Практикум по выживанию (СИ) - Альшер Белая Лилия - Страница 53

53

— Венсенн, какая чудная неожиданность! — протянул Арман, закуривая. — Не могу передать весь мой восторг от встречи, мы все-таки в приличном месте, но ты сам что-нибудь нецензурное придумай. Какими судьбами? Решил подучиться?

Седум продолжал чуть свысока улыбаться.

— Арман, любезный друг мой, ты прекрасно знаешь, что я — один из лучших выпускников этой Академии. А вот какого беса вы двое тут делаете?

Дафне небрежно стряхнул пепел:

— Учим юные дарования некромантии и темным искусствам, иначе будут, как ты.

— Серьезно? — Сен надменно дернул бровью. — Вы? Я был лучшего мнения о Академии, когда советовал Адалин поступать сюда. — Он враждебно обернулся к Лорану, спокойно и молчаливо оценивавшему его. — Как Азарум подпустил тебя к студентам?

— Уступил мне свой кабинет, — лаконично пояснил Лоран. Венсенн выругался.

— Адалин мне не говорила.

— Возможно, поэтому она все еще жива? — провокационно уточнил Арман.

Вспышка темной ярости исказила ангельские черты и глаза Венсенна, он дернулся вперед и почти нос к носу столкнулся с некромантом. Магия загудела в воздухе, сопротивляясь защитным чарам Академии. Седум действительно был очень талантливым магом, и вполне мог потягаться с ними.

— Следи за словами, опарыш, иначе я все же упокою тебя так, что уже не восстанешь.

Некромант издевательски поцокал языком. Лоран склонил голову к плечу.

— Интересно, что тебя раздражает больше: то, что мы работаем здесь, или то, что девчонка все еще жива?

— Держись от нее подальше, — палец Венсенна почти уперся в грудь демонолога, тот отреагировал на угрозу философски — никак.

— Тебе могу посоветовать то же самое.

Седум выпрямился. Все его внимание теперь сосредоточилось на Лоране. Тихая и оттого действительно опасная угроза исходила от него легкой вибрацией магии. Лоран, даже не меняя видения, через тени ощущал, как клокочет вокруг инкуба Тьма. Род Седум определенно стал сильнее за прошедшие годы, возможно, за счет артефактов. Жаль, нельзя узнать, каких.

— Оставь нас ненадолго, — попросил Датур друга, Арман хмыкнул и отступил, переходя сразу к дверям зала и уже оттуда продолжая наблюдать за происходящим. — Зачем весь этот фарс с невестой, Сен?

Он прищурился:

— Решил вернуть ее? Не поздновато?

— Я не претендую на руку Адалин. Ты, насколько я знаю, тоже.

— Ни черта ты не знаешь, — с чувством прошипел маг.

Глаза Лорана выцвели. То ли от света луны, то ли от затаенного желания прижать Венсенна к стене. За шею. Но когда он заговорил, голос даже не дрогнул.

— Я знаю, что ты связан с ее кузиной, не думаю, что она будет настолько же наивна, чтобы отдать тебе кольцо. Или надеешься, что это у них семейное?

Седум неприятно поморщился, буквально на долю секунды.

— Не твое дело, как я разберусь с кольцом.

— Ты заставил ее отказаться от моей защиты, дал фальшивое кольцо и упек в Академию, где на нее с завидной регулярностью нападают с целью убить, — на грани слышимости перечислил факты Лоран. — А еще увел из-под одного покушения и обосновался в Эллидаре, даже, когда она с тобой попрощалась. И уехал, когда на Академию напали. Я знаю о каждом твоем шаге по этому городу, Сен.

— Потому что я люблю ее, идиот, — Венсенн не сдержался и с силой толкнул его в плечо, Датур едва качнулся. — Я не причиню ей вреда. И она это знает.

Лоран изумленно дернул бровью. Признание оказалось весьма неожиданным. И, к удивлению демонолога, смутно неприятным: холод внутри неуютно царапнул когтями. Тьма все-таки полна сюрпризов. Но если на секунду принять слова Сена за чистую монету, за точку отсчета, то в этом тоже была своя логика.

— Ты знал о покушениях, — понимающе кивнул Лоран. На лице собеседника дернулись желваки от злости и досады, но он не сказал ни слова, будто кто-то одернул поводок. — Заранее знал.

Не дожидаясь больше каких-либо объяснений от Венсенна, маг развернулся и направился к изнывающему от любопытства Арману.

