Тени Рентиана (СИ) - Канра Дана - Страница 41

41

Два последующих дня прошли тягостно и нудно, проведенные в попытках найти хоть какой-нибудь выход из скверной для королевства Маренто ситуации, но Анна надеялась, что время еще есть. Во всяком случае, пока не отречется от власти королева. Владыка Тьмы настолько сильно упивается властью и силой, что ничего не смыслит в политике. Это может спасти всех.

В четвертый день четвертого месяца Золотой Сестры в кабинет робко постучалась дворецкая и чуть смелее сообщила, что к Ее Высокопреосвященству явились посетители. Кардиналиссе Анне пришлось встать и упереть руки в бока — со всем изяществом любой уважающей себя рыночной торговки. А что поделать, если времена такие, что нежничать с прислугой нельзя?

− И вы так просто позволили им въехать в ворота? — спросила она негромким, но не предвещающим ничего хорошего голосом. — Неужели забыли про эссентов?

− Они не из города, госпожа, − растерялась дворецкая, и на щеках у нее проступили неровные красные пятна. — Военные из предместья. Привели с собой арестованную шпионку.

− Вот как? — на плечи и на душу заодно сразу навалилось тяжкое воспоминание о шпионаже томиранских вздорных девчонок и о заочном смертном приговоре племяннице, отчего стало еще тоскливее. — Пригласите их сюда, и не забудьте помолиться им вслед.

− Да, госпожа.

Несколько тягостных минут показались невыносимо долгими и томительными, а потом дворецкая отворила дверь, впуская двух солдат, одну высокую серьезную офицерку и связанную по рукам Эдит Брукс. Или какова настоящая ее фамилия? Неважно. Прежде всего, надо думать о благополучии огромной раздробленной страны, раз уж оба ее короля оказались идиотами.

Отложив книгу, кардиналисса посмотрела на визитеров, ожидая, пока офицерка представится и объяснится, но первая начала разговор, как ни странно, Эдит.

− Добрый день, Ваше Высокопреосвященство, − сказала она глухим и тихим голосом. — Меня зовут Эдит Листон, и я из Томирана. Сдалась солдатам в ближайшем к Матресу предместье и готова признать свою вину перед…

− Подождите, − Анна отмахнулась и нахмурилась. — Сейчас не та ситуация, чтобы разбирать ваши промахи и преступления, поэтому можете считать себя свободной, сударыня. Фемита… − она посмотрела на офицерку.

− Бенар, Ваше Высокопреосвященство, − поклонилась та низко.

− Будьте добры развязать молодую Листон, и оставьте нас.

− Но позвольте! — воскликнула пораженная до глубины души офицерка. — Преступница ударила вас кинжалом и совершила кражу…

− Поверьте, я еще не так стара, чтобы это вылетело из моей памяти, − любезно сообщила кардиналисса. — И все-таки я приказываю это от имени марентийского духовенства, которое, как вы знаете, приближено к марентийской короне. Когда освободите девицу, дворецкая и другие слуги предоставят вам место в гостевых покоях. Пока слишком опасно выходить из этого особняка, да и нам понадобится защита.

− От эссентов?

− И от них тоже.

Больше офицерка Бенар не спорила. Освободив пленницу от веревок, она подала солдатам знак, и те с гулким топотом вышли из кабинета вслед за ней. Дальше шагов не послышалось, значит, встали возле дверей, ну и ладно. Пусть подслушивают, едва ли узнают что-то новое.

− Садитесь, − предложила шпионке Анна, и там молча опустилась в ближайшее кресло.

Стоило лишь короткого пытливого взгляда в ее сторону, чтобы понять: девушка прошла длинный и тяжелый путь, измотавший ее почти до бессилия. Но ни вздохом, ни жестом, ни словом Эдит не показала своего состояния, и только смотрела на кардиналиссу спокойно, прохладно, безучастно. Мысленно сравнив ее с мороженой треской, Анна подумала, что такая преемница пригодилась бы ей — но не раньше победы в войне.

− Начну с того, что не держу на вас зла.

− Допустим, − обронила Эдит вяло.

− Вы не верите?

− Я никому не верю, Ваше Высокопреосвященство. Кроме своей пропавшей подруги. Что толку скрывать, − Эдит Листон развела руками, − она мне не сестра. Род ее деятельности, однако, я называть отказываюсь.

