Последняя битва (СИ) - Сафина Айя "AyaS" - Страница 48

— Потеряла Кейна, так решила теперь забрать себе Калеба? — заорала Бридж.

Тесса смотрела подруге прямо в глаза, я видел, как она снова и снова сжимала кулаки, словно разминаясь перед схваткой. Но я знал, что она не будет сопротивляться. Потому что она считала себя виноватой и была готова получить по заслугам.

— Класс! Сучки за Калеба дерутся! — Фунчоза подпрыгнул от удовольствия.

— Ты же знаешь, что причина в другом, — прошипела Тесс, глядя на Бриджит.

— Я знаю, что теперь не смогу прикоснуться к нему! Зато ты сможешь!

— Он бы умер, Бридж!

— Какая же ты сука!

Бриджит заорала Тесс прямо в лицо, а потом толкнула ее и бросилась вдогонку за Генри и остальными, которые уносили Калеба в параллельную от нее жизнь. Отныне они на разных территориях, и единственный способ им быть вместе, это заражение.

— Черт, на Калеба две сучки текут. Вот бы мне также!

— Фунчоза! — огрызнулась Хай Лин.

— Но! Мой жезл всегда верен только тебе, моя королева! — с этими словами Фунчоза схватился за свой член и поклонился перед девушкой.

Напряжение между ребятами становилось все ощутимее. Эта война делала из детей сирот, из порядочных людей убийц, а из друзей врагов. Пройдя через водопад, не останешься прежним. Мы все превратимся в других людей, когда все это закончится. Если все это закончится.

— Я думаю, для вас настало время подумать и сделать выбор, — сказал я с высоты пролета второго этажа.

Мне хотелось как-то помочь им определиться, помочь себе увидеть хоть какую-то структуру в царившем вокруг хаосе.

Ребята хмуро смотрели на меня снизу.

— Вы должны определить для себя свои собственные границы. Готовы ли вы стать такими же, как Тесс, если придется. Или же эта личина не для вас.

— Жизнь или смерть — это тоже выбор, — подхватил Антенна.

— А мы должны знать ваше решение, чтобы понять, как вам помочь, если наступит роковая ситуация, — закончил я и ретировался.

Впервые в жизни мне захотелось процитировать Тесс, потому что я наконец понял ее: жизнь или смерть это не выбор, это дерьмо.

[1] Харис — с араб. пахарь, труженик, кормилец

Глава 5. Мир или война?

26 февраля 2071 года. 10:00

Генри

Я проверил швы на горле солдата, и понял, что их можно снять: раны быстро затягивались под воздействием старательных вирионов. Солдат выжил, но стал одним из нас. И насколько я понял, Падальщики были не особо рады этому. Мне казалось это странным. Ведь главное, что их друг выжил, пусть отныне и будет сидеть на пожизненной терапии. Нынешнее поколение людей меня пугало стойким отвращением к зараженной крови. За два поколения людям удалось взрастить молодежь, испытывающую отторжение ко всему, что связано с вирусом. Мне их было жаль. Потому что они напоминали неотесанных деревенщин, пугающихся молний и сжигающих ученых за то, что они заявляли, что земля круглая.

Падальщики одной ногой пребывали в мракобесии, боясь вируса, как огня. А ведь вирус представлял собой гений природы.

Созерцая его в пробирке, изучая повадки инфицированных особей в течение последних сорока лет, я все чаще приходил к выводу, что вирус нам не враг.

Этот вирус открыл новые способности для человеческого организма: долголетие, неуязвимость, ментальное общение. Изучив данные Кейна я поразился тому, что инфицированные, как пользователи интернета, могут подключаться к одному информационному облаку из разных точек — мозгов — и считывать любую информацию. Что если однажды, мы тоже сможем подключаться к этому полю и у человечества фактически откроется третий глаз? Мы шагнем на следующую ступень эволюции, если научимся общаться ментально. Что если вирус играет не столько роль уничтожителя, сколько корректировщика человеческого генофонда? Он помогает виду совершить эволюционный скачок.

