Последняя битва (СИ) - Сафина Айя "AyaS" - Страница 18

В ресторане стихло. Люди непонимающе переглядывались друг с другом. Никто ничего не понял. Кейн нарушил затянувшееся молчание:

— Что за бредовая клятва?

— Это из «Милый во Франксе», любимое аниме Куки, — довольно произнес Малик.

В глазах Куки стояли слезы счастья.

— Почему вы не написали собственные клятвы? Почему обязательно надо цитировать фильмы? — Кейн устало закатил глаза.

— Мы поколение, выросшее на жизни людей из Хроник, — незатейливо ответил Малик.

— Нас никогда не окружала та жизнь, которой вы жили до Вспышки. Все те смешные и романтичные радости были только на экранах мониторов, — поддержала Куки.

Кейн нахмурился и осмотрел зал.

Я по глазам видел его замешательство от осознания факта, который жил с ним плечом к плечу уже сорок лет: он чужак среди почти трехсот людей, он никогда не поймет нашего голода по человеческим радостям до апокалипсиса, а мы никогда не поймем его траура, его печали длиною в жизнь целого поколения. Кейн жил задолго до момента Вспышки, пережил конец света и стал свидетелем зарождения новой цивилизации. Настолько, насколько странным кажется он нам, настолько же из ряда вон видим его мы.

Он познал все радости, о которых мы могли лишь грезить: жизнь на берегу океана, колесо обозрения диаметром триста метров, фруктовое мороженое и крем от геморроя. Ничего подобного мы никогда не видели и не имели, в сравнении с доктором Кейном мы — римляне, подтирающие задницу палкой с губкой, пропитанной соленой водой. Вот такой вот поворот в развитии вспять.

Я мало знаю этого парня, а тот факт, что на вид ему около тридцати пяти, а на самом деле — уже семьдесят, невольно бросает в дрожь. Он кажется древним вампиром с собственным коварным планом в голове, готовый воспользоваться нами и подставить, когда ему будет удобно. Вдобавок, с ним спелась Тесс, а она, как стало ясно этим днем, в мужчинах вообще не разбирается. Предыдущий ее старик пытался ее убить, и теперь мы с интересом ждем очередной фатальной развязки в ее новых отношениях.

— Будь по-вашему, — тяжело вдохнул Кейн. — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга.

Ресторан взорвался оглушительными аплодисментами, под которые Малик уложил Куки в свои объятия на манер голливудского романтического фильма и страстно поцеловал.

— Не расходиться! Никому не расходиться! Надо запечатлеть этот момент! — командовала Хайдрун.

Странная девчонка с длиннющей копной рыжих волос командовала вечером как бессердечный фюрер, ничто не должно было выйти за пределы ее плана, она предусмотрела каждый шаг, каждый вдох и взмах ресниц участников свадебной церемонии, и готова была убивать ради приношения жертвы на алтарь перфекционизма. Она дистанционно управляла фотокамерой, сохраняя в электронной памяти настоящую человеческую жизнь, которой в гостинице становилось все больше.

— Через двадцать лет сфотографируемся здесь же в этих же позах! Люди до Вспышки так делали, чтобы запечатлеть, как меняло их время! — радостно объясняла она.

— Мы через двадцать лет останемся такими же, — напомнил Ульрих.

Вирус наделил их ускоренной регенерацией, а потому они старели гораздо медленнее обычных людей.

— Но мудрость в глазах же никто не отменял! — огрызнулась рыжеволосая фюрерша.

Все тут же закивали. Удивительно, насколько сильно они боялись эту девчонку.

— Хайдрун заведует текстилем. Так что если хочешь получить новую одежду, придется ей поддакивать, — шепотом поделился со мной секретом Фабио.

А потому, когда в голову Хайдрун взбредала какая-нибудь сумасшедшая идея вроде ночных шабашей в полнолуние летом, омовения водами горной реки в день равноденствия или плетения веников удачи из веток, срубленных молниями, никто не возражал. Все были обязаны угождать духам Хайдрун в надежде, что в новом году она одарит их новой футболкой, пижамой или нижним бельем. С последним вообще у всех туго было. Вот так Хайдрун узурпировала властью.

