Избавление - Дики Джеймс - Страница 29

– Никто не охает и не ахает, – сказал Льюис. – Я как раз раздумывал, пока вы высказывали то, что можно было бы назвать «общепринятой точкой зрения».

– О чем раздумывал? – спросил я.

– О том, что делать с телом.

– Не будь дураком, Льюис, – сказал Дрю тихо. – Что ты собираешься делать с телом? Бросить в реку? Его начнут искать именно в реке.

– Ктоего начнет искать?

– Ну, все те, кто будет его разыскивать. Ты же сам сказал, что у него здесь наверняка полно всякой родни. Друзья будут искать, полиция. Тот тип, который был с ним и сбежал.

– Вовсе не обязательно бросать его в реку, – возразил Льюис.

– Льюис, – сказал Дрю, – брось свои штучки. Я говорю совершенно серьезно. Послушай, что мы тебе говорим. Это тебе не твои дурацкие игры. Ты убил человека. Вот он – лежит здесь.

– Да, убил, – согласился Льюис. – Но ты не прав, когда говоришь, что в том положении, в котором мы оказались, нет элемента игры. Может быть, это самая серьезная игра из всех существующих. Но если ты не видишь в этом игры, ты не видишь кое-чего очень важного.

– Ладно, Льюис, – вмешался я. – Давай сейчас не будем об этом.

Льюис развернулся ко мне.

– И ты, Эд, послушай, и послушай внимательно. Мне кажется, мы можем выбраться из этой истории. И сделать это так, что нам никто не будет задавать никаких вопросов, никаких не будет у нас неприятностей – если только мы возьмем себя в руки и сделаем все толково и быстро. Займет это у нас времени не больше часа. Если мы все хорошо обдумаем и все правильно сделаем и не совершим никаких ошибок – у нас потом не будет никаких проблем. Если же мы обратимся к представителям закона – мы не отвяжемся от этого человека, от этого тела до гроба... От него надо избавиться.

– Как? – сказал я. – Куда его засунуть?

Льюис повернул голову к реке, потом широко махнул рукой в сторону леса, обступающего нас со всех сторон, будто говорил этим жестом: вот вам сотни и сотни миль. В его глазах появилось особое выражение – забавная заговорщицкая хитринка, предвкушение удовольствия от хорошо обдуманного действия, спортивный азарт. Он опустил руку, а потом легко положил ее на свой лук – он предлагал мне и Дрю весь лес, всю дикую природу.

– Выбирайте, – сказал он. – Где угодно. В любом месте.

– Да, мы можем с ним что-нибудь сделать, – загорячился Дрю. – Мы можем бросить его в реку. Мы можем закопать его. Мы можем даже сжечь его! Но если его начнут искать, то все равно найдут. Его или какие-нибудь следы. А ты забыл про другого типа, того, кто был с ним? Он возьмет и приведет с собой...

– Приведет с собой кого? – спросил Льюис. – Сомневаюсь, что он захочет привлекать еще кого-нибудь. И уж конечно – он не обратится ни к шерифу, ни в полицию. Ему совсем не нужно, чтобы кто-нибудь узнал, чем он тут занимался, когда подстрелили его дружка. Он может кого-нибудь привести сюда с собой – хотя я очень сомневаюсь, что он это сделает, – но, уверяю вас, вернется он сюда не с полицией. А если вернется – что из этого?

Льюис концом лука коснулся трупа и в упор посмотрел на Дрю:

– Но он сюда никогда больше не возвратится.

– Это почему же? – сказал Дрю, упрямо выставив челюсть. – И откуда ты знаешь, что он не околачивается где-то рядом? Может, он наблюдает за нами? А если мы куда-нибудь потащим труп и попытаемся от него избавиться, то разве так трудно проследить за нами? А потом он приведет сюда кого надо. Посмотри по сторонам, Льюис. Он может прятаться где угодно!

Льюис не посмотрел по сторонам, зато я сделал это. Противоположный берег казался мирным и безопасным, но мне становилось все страшнее оставаться на этом берегу. Мне казалось, что со всех сторон – со стороны реки, со стороны леса – на нас наплывает чье-то невидимое, всепроникающее присутствие. Дрю был прав – тот тип мог быть где угодно. В сплошной массе деревьев и листьев взгляд не находил никакой опоры, терялся в прихотливом переплетении растений, доживающих свой век в затхлой темноте, – и среди них скрывается тощее тело глупого, хитрого человека, который может двигаться так же незаметно, как змея или лягушка, и неслышно следить за нами, следить за каждым нашим шагом. Но нашей единственной защитой от него был Льюис, хотя, когда я осознал, что возлагаю надежды на то, что мог бы с ним сделать Льюис, меня это неприятно поразило. Спокойствие и уверенность, с которыми Льюис убил человека, наполняли меня страхом и отчаянием, но одновременно эти же его качества успокаивали меня. И я стал бессознательно продвигаться к нему поближе. Мне бы очень хотелось прикоснуться к его спокойной, могучей руке; он стоял в грациозной позе, приподняв слегка одно бедро и согнув в колене одну ногу. Я бы последовал за ним куда угодно – и понял: все, что он предложит, я сделаю.

Все еще глядя на реку, Льюис сказал:

– Ладно, давайте прикинем, как дальше быть.

Бобби поднялся со своего бревна и подошел к нам. Мы трое стояли по одну сторону трупа, Льюис по другую. Я отодвинулся немного в сторону от Бобби – чтобы не видеть его красного лица. Он не был виноват в том, что произошло, но мне казалось, что он стал заразным. Я почему-то вспомнил, как он выглядел, перегнувшись через бревно, как пискляво звучал его голос, когда он закричал.

Льюис склонился над мертвецом, во рту он держал сухую травинку:

– Если мы повезем его в байдарке, нас будет видно со всех сторон. И если за нами кто-нибудь следит, то он легко увидит, где мы его оставим. К тому же, как правильно говорит Дрю, в реке будут искать прежде всего. Так что надо выбрать другое место.

– Вернуться назад или пойти дальше, вниз по течению.

– Или пойти в сторону, – сказал Льюис. – Или, может быть, и то и другое.

– Что значит «и то и другое»?

– Вернемся немного назад, как можно ближе к берегу. Проплывем. А потом углубимся в лес. Есть