Человечество загнало себя в индустриальный тупик: мы потребляли все больше и больше, не желая увидеть простую истину — бесконечное увеличение производства ведет к коллапсу. Система не может бесконечно расти в ограниченном пространстве, коим была планета. Население земли увеличивалось, производство товаров тоже, как и выброс отходов и перепахивание земель. Мы, запертые на острове, откусывали от него все больше и больше, пока не осталось ничего, и тогда мы утонули.

Сорок лет назад перед человечеством встал выбор: вымирание или перерождение, пусть жестокое и болезненное. Мы хотели творить больше, производить больше. Наше сознание отныне было не в силах ужиться в установленных физических рамках одной планеты, и тогда мы вызвали дисбаланс, сдвиг гомеостаза, мы вышли за его пределы и стали разрушать собственный мир. Наше физическое состояние не равнялось внутреннему, что привело к постепенному деградированию и уничтожению окружающих условий.

Вирус же, как санитар леса, восстановил этот гомеостаз: уничтожил паразитов среди нас, оставил всего с десяток процентов населения, наделив зараженных качествами, более подходящими к тому уровню сознания, к которому мы стремились. Фактически он отрегулировал наши тела, чтобы они подходили к нашему разуму. Мы хотели изучать границы пространства, обрести долголетие, познать истоки жизни, но в то же время вели варварские войны против слабого населения на всех уровнях.

Теперь же мы не можем воспроизводиться, а значит не можем вести войн друг с другом иначе уничтожим себя. Человек с сознанием эксплуататора и насильника не может выжить в современных условиях. Нам необходимо перерасти свой эгоизм, алчность, жестокость, чтобы выжить.

Конечно, обычному человеку тяжело принять эту теорию. Падальщики не жили сорок лет в одиночестве, как мы. А мне бы очень хотелось, чтобы они вышли из темницы страха, в которую их заключили трусливые Генералы. Да, я вижу в Падальщиках надежду.

— Как он? — раздался голос позади.

Бриджит стояла в проеме двери, не решаясь войти. Ее лицо раскраснелось от слез.

— Думаю, должен очнуться в течение пары часов.

— Все да? Это конец?

Бриджит снова зарыдала и закрыла лицо руками. Я подошел к ней, подвел за плечи к табурету возле кровати Калеба и усадил.

— Посмотри на него.

Бриджит нехотя отняла руки от лица и взглянула на Калеба.

— Он не изменился, — сказал я.

— С виду нет…

— И внутри это по-прежнему Калеб. Дотронься до него.

— Сдурел?!

— Ничего не случится, если ты просто дотронешься до него.

— Он заразен!

— Только его кровь.

Бриджит смотрела на парня.

Калеб мирно спал в койке, укрытый простыней до пояса. Датчики фиксировали его пульс, давление, температуру, дыхание. Убери все эти трубки — обычный спящий человек, которому невдомек до всех этих драм, что происходят над ним.

— Такой красивый, — пропищала Бриджит.

Я усмехнулся. Калеб и впрямь был симпатичным молодым человеком, очень спортивным и накаченным, с волевым подбородком и взглядом верной собаки.

— Прикоснись к нему, — повторил я.

Бриджит осторожно прикоснулась к его руке.

— Да к нормальной руке, а не к бионической! — огрызнулся я.

Бриджит снова запищала, но все же потрогала его человеческое предплечье.

— Мягенький такой, теплый, — свистела она сквозь сопли.

— А ты думала, что он трупом ходячим станет?

— Ну вы же все такие синюшные и страшные!

— Это от недостатка солнца. Дождись лета, убедишься.

Бриджит сидела долгий час рядом с Калебом и трогала его во всех местах. Я вежливо повернулся к микроскопу и настойчиво старался не замечать ее экспериментов.

— Да, он везде теплый, — произнесла она уже бодрым голосом.

И я уверен, проверила абсолютно все места.

— Но как же теперь быть? Нам с ним? — спросила она.

И голос ее был наполнен воющим отчаянием. Я развернулся.

— Ты все драматизируешь. Люди тысячелетиями живут с теми, у кого диагностируют гепатит и иммунодефицит. Вирус передается только через кровь.