Любовь Химеры 2 (СИ) - Истомина Елена - Страница 2

— Отлично, значит, будет нескучно, я сегодня на сутки.

Олег нежно поцеловал меня и, подхватив Лизу на руки, стал подниматься наверх с радостным криком: «Полетели к Мойдодыру!»

К приходу сестры я перешла в урайскую ипостась, чем немало ее удивила, оказывается, мы с ней — как близняшки, только она лет на 15 постарше выглядела.

Часов до четырех они провели с Лизой в комнате.

— Расспросила, что хотела, притомилась и уснула. До утра проспит теперь.

Я одевала Илюшу на прогулку, на улице сегодня было очень тепло и тихо.

— Надо ж было уродиться на папу таким похожим, — умилилась женщина. — На Тарха не сердись. Он вас больше не побеспокоит. И сюда не придет. Не бойся.

— Он действительно с женой развелся задолго до меня?

— Это он тебе так сказал? — округлила глаза Тара. — И когда? В смысле ты уже знала тогда, кто он?

— Да, в том разговоре и сказал, что три тысячи лет как в разводе.

— Вот олень!!! — с чувством выругалась сестра. — Вот кто его вообще за язык тянул? Не узнаю его! Нет, конечно. Женаты.

— Но я его знаю с двенадцати лет. И он никуда не отлучался от меня.

— 14 лет, значит. По времени планеты, где они живут, это как 5 лет здесь, и в это время они виделись, я точно знаю, прости.

— И папа это тоже знал? И позволил ему жениться на мне? — глаза вдруг почему-то сами собой наполнились слезами.

— Папа в гостях у них не бывает. Мог и на слово поверить. Бывает, что расходимся, сходимся. Для нас, многие сотни тысяч лет проживших, в этом ничего такого, в общем-то, и нет.

Я с ужасом смотрела на сестру. Мне 14 лет лгали, а для нее ничего такого?

— Не огорчайся, малышка, — Тара похлопала меня по плечу и открыла нам с Илюшей дверь, — Джива — женщина добрая, мудрая и ко всему уже привычная.

— Хреновая привычка, — я украдкой вытерла слезу.

— Он очень добрый, он самый великодушный из всех существ на свете, что я знаю, как другу цены ему нет. Но как мужика я б его ни одной бабе во Вселенной не пожелала. Честно. Самое смешное и невероятное в том, что он всех вас любит совершенно искренне, ничуть не лжет, говоря это.

— Значит, на самом деле не любит никого. Кроме себя. А к остальным так, нежность и желание.

— Любит первую жену свою Майю, как первую, самую яркую, самую большую, чистую и несчастную любовь. А к остальным действительно нежность, влюбленность, желание отогреться, забыться. Потому и перебирает, до сих пор похожую ищет.

— Как же Джива это терпит?

— Да тупо по-женски, по-бабски жалеет. Навроде как собачку без ноги, хорошенькую, миленькую, с огромными печальными преданными глазами, которая и руки-то лижет, и хвостиком-то виляет. Как не пожалеть, не пригреть. А то, что иногда гадит в уголке, так ей, милоте такой, и простить можно, и так в жизни настрадалась.

— Если б я только все это знала, и близко бы к нему не подошла.

— Что написано в книге Рода твоего пером — того вовек не вырубить и топором. Из всего того, что с тобой случается в жизни, извлекай уроки, делай выводы и старайся не повторять прежних ошибок. Любая жизненная ситуация дается нам, как ступенька, пройдя через которую, мы встаем выше на пути своего духовного развития. А переживать понапрасну о том, что уже никак не сможешь изменить — преступная трата драгоценного времени и сил.

— Почему именно преступная?

— Потому что и время, и силы можно потратить на другие, более важные и достойные дела.

— Ну да, ты права, — кивнула я и вздрогнула всем телом от голоса Демитрия, пронзившего сознание.

— Оставь Илюшу на Лизу и мухой к нам в контору дуй, у нас тут ЧП.

Глава 3

— Можно присесть?

Подняв голову, Олег аж вздрогнул: перед ним с подносом снова стояла стройная высокая блондинка. Только у этой волосы были пышные, кудрявые и глаза серые, а у Корневой волосы прилизанные, прямые и глаза голубые. Да и вообще не похожи они, у этой личико округлое, приятное. Улыбается вон как открыто. Не то что исчезнувшая куда-то нагайна. Чтоб ее черти в пекло утянули.

А еще это милое создание, судя по ауре, было человеком, что Олега несказанно обрадовало, ибо для сорок четвертого отдела это — крайняя редкость.

