Последняя битва (СИ) - Сафина Айя "AyaS" - Страница 42

Все пройдет. И это тоже.

Я не заметил, как снова впал в транс. Как всегда видел в нем Маришку миллионы раз. Видел ее падение на бетонный пол Желявы. Видел кровь, сочившуюся из детской груди. В медитациях стало сложнее пребывать, они больше не помогали мне, они гнали меня прочь обратно в реальность, где я вновь и вновь читал эту фразу, ощущая себя проклятым.

Опять.

Проклятый с рождения до смерти.

— Доброе утро, камрад, — раздалось в наушнике.

Слова раздались совсем рядом.

Я открыл глаза и понял, что Тесса тоже очнулась.

— Как ты меня нашел? — тихо спросила Тесса.

— Я же сказал, что мой глаз всегда будет следить за тобой.

Тесса зажмурилась и глубоко вдохнула, пытаясь прогнать кошмар.

— Кто это там с тобой? — спросил Маргинал.

Я уже не медитировал и даже вышел из пограничного состояния между реальностью и трансом. Удивительно, как всего за секунду мои натренированные навыки бойца взяли управление телом в свои руки. Я пытался понять, как Маргинал нашел нас и подсоединился к сети.

— А-а-а, наш праведник. Он пытается помочь тебе вновь обрести смысл жизни? — и вроде бы хотелось услышать насмешку в голосе Маргинала, чтобы превратить его в чистейшее зло, сломавшее систему защиты Желявы и скормившему чудовищам тринадцать тысяч людей, но все же Маргинал таковым нt был. Он видел себя таким же праведником, как и меня. Мы оба боролись за свою правду и злорадство или месть были нам чужды. Каждый пытался спасти мир так, как считал нужным.

— Скорее пытается найти свой собственный, — ответила Тесс, пристально разглядывая меня.

— Этого можно было избежать, доверяй ты людям меньше.

— Это не люди. Это всего лишь Триггер.

— Поверь мне, не осталось людей лучше Триггера. Он ведь не паршивая овца, он лучшая овца в стаде, потому что знает, как нажимать на спусковой крючок. Человечество — комок страха и алчности. Из-за этого погибли твои друзья.

— Ты как опухоль в мозгу, — Тесса зажмурилась, из глаз заструились слезы.

У меня тоже. Вся коморка вдруг стала источать нестерпимую боль, от которой хотелось выть и избивать стены.

— Я не пытаюсь обратить тебя на чью-либо сторону, я всего лишь наблюдатель. Все, что я хотел бы сделать для тебя, так это открыть твои глаза. Хочу, чтобы ты узрела истину и приняла ее.

— Что человечество должно быть истреблено?

— Это всего лишь закон природы. Выживет сильнейший.

— Раз тебе так похрен на все и ты всего лишь наблюдаешь, зачем печешься обо мне?

— Вижу потенциал, которому импонирую. Талант. Ты ведь светишься для них, ты знаешь об этом?

Я замер. Тесса тоже. Мы оба напряглись. Я — из-за того, что не понимал, о каком свете идет речь. А Тесса же наоборот — понимала все от точки до точки.

— Так я тебя нахожу. Я вижу твой свет, если закрою глаза.

Лицо Тесс переменилось на откровенную злобу. Она ненавидела этого предателя, который теперь наводил на нее страх.

— Ну мне пора. Надеюсь вам станет легче обрести смысл жизни, когда вы узнаете, что Триггер собирает армию, ради ваших поисков. Его появление в этих краях — всего лишь вопрос времени. Удачи, камрад.

Наш маленький и до недавнего времени казавшийся безопасным чулан снова погрузился в могильную тишину. Вот только не было больше в ней самоотчуждения, она насквозь пропиталась пробуждением и теперь искрилась решимостью.

— Что ты сказал написано на твоей левой груди? — спросила Тесса.

Ее лицо больше не источало потерянность и страдание, она вдруг стала сосредоточенной и, кажется-таки, обрела свой смысл в этой коморке.

— И это тоже пройдет.

Она взглянула в мои глаза и вонзилась в самую душу. Я уже знал, что она скажет.

— Пойдем, Буддист. Поможем всему этому пройти.

Медитации мне больше не помогут, их время завершилось. Я чувствую, как грядет мое предназначение.

23 февраля 2071 года 08:00

Хай Лин

— Тебе нужна звезда, Хай Лин! Звезда!

Папа не мог заснуть уже два дня.