Я уже две недели наблюдаю за этими мутантами, у них тут сформировалась своя иерархия отношений, как и в любых общностях.

Главным, разумеется, был загадочный доктор Август Кейн — человек, заставший Вспышку, но не любящий рассказывать о ней. Его последователи тщательно охраняли секреты своего господина, и ни один так и не поведал о том, о чем Кейн так упорно молчит. Разумеется, к этому скрытому, и я уверен важному, знанию присосалась и Тесс. Она вообще всегда присутствует там, где варится тайный заговор.

Правая рука Кейна — его лабораторный ассистент Малик, очень доверчивый, добросовестный парень, поддерживающий идеи Кейна упорно и вслепую. Кейн, видимо, специально окружил себя ведомыми. Божена уже восемь лет смотрит ему в рот в надежде, что в нем когда-нибудь окажется ее язык. Но Тесс перерезала все эти надежды на корню, и теперь я с удовольствием ожидаю кульминации в этом треугольнике отношений, потому что Божена — мстительная эгоистичная стерва, и она этого даже ни от кого не скрывает.

Еще один союзник Кейна — хакерша с синими дредами Арси с необъяснимой тягой к дермантиновым курткам и аромамаслам, поставщиком которых для нее стал неумеха-поваришка Свен. Есть такие женщины, которые питают слабости к неудачникам, и Арси — из их числа. Иначе я не могу объяснить эти странные любовные отношения. Арси высокая своенравная и даже боевая бунтарка, а Свен на голову ее ниже и на голову же ее шире с глубоким комплексом неудовлетворенности своей внешностью, который заставляет его отпускать эспаньолку — формальный признак мужественности.

Самыми нормальными и нейтральными во взаимоотношениях, как всегда, являлись инженера. Немой Миша, рыжий Ульрих и итальянец Фабио. С ними я быстро нашел общий язык. К сожалению, их нейтральность делала из них плохих осведомителей, они больше фанатели от системных плат, баллистических экспериментов и механики, нежели от людских взаимоотношений. А потому приходилось рыскать в поиске информации в других местах.

И тем не менее я не мог не заметить, как разительно отличалась здешняя атмосфера от той, что царила на холодной сырой подземной Желяве.

На Желяве мы мало обращали внимание друг на друга, мы были ослеплены единственным стимулом — выжить любой ценой, и любые романтические мотивы и сентиментальности обходили нас стороной либо мы сами гнали их прочь. Теперь же я не мог не заметить постепенную смену атмосферы, когда с каждым днем свобода на поверхности становилась доступнее.

Люди ограниченным количеством работали на заднем дворе под фильтрующим куполом, который был далек от совершенства, но уже подавал неплохие надежды, ведь его вертикальные теплицы дадут натуральный урожай из овощей и салатов, которые наконец разбавят соевые бобы. Люди стали жить над землей, пусть и в герметичном боксе размером в два этажа, но это тоже был огромный шаг вперед.

Взять хотя бы сегодняшнюю гонку мутантов, которую устроили ради потехи жителей восточного крыла: они с азартом наблюдали за кроссом ребят вокруг гостиницы, перебегая от окна к окну и болея за своего бегуна. Выиграл Зелибоба. Тесса пришла последней. Мутант из нее хреновый.

Куки развлекала людей йогой в спортзале, даже Падальщики присоединились к этому занятию. Правда Фунчоза в основном всем портил воздух, изогнувшись в десять петель в очередном асане, за что его долго проклинали, так что до глубоких медитаций нам пока было далеко. И все же жизнь людей все больше наполнялась дружбой и веселыми событиями.

Более того сегодня проснулась зараженная, которая стала центром важнейшего эксперимента Кейна, и снова ее пробуждение добавило надежды во все более ярче разгорающийся огонь человеческой жизни. Мы жили триумфом. Мы были опьянены им. Никогда еще моя жизнь не была наполнена столь сильным предвкушением чего-то хорошего, которое заставило меня забыть бездонное отчаянье, пожиравшее мою душу в подземельях Желявы. Я был готов экспериментировать, как Кейн. Он многих заразил своей победой, которая сверкала, как яркий пример того, что самая маловероятная гипотеза может оказаться верной..