— Тебе лучше убраться отсюда, — бросил Лоран на прощание, теряя интерес к инкубу. Он получил достаточно пищи для размышлений, и не собирался ими делиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Венсенн, не принимая близко к сердцу совет, упрямо пошел следом, к залу. Злость буквально застила глаза темнотой, но он должен был попытаться помириться с Адалин. Пока Амаль не добралась до нее.

— Что говорит наш златокудрый Адонис? — отлип от стены Дафне. Он лукаво улыбнулся и выдохнул облачко ароматного дыма, сложившегося в едкое ругательство и развеявшегося от столкновения с грудью Венсенна.

— Меня больше интересует, чего он не говорит, — пробормотал Лоран. — Он замешан в происходящем, но по-своему пытается защитить ее.

— Думаешь, он идет против семьи?

Они зашли в праздничный зал. Бокалы уже были полны, тонкий запах крови и вина дразнил обоняние. Перед залом, на невысокой сцене стояла ректор Антиарис, в ее руке тоже был наполненный фужер. Лоран подтолкнул Дафне к столику Адалин. Места уже были заняты, но нежная улыбка некроманта освободила стол, устояли только Адель и Анжели, обескураженные навязанной компанией.

— Леди Адалин, позвольте выразить мое восхищение, — Арман бегло окинул взглядом аппетитную фигурку и сел на соседний стул, — вашими выдающимися навыками лопатного боя.

Анжели подавилась смешком, сделав вид, что закашлялась. Адель, ожидавшая что-то более тривиальное, не нашлась с ответом и посмотрела на Лорана. Тот пожал плечами и сел рядом с другом. Венсенну досталось место напротив — возле полукровки, и увиденное настроения ему не улучшило. Адель же избегала его взгляда, преувеличенно внимательно рассматривая бокал перед собой. Чуть нахмуренные брови выдавали растерянность.

— Сегодня мы встречаем очень важную ночь, — улыбнулась ректор, когда в зале все расселись и обернулись к ней. — Сегодня Тьма переходит порог Равноденствия, и вступает в свои права, дарит нам Силу и ночь. Вместе со Светом мы отпускаем все лишнее, наслаждаемся урожаем и начинаем новый темный цикл. Поднимем же наши бокалы, пусть Тьма струится по нашим венам и душам. Чернейших ночей!

Гости нестройным эхом повторили тост. Адалин поднесла к губам вино, и магия, вплетенная в напиток, смешанный с кровью, обожгла их сотней игл. С первым же глотком ее собственная кровь горячечно вспыхнула, наполняясь Тьмой. А затем мгновенно заледенела, еще жарче разливаясь внутри, голова закружилась, и Адель распахнула глаза. Она знала, что сейчас они черны, как остывшие углы. Тело стало невероятно чувствительным и восприимчивым к энергии, и она ощущала тонкие нити вибрации чужих Сил. Опустив ритуальный бокал, девушка как в полусне медленно села на свой стул. Никто, кажется, не заметил ее состояния, слишком поглощенные переходом, восхождением.

На тарелках наконец появилась заказанная еда, Адель поморщилась и моргнула. Мир дрогнул и расслоился, и она вдруг увидела потоки чужих Сил. От движений Армана легким шлейфом струилась пепельно-серая дымка, Анжели обладала такой же, но по ощущениям — другой, не спутаешь. Венсенн и Лоран источали мрак, но тоже совершенно разный, уникальный. Кажется, она могла бы узнать и не перепутать каждого, кто присутствовал в зале. Вокруг шелестели чужие разговоры, Арман возмущался, что глупые зачарованные тарелки притянули ему с кухни заказ девчонки, сидящей здесь до его появления, и пытался отделаться от салата без намека на что-то мертвое и хорошо прожаренное.

Адалин подняла глаза на Лорана и вдруг встретилась с ним взглядом. Это длилось с секунду, но эмоции вскружились вихрем, опьяняя сильнее вина и одновременно делая все кристально ясным. Внутреннее ощущение отражения мелькнуло и растворилось, уступив место порывистому желанию. Адель изнутри прикусила губу, возвращая себя к реальности. Мир снова обрел четкие грани, расплывчатый туман чужих энергий стерся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Это не ее Сила, это лишь эхо его магии в ее крови, которая почти растворилась, но Равноденствие отыскало смутный след. Что же тогда чувствовал сейчас Лоран? А ведь ночь перехода усиливала не только тьму. Но и все темнейшие желания в душе. Пожалуй, еще интереснее, какие терзают его. Адалин обвила пальцами бокал и сделала глоток — переход был завершен, вино стало просто вином. А праздничный ужин — томительно неловким ужином.