?»

Его взгляд упал на другого самца, и он задумался, не стоит ли ему рассказать о своих чувствах, но слова застряли у него в горле. Теоретически они находились в одном и том же положении. Им обоим нужна была Королева. Но Тройи всегда утверждал, что всего-навсего искал новое племя и не нуждался в Связи так, как Крану. Он любил повторять это, словно каким-то образом хотел казаться лучше.

Крану всегда считал его слова пустой болтовней. Какой самец откажется от Связи, если его захочет Королева? К тому же это казался нецелесообразный выбор в их обстоятельствах. Они никогда не обсуждали, что произойдет, когда они найдут Королеву. Если она Свяжет Крану, будет ли Тройи ожидать того же? Или Тройи всерьез рассчитывал только на то, что Крану обеспечит ему место в племени новой Королевы? Или они расстанутся, и Тройи продолжит поиски самостоятельно? Как бы сильно его ни раздражал другой самец, Крану не хотелось бы устанавливать Связь с Королевой, а потом отсылать Тройи бродить по пограничным землям в одиночку. В его случае это был бы смертный приговор, главным образом потому, что Тройи в это верил.

Они наконец-то нашли Королеву, возможно, не так, как ожидали, но тем не менее… Теперь Крану мучил один вопрос: Тройи был его соперником или они скоро станут братьями? Он не мог сказать Тройи, что чувствует. Не в его характере было говорить о своих чувствах. Но мог ли он доверять Тройи? Действовали ли они сообща, или Крану в данный момент участвовал в гонке за расположение Королевы?

Он оглянулся через плечо на Королеву, которая тащилась позади них, пока они с Тройи шли впереди. Было странно, что они возглавляли шествие. Обычно Королева шагала впереди, но сейчас она отставала, глядя себе под ноги, без каких-либо требований свойственных Королевам его вида. Если бы не звуки ее шаркающих и еле ковыляющих ног, он бы забыл о ее присутствии.

И тем не менее… Просто глядя на неё, Крану чувствовал, что его к ней тянет.

Он отвел взгляд.

Он полагал, что знает о Связи все. Когда Королева выбирала самца, она сначала благоволила ему на публике, чтобы посмотреть, будет ли он послушен и сговорчив. Прикасалась к нему, предлагала ему еду, делала ему комплименты. Это был его последний шанс отказать ей, если она была благосклонна. А если нет, то она так или иначе его заберет. После этого — и обычно это длилось недолго, поскольку самцы редко отказывались от предложения Королевы — она уединялась с ним, доверив другим самцам охранять их уединение, которое могло затянуться, если она подготавливала его к спариванию. Было понятно, что Королева часто прикасалась к самцу, даже прижимала его к себе, когда они спали, чтобы образовать Связь. Если она не остановится на этом, то его тело будет готово к близости.

Но Связь формировалась только по воле Королевы. Она не могла быть сформирована против ее желания, независимо от ситуации.

Крану пока не считал себя Связанным. Он заглянул в свою душу и ничего не обнаружил. Королева не хотела его. Она не отдавала предпочтения ни ему, ни Тройи, не говорила и даже не смотрела на них. Они пока не были отвергнуты, но и не были избраны. Еще было время убедить ее.

Вопрос теперь состоял в том, как заставить Королеву его выбрать, и поскорее, прежде чем они доберутся до владений его матери, когда Тройи будет следить за каждым его шагом?

Они шли на протяжении всего жаркого дня, время от времени останавливаясь, чтобы поесть и попить. Крану и Тройи приносили Королеве фрукты и водяные плоды. Она с готовностью поглощала фрукты, но почему-то не решалась пить из скорлупы, в конце концов перелила жидкость в свои жесткие сосуды и стала пить из них. Крану считал это незначительным бунтом по отношению к ним, хотя и своеобразным.

Ночью они построили площадку поближе к земле, и она поднялась на нее за гораздо меньшее время. Всякий раз, когда его руки касались ее тела, чтобы поднять или подхватить, он чувствовал, как они становятся отяжелевшими и с трудом отрываются от нее. Они хотели остаться на ее тонкой талии и попытаться почувствовать ее кожу сквозь одеяния. Ее нежные руки держались за него, лежали на его руках или плечах, и он не хотел ее отпускать.

Затем, вместо того чтобы прислониться спиной к дереву, Королева сняла с ног твердые предметы, под которыми тоже обнаружились лёгкие одеяния, и легла на бок. Она скатала оранжевую штуку в шар, положила себе под голову и закрыла глаза, как будто их там не было.

Крану внимательно изучал ее фигуру, которая, казалось, изменилась, когда она легла. Изгиб ее талии стал глубже, выступающая часть тазовой кости более заметной, а бесхвостый зад более округлым. Она выглядела маленькой, но почему-то невероятно привлекательной. Крану представил, как он лежит рядом с ней, обнимает ее, прижимает к своей груди. Его мех распушился, когда он представил себе отношения, в которых стал бы основным помощником, защитником, кормильцем. Отношения, в которых его Королева не просто бы спрашивала его мнение и ценила его вклад, а в которых была впечатлена им, благодарна ему…

Он посвятит свою жизнь такой Королеве. Ради этого он готов был отдать всего себя целиком.

Тройи посмотрел на него.

— Что нам делать? — прошептал он.

Взгляд Крану был прикован к Королеве.

— Нам нужно убедиться, что она не упадет с края, — ответил он, плавно опустившись на корточки, словно в трансе, и вытянувшись позади нее. Он не прикоснулся к ней — у него не было иллюзий относительно того, что она будет рада такому повороту событий. Сегодня она боялась меньше, но все равно чувствовала себя не совсем комфортно рядом с ними.

Тройи последовал его примеру и лег перед ней. Они поравнялись телами так, что их головы оказались на одном уровне с ее головой, правда, их ноги были немного длиннее ее ног. Это была не самая удобная поза для Крану, но он хотел спать.