— Я здесь новенькая. Еще не освоилась, а вы здесь почти единственный человек.

— Как я тебя понимаю! Садись! — Олег радушно улыбнулся девушке.

Та аж расцвела от облегчения.

— Я — Снежанна Алексеевна Савина. Двадцать восемь лет Младший лейтенант, выпускница спецшколы Федеральной службы. Приемный ребенок в марсианской семье, родители — оппозиционеры нынешней марсианской власти. Мозг развит на тридцать процентов. В прошлой жизни была волхвичкой культа Велеса. Обладаю некоторым багажом ведических знаний и умений. В этой жизни счастливо замужем и имею двоих сыновей-близнецов. Говорю все это, потому что все равно спросил бы, — договорив на одном дыхании, девушка выдохнула и улыбнулась.

— Ого, — щелкнул языком Аверин, — ну, коль ты ведьма, значит, мне нет нужды представляться?

— Аверин Олег Алексеевич, сорок семь лет, полковник. Всю жизнь проработал в отделе по борьбе с терроризмом. 3 ранения, два ордена мужества, однажды лично предотвратил покушение на президента, но эта информация секретная, — улыбнулась девушка.

— Откуда знаешь тогда? — насторожился Аверин.

— Так я же ведьма, — пожала плечами девушка. — Продолжать?

Аверин оправил в рот очередную ложку рассольника и кивнул

— Молодая жена у тебя, лет на 20, а то и больше, моложе, у вас с ней невероятная сексуальная совместимость. Вы в этом плане подсажены друг на друга, как наркоманы на иглу. Есть ребенок, скорее всего, мальчик, маленький совсем еще младенец, на тебя очень похож, — улыбнулась девушка и стала есть суп.

Далее ели молча, сосредоточившись на вкусном ужине, пока не отвлекла тревожная сирена и мигание красных огней в помещении.

— Внештатная ситуация сто двенадцать. Блокировка дверей помещений. Внештатная ситуация сто двенадцать. Блокировка дверей помещений, — оповещала сирена встревоженным женским голосом.

На двери сверху спустилась металлическая броня. На стеклянные стены опустилось второе бронированное стекло в 3 пальца толщиной, впрочем, на обозрение это не повлияло.

— Кто-то, особо опасный, вырвался из изолятора, — зашептались вокруг существа в человеческой оболочке.

— И кто их усмирять будет, интересно знать? Если мы все здесь застряли, всей сменой! — раздраженно вопросил ориок по рождению, верзила Сорокин.

— Ну, есть же там охрана, — робко напомнила Снежанна.

— Издеваешься, — хрюкнул Сорокин, — и Аркадьича, как назло, нет.

Все прильнули к стеклянным стенам и видели, как куда-то вперед бросились люди с оружием, человек 20, минуты три никто больше не пробегал, а затем опрометью промчался, кажется, Смородин, а за ним — худая высокая женщина с черными волосами в каре. И она, кажется, была в таком же платье, что и Дора сегодня с утра, бывает же такое.

Глава 4

— Что там? — спросила я, догоняя Смородина.

— Психоделик на свободу вырвался, — на бегу ответил мужчина и вдруг резко замер, как вкопанный. — Постой, ты-то куда намылилась? Козявка, и двадцати секунд не продержишься.

— Какой он расы?

— Лиорд.

— Сделаю в два счета, только под ногами не путайся, — я перешла в ардонийскую ипостась и на бегу сдернула с себя платье и белье.

— Ты что делаешь, чокнутая? — выпучил глаза Люцифер.

Я молча собрала всю накопленную за эти недели энергию, коей было немало и давно уже нужно было потратить, и преобразовала ее в ардонийский зов. Самый мощный, что когда-либо генерировала. Не знаю, конечно, насколько мощный этот психоделик. Но если не упадет в обморок и не замрет, то ослабнет точно. А когда подойдет поближе…

— Стой, глупая, он королевских кровей, — прорычал Люций

Но я уже ввела код доступа в заблокированный отсек, бронированные двери разошлись, и нашим глазам предстала жуткая картина. 22 бойца-охранника усыпали собой небольшую, в 3 шага туда-сюда, комнату, их лица были, как у столетних, сморщены и высушены, хотя всем было максимум 35. В глазах застыл невероятный ужас. Посреди этой жуткой братской могилы во весь рост стоял высокий, больше двух метров, худощавый парень с неестественно белым цветом кожи, ярко-зелеными, блестящими, как у наркомана, глазами, тонкими розовыми губами и белыми, прямыми ниже плеч волосами.