Тени Рентиана (СИ) - Канра Дана - Страница 60

60

Что за железное самообладание, эссенты побери! Матиа хотела было снисходительно рассмеяться, но вместо этого задала ехидный вопрос:

− Она настолько глупа?

− Нет, − ответила пленница, − она настолько умна. Не зная о том, живы ли вы и я, жива ли герцогиня Раймонда Вион, трудно принимать нужные решения.

− Герцогиня Вион мертва, − любезно сообщила Шанталь, − и ее убили вы. Пусть это станет официальной версией.

И снова девчонка промолчала, ответив лишь полным ледяного презрения взглядом. Такие не пропадают зря, такие вызывают уважение к себе убийственным спокойствием и выдержкой. Сражаются ли они на жестоких войнах, восходят ли на эшафот, но каждый раз смотрят на врагов так, словно проклинают их и их потомство на долгие поколения. Шанталь хотела бы обладать хотя бы похожим характером, только вряд ли ей это дано, слишком много злобы и желчи. Оставалось успокаивать себя мыслью о том, что у Шанталь и Эдит слишком разные способы влияния на людей.

Замок Сен-Матиа на юге Маренто граничил с Лиравией, так что лиравийским женщинам, принявшим участие в захвате шпионки, было с ними по пути. Шанталь долго не навещала родные места из-за службы в столице и невозможности покинуть дворец — иначе бы стала жертвой новых сплетен, чего не терпела о себе. Только ее торжествующий надменный вид стоял каменной стеной между ядовитым самомнением гордячек и гордецов, считающих себя центром мира, и ее репутацией. Вздумай Шанталь заплакать или раскричаться, стала бы сразу объектом насмешек. Но это все мелочи, главное, что есть, куда привезти пленницу.

А Эдит Листон держалась с тем же завидным спокойствием, так что в конце пути Шанталь поняла, что не испытывает более желания язвить или усложнять жизнь девице. Та и так уже достаточно наказана за преступные деяния, и будет наказана еще сильнее, когда они вернутся в Матрес. Поэтому по прибытию в родовой замок, она распорядилась, чтобы пленнице отвели отдельную комнату и обеспечили ей надежную охрану. Такие тихие девицы более всех остальных горазды на побег.

− Благодарю вас, − прохладно откликнулась Эдит и быстро кивнула, прежде чем ее увели.

Шанталь вздохнула и, оставшись в одиночестве, поняла, насколько сильно устала от происходящего. Ей хотелось немного вина и мужской нежности, только сейчас слишком опасно терять бдительность.

Пленницу разместили в гостевых покоях, к ней приставили служанку, и марентийки из гарнизона любезно согласились охранять ее. Лиравийки же вскоре уехали к себе, сердечно простившись с Шанталь. Поднявшись на гербовую башню, она смотрела вслед их удаляющимся коням и усмехалась от того, насколько наивно эти женщины приняли ее слова за чистую монету. Кажется, они совсем не знали Раймонду Вион, и были только рады, когда им позволили уехать на родину. Жалкие трусихи.

И, позабыв на некоторое время про Листон, герцогиня Матиа занялась делами в своих землях, расспросами управляющей о том, что происходило тут в последний год. Слишком давно она отсутствовала, чтобы праздно проводить время. В тринадцатый день пятого месяца Зеленой Сестры, когда за окнами полностью растаял постылый снег и разбухли зеленые почки на деревьях, а в воздухе заскользил приятный теплый ветерок, все дела были окончены, а новые распоряжения управляющей отданы. Шанталь велела накрыть стол к ужину на две персоны.

День она провела в разъездах, наскоро проведав двух вассалов, а к вечеру вернулась уставшая. От седла легко отвыкнуть, если не воевала годами, как Вион. Интересно, что с ней стало на самом деле? Верить россказням матросок не хотелось, но, видно, придется. Немного отдохнув, Шанталь сменила теплый домашний халат с широкими шароварами на модный костюм голубого цвета, и скрепя сердце сняла с головы нелюбимый, но ставший привычным парик. Прежде роскошные светлые кудри превратились в коротко обкромсанные волосы, но за последнее время она не трогала их. С замиранием сердца Шанталь медленно и бесшумно подошла, ступая по ковру, к высокому зеркалу, хотя с ее маленьким ростом многого не надо. Унылая тень прошлой Матиа невесело кивнула ей из отражения.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Знал ли Гюстав, что она изменится вплоть до полного окостенения души? Нет, он даже предположить не мог, мчась в ее объятия после несостоявшейся дуэли. Вздохнув, Шанталь расправила складки на белоснежном жабо — сегодня следует быть безупречной и прекрасной, по крайней мере, для Эдит Листон. И большим образом это для того, чтобы потешить свою гордыню, но кто же в этом мире безгрешен? Она покачала головой, грустно улыбнулась, поправила вьющиеся волосы и отвернулась от зеркала. Вспоминать о прошлом было тошно, размышлять о будущем — в разы ужаснее.

