Любовь Химеры (СИ) - Истомина Елена - Страница 23

— А всех и не нужно, — успокоил Демитрий, — нам интересны примерно около шестидесяти видов, что вхожи на вашу планету. Вполне тебе по силам. Занятия теперь будут везде. Улица — самое лучшее пособие для аур. А пока сосредоточься, положи свою ладонь на белый лист и попробуй увидеть ее ауру. Смотри, не мигая. Скажи мне, какой у нее цвет.

Через три минуты у Олега получилось, глаза заслезились, изображение как бы расплылось и от самых краешков пальцев, пошел свет. Сначала белый. Потом стал розовым. С отливом оранжевого. О чем он и сообщил Воронову.

— Верно, — кивнул он с улыбкой, — в значении цветов разбираешься?

— Оранжевый — сексуальные желания. Розовый — влюбленность, — Олег вдруг почувствовал, что краснеет.

— Ага. Влюбился ты, парень, по самые помидоры, — куратор расплылся в счастливой улыбочке, словно был безумно рад за ученика. — И с каждым днем лишь больше вязнешь в этом чувстве. Впрочем, если я не ошибаюсь, взаимно. Придешь домой, непременно посмотри на свою зазнобу внутренним взором. Только со стула не упади.

Дима хохотнул.

— А что такое? — капитан аж напрягся.

— Она у тебя совершенно точно не человек. От тебя пахнет глорианской женщиной за два километра. Она, между прочим, омолодила твой организм лет на двадцать, если ты не в курсе. Так что времени у вас предостаточно. Повезло. Глорианки верны до тех пор, пока их партнер жив. А уж в сексе искусны. Мама дорогая, — Демитрий мечтательно прикрыл глаза, очевидно, припоминая что-то весьма приятное из своего прошлого.

А Олегу стало безумно интересно, к какой же расе принадлежит Демитрий, что обладает таким тончайшим нюхом. Он сосредоточился, чтобы посмотреть ауру Димы и увидел ярко-зеленый кокон вокруг него, который заполнял собой полкомнаты. Присмотревшись, увидел что-то типа крокодила. Темно-зеленого, с красивыми переливами, оттенка. И на двух ногах. Узкие зрачки вертикальные, ярко-оранжевые. Передние лапы росли от плеч, как наши руки. Череп был закругленный и лысый. Морда заканчивалась вытянутым, как у крокодила, ртом, полным мелких зубов, шеи почти не было. Лапы-руки заканчивались длинными, тонкими и, надо полагать, острыми серебряного цвета когтями. Олег мотнул головой, возвращаясь к обычному зрению. Молоденький узкоглазый блондин, смахивающий на китайца, с модной стрижкой Ему определенно нравился куда больше гигантского крокодила на двух ногах.

— Поверь мне, — усмехнулся он, — мой реальный вид — еще не самый шокирующий и безобразный для вас.

— Могу себе представить, — кивнул Олег.

— Моя планета Ардония, — Дима загрузил слайды планеты с фиолетовым небом, двумя белыми солнцами и пейзажем, похожим на пустыню — одни пески, кактусы и горы, — находится в Солнечной системе за миллиард световых лет отсюда. В созвездии Дармайны, нас греет белая звезда Да-а. Наш вид ящеровидный. Мы относимся к цивилизации высшего порядка. Во вселенской иерархии мы что-то типа управления исполнения наказаний. Следим за тем, чтобы высшие и средние планеты оптимально жили и развивались. Наши послы есть на каждой планете от среднего развития. Мы одни из родителей жизни на многих планетах вселенной.

— А так выглядит твоя благоверная, — Дима загрузил слайд, на котором был высокий человек под два с половиной метра ростом с длинными белыми кудрявыми волосами и ярко-голубыми глазами. — Существа высшего порядка. Являются вашими родителями, кстати. Только вы по сравнению с ними еще только ползать научились, так сказать. Умеют читать мысли, подчинять своей воле. Сами по себе ходячее оружие. Как никто, умеют в себе хранить и накапливать энергию, ее выбросы могут быть как контролируемыми, так и произвольными, например, когда они в гневе. Особенно по молодости. Так что носки по дому не разбрасывай и домой приходи, во сколько обещал. Я как вспомню, что Дора с бедным Алексом творила, самого аж выворачивает.

— А вы что, двадцать четыре часа за ними наблюдали? Даже когда они…

— Ну да. Это же не просто семья и не дом-два, не думай, что из любопытства, как извращенцы какие. Доротея — это уникальный проект. Она первый гибрид четырех рас.