Взрывы баллистических ракет были столь мощными, что папа с тех пор потерял сон. Его шизофрения обострилась, видимо, взрывы напомнили ему о какой-то пережитой травме в его прошлом, и теперь его и без того шаткое психологическое здоровье сотрясалось от приступов слуховых галлюцинаций.

— Пришельцы! Хай Лин! Они везде! Нам нужна звезда!

— Пап, на выпей.

Я протягивала ему теплый настой из трав, подмешав туда снотворного. Кристина сказала, что если он сам не примет, то придется вколоть ему элзепам. Я не хочу подвергать его еще большему стрессу, а потому сижу возле его кровати и пытаюсь впихнуть в него гребанный настой.

Но папа лишь отмахивался, словно чуя в этом чае подвох. Он обожал пить травяные сборы, я ему с поверхности целые веники тащила, он заваривал их круглый год. А сейчас же отнекивался.

Так я поняла, что его состояние усугубляется.

— Пап, тебе нужно поспать! Иначе звуки станут громче, картинки ярче! Ты должен спать!

Папа мотал головой, теребил рукава моей куртки и продолжал повторять.

— Злые пришельцы! Плохие пришельцы! Они заставляли меня есть пальцы! Не хочу! Не буду!

— Папа!

— Звезда, Хай Лин! Тебе нужна звезда!

— НЕТ НИКАКОЙ ЗВЕЗДЫ! — заорала я.

Впервые в жизни.

И тут поняла, что и сама я на грани.

И хотя у меня не было ни друзей, ни родственников в Бадгастайне, произошедшее сильно сбило меня с пути. С трудом верилось, что сыкота-Триггер мог сотворить подобное! Но на то ведь он и сыкота. От него ничего кроме подлости не дождешься.

Папа вдруг замолчал, нахмурился, а потом укорительно закачал головой.

— Моя Бай Хуа. Моя Хай Лин. Моя сильная Хай Лин.

Я вдруг заплакала и обняла отца.

— Прости, пап.

Нервы как натянутые струны, вот уже начали лопаться одна за другой и я кричу на собственного отца, которого лелею, как дитя.

Я больше не могла находится рядом с ним. Его шизофрения давила на меня похлеще смертей невинных людей. У меня уже не осталось сил терпеть его выходки. И в какой-то момент я подумала, что было бы лучше, если бы он остался в Бадгастайне.

Я замотала головой, прогоняя непрошенные эгоистичные мысли. Ну ты и сука! Как ты можешь говорить так о своем родном отце? Да потому что я устала постоянно печься о нем! Потому что своей жизнью хочу пожить! Потому что он больной и ему ничего не поможет!

Потому что он обуза.

Я зажмурилась и дала себе пощечину. Реальную.

Не смей так говорить, дрянь!

— Хай Лин, — крадучись позвал папа, словно слышал мои мысли.

Как бы он меня ни бесил сейчас, я разжала веки и взглянула на него.

— Тебе нужна звезда. Пришельцы там высоко. Я сбежал от них на звезде. Тебе нужна звезда!

Я решила оставить, все как есть. Не будет спать, ну и черт с ним. Надоело сюсюкаться, как с маленьким.

— Пап, мне надо идти. Вот, я оставлю здесь. Выпей и ляг спать.

Я поставила чашку на тумбу рядом с кроватью и вышла из спальни.

Я постояла возле двери немного, прислушиваясь, но он так и не притронулся к чашке, а лишь ходил из угла в угол и причитал про своих пришельцев.

Как же меня все задолбало!

Я пошла в лабораторию, где мы впервые за последний день собрались все вместе, отойдя от первого шока. Каждый продолжал думать о чем-то своем, и я знала наверняка, что это что-то сожаление. Сожаление о том, что не взял с собой побольше солдат в миссию. Сожаление о том, что не успел сказать. Сожаление о том, что сказал ненужное. Сожаление о том, что дал шанс ублюдку, который замочил нас всех.

О последнем думали все.

Двадцать шесть человек плюс эти два чудика-мертвеца. Вот все, что осталось от Бадгастайна. Двести двадцать восемь человек погибли от руки Триггера, который все никак не хотел успокоиться и пытался нас достать всеми способами. Теперь вот баллистический нашел.

Мы все собрались в просторной лаборатории, которая в первый день нашего визита казалась мертвой. Теперь же она стала нашим домом. Я прям даже не знаю, радоваться за нас или горевать оттого, что мы уже третий дом себе сменили.