В Малой обеденной жарко растопили камин — весенними ночами тут прохладно, каменные стены словно дышат вечной мерзлотой. Голубые драпировки, темно-алый ковер под ногами, изящная хрупкая посуда, жареные перепелки и яблочное вино. Эдит Листон спустилась к ужину в чистой светлой одежде, выданной по приказу Шанталь. Негоже, чтобы девица ехала в тюрьму с дурными воспоминаниями о гостеприимстве герцогини Матиа.

Впрочем, велик был шанс того, что Эдит откажется от совместного с ней ужина, но нет, девушка безропотно спустилась в обеденную, спокойная и невозмутимая, как и раньше. Ярко-рыжие волосы, собираемые ей обычно в тугой узел, сегодня рассыпались непослушными прядями по плечам, и Эдит смотрела на Шанталь хладнокровным взглядом ученой женщины, интересующейся природой гусениц. Презрение, отвращение и интерес — вот, что можно было увидеть в ее янтарных глазах помимо обжигающего холода. Пройдя к стулу напротив Шанталь, Листон без приглашения неспешно села на краешек и замерла. Словно палку проглотила.

− Добрый вечер, — нарушила Шанталь вязкую гнетущую тишину.

− Несомненно, — согласилась бесстрастно Эдит. — Для вас он даже добрый.

− Завтра нам предстоит дальний путь до Матреса. Мне хотелось бы расстаться приятельницами.

Тонкие ровные губы девицы исказила кривая усмешка.

− Желание победительницы — закон, — только и сказала она.

Они обе прекрасно знали, кто одержала настоящую победу и что с ней случилось в результате, только правда была слишком неудобной для ее оглашения. И поэтому кардиналиссе скажут, что Эдит Листон перерезала горло Раймонде Вион, а тело выбросила в море, после чего смертный приговор не заставит себя ждать. Тогда месть Шанталь будет завершена раз и навсегда.

− Угощайтесь, — предложила герцогиня.

− Благодарю, — ответила Эдит сухо, и отдала должное перепелкам и овощному салату.

Наверное, действительно проголодалась, а может быть ела, чтобы неотрывно смотреть в свою тарелку и не встречаться взглядом с Матиа. Да, Шанталь могла ее понять, достаточно было лишь вспомнить неприятный инцидент с кардиналиссой Анной, поймавшей ее не так давно на месте преступления, и все же ее глодало непонятное чувство. Огонь предвкушения чего-то неизвестного то приятно грел душу, то разгорался слишком жарко и обжигал, причиняя боль.

В центре прямоугольного, накрытого светлой скатертью стола, возвышалась тонкая хрустальная ваза и в ней красовались две гвоздики. Белая была повернута цветком к Эдит, алая — к Шанталь, о да, герцогиня прекрасно разбиралась в языке цветов в отличие от необразованной наемницы, но лучше было скрывать это знание. Жаль, надежда теплилась в ее прогнившей душе до последнего, но до конца ужина Эдит не проронила ни слова на этот счет.

− Как вам вино, неанита?

− Достойное, благодарю.

− Что же, я рада этому.

Но Шанталь была не рада, ее сердце сжалось от полузабытых чувств — подумать только, когда в последний раз она полностью испытывала сильные чувства? Жаль, что Гюстав забылся, но и на Вион, без вести пропавшую или мертвую, злиться уже бессмысленно. Вздохнув, она вытянула руку над дрожащими рыжими огоньками свеч, и ладони коснулось опасное тепло.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эдит замерла на своем месте, как завороженная наблюдая за ее странным движением.

− Неанита Матиа, вы получите ожог, − обронила она равнодушным, но звенящим голосом.