— Четырех? — Олега отчего-то аж прошиб озноб.

— Земли, Глории, Марса и Ардонии. До сих пор не пойму, создали мы начало или конец этим мирам, — в глазах Демитрия была вполне искренняя печаль и раскаяние. — Делали из нее совершенство. Вместо того, чтобы любить, просто любить, как любим своих детей в своих мирах. А она была лишь проектом. И гарантам мира между нашими расами, так, как и навоеваться мы тоже успели. И это была ошибка, за которую мы еще заплатим. Ладно, пока свободен. А вечером давай встретимся в баре каком-нибудь, потренируемся. И я отвечу на все твои вопросы, обещаю.

— Хорошо, — кивнул Олег. Вопросов, особенно о происхождении жизни на

Земле, была куча. Интересно же! — он включил телефон, и он практически сразу зазвонил. Звонил Влад. Олег быстро вышел из учебного кабинета и ответил.

— Слушаю. Влад. Как ты?

— Я хорошо. Слушай, мне сейчас позвонил капитан полиции Ольхов, сказал, что на твою девушку напал маньяк, они везут ее в больницу. Попросили тебя привезти ей белье и вещи переодеться.

— Какой маньяк? Как там? Как она? — Олег почувствовал, как сердце от ужаса замерло и закололо. Ноги подкосились. Он совершенно забыл, что она не обычная, слабая женщина, что ей практически невозможно навредить. Да и кто его знает.

— Я не знаю, дорогой! Ее в пятую везут. Поезжай туда. Про вещи не забудь!

Уже через пятнадцать минут Олег вбежал в клинику. И подбежал к полицейским, сидевшим в приемном отделении, показывая корочки. Те вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

— Как она?

— Цела. Ничего не сломано, не отбито. Наш судмедэксперт заканчивает с ней работу, — отчитался Ольхов.

— Нападавшего задержали?

— Так она того — грохнула его, — выпалил молодой.

— Как так? — Олега невольно передернуло.

— Палку в глаз ему всадила, так что она с другой стороны черепа вылезла. Очень жить девочка хотела, — вздохнул Ольхов, внимательно смотря на Олега. И очевидно, пытаясь понять, что такая симпатичная молодка в нем, лысом и очкастом, нашла.

— Кто это был?

— Маньяк. У нас тут в течение двух месяцев десять девушек пропало. Оказалось, его рук дело. Ребята уже троих откопали там, где он Вашей… эм-м, невесте сказал.

— Понятно. Где она?

— В пятой палате. Пойдемте, я провожу, — капитан повел Олега за собой.

Когда Олег вошел в палату, у Него едва ноги не подкосились, на кровати лежала практически синяя девушка, отдаленно напоминавшая Его прекрасную Дору-Ольгу.

— Боже, девочка моя! Как же так! — Олег подбежал к ней и начал целовать ее холодные руки. — Почему ты позволила этой твари так истязать себя?

— Я не могла читать его мысли. А мне нужно было знать, где тела. Я не могла оставить эту тварь жить, и нужно было, чтобы все выглядело достоверно. Со мной все в порядке, не переживай. Я бы могла исцелить себя за секунду. Ну, раз уж теперь я обычная земная женщина, нужно быть ей до конца, — Дора уткнулась в плечо Олега и заплакала. В палату вошли следователь и врач, высокая рыжеволосая женщина.

— Там журналисты атакуют уже, Вы интервью дать не желаете? — осведомился Ольхов, смущенно глядя на нас.

— Да вы что, издеваетесь! — всхлипнула Дора. — Нет и нет. Я с детьми работаю, зачем мне это. Если можно, и фамилию мою не озвучивайте, пожалуйста. Я не хочу, не могу, нет!

Дора разрыдалась.

— Тише, тише, девочка моя! Не хочешь — и не надо. Никто тебя не потревожит и ни о чем не спросит. Успокойся. Все хорошо.

Олег понимал, что ее рыдания притворны, но сердце все равно сжималось.

— Так точно! Никто не потревожит, — Ольхов аж побледнел, поймав красноречивый взгляд полковника, и вышел.

— Успокойтесь, милая, успокойтесь, — доктор уложила ее в постель, — Вам теперь нужно думать не только о себе. Сейчас сделаем Вам укольчик. Отдыхайте. Вас больше никто не потревожит.

Женщина быстро сделала Доре укол успокоительного и вышла, попросив Олега посидеть с ней, пока не уснет.