− И не нужно, − кардиналисса почувствовала легкую досаду и усталость. — Просто расскажите обо всем, что вам известно про Марениуса. Фемита Шанталь с ним заодно…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Смешно вышло — рассказывать первой пришлось именно Анне, как человеку, более осведомленному в столичных событиях. Девица с неясным статусом то ли пленницы, то ли временной союзницы, то ли по-прежнему секретарессы, сидела напротив нее, подперев рукой щеку, и слушала с прохладным интересом. Ей действительно было любопытно, только человеческие силы имеют свои границы и свой срок.

− Мне все понятно, − спокойно произнесла Эдит, выслушав чужую речь до конца. — Теперь моя очередь говорить, и я буду кратка, как привыкла. Вы можете осудить меня за услышанное, а можете подсыпать яду в вино. Я согласна на оба исхода.

− Говорите, − велела Анна.

Пусть представляет себе какое угодно будущее — стоит хоть бы из мести держать нахалку в неведении относительно ее судьбы. Да, кардиналисса сказала, что не в обиде на нее за покушение, но ведь это касается только удара кинжалом. С такими девицами лучше держать ухо востро и пару едких слов за пазухой.

− Я — потомица Нертус, − произнесла вполголоса шпионка Листон. — Великой Матери. Если вы с ней встретитесь, она обязательно подтвердит.

− Нертус — ересь, дочь моя.

− Не оскорбляйте веру томиранки, − вскользь бросила собеседница, и ее темные глаза яростно сверкнули.

Оказывается, умеет показывать зубки, стало быть, не настолько и заморожена.

− Не имею намерений спорить с вами, но вы же понимаете, Листон, что я не могу поверить голословным убеждениям?

− Мне все равно, поверите вы мне или нет, но во мне имеется божественная сила, и я могу ее разбудить, − объяснила Эдит, а напоследок добавила вкрадчиво и ядовито. — Если захочу.

− Ради Сестер! Не используйте вы эти замашки фемиты Матиа, они вам не идут.

− Как вам угодно, Ваше Высокопреосвященство. Только я пришла сюда не обсуждать ваши вкусы, а помочь вам в борьбе с Марениусом.

− Хорошо, − согласилась Анна, близкая к тому, чтобы начать ругать себя за блажь и излишнюю доброту. — Поверю вам снова. Чем старше я становлюсь, тем больше обретаю сентиментальности, надеюсь, это не сгубит меня в конечном итоге.

Позвав дворецкую, она велела проводить бывшую пленницу в последнюю из гостевых комнат и выполнить все ее пожелания относительно ужина, а сама взяла тяжелую книгу, лежавшую перед ней на столе, и с трудом подавила мучительное желание захлопнуть и убрать на полку. Шанталь Матиа вместе с Эдит изгнала Марениуса, и одна едва ли смогла провести такой сложный ритуал. Однако, затаенная сила девчонки Листон помогла ей справиться. Юная нахалка и впрямь потомица богини?

Время покажет. Или Листон вновь покажет ей, старой святой дуре ехидную ухмылку и острый кинжал.

Чтобы провести ритуал следующим днем, требовалось задвинуть все занавески в доме, зажечь красные свечи и призвать Нертус, однако Анна не могла этим заниматься по сану и по вере. Все, что ей оставалось, это передать свободу действий в руки удивительно спокойной и сосредоточенной Эдит. Определенно, эта невозмутимая рыжая девочка далеко пойдет. И пока кардиналисса бесцельно бродила за дверью, Эдит жгла свечи из красного воска, чтобы выплеснуть его в красное вино и упасть после этого замертво.

А может, все было и не так. Кардиналисса могла лишь догадываться по доносящимся из-за плотно закрытой двери приглушенным звукам, однако, вместо глухого стука от падения тела на ковер возле камина, она услышала приятный женский голос. Нертус? Великая Мать являлась богиней томиранцев со дня основания страны, и потому сиранистам запрещено даже молиться перед ее иконами. Оставалось лишь напрячь слух, чтобы узнать о разговоре.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

− Будь со мной, Великая Мать, пока я не изгоню Марениуса в Темное Царство.

− Тебе придется привязать меня к себе, дитя.

− Я готова.

− Тогда пролей свою кровь.

Подумав с недовольством, как последняя мещанка, что ковер придется заменить, Анна вздохнула и услышала тихий стон за дверью — это Эдит ранила себя. Возможно, сильно, понадобится врач. Судорожные всхлипы мешались с чтением то ли молитв, то ли заклинаний на древнемарентийском, значит, девочка нашла где-то старую книгу, закопанную среди молитвенников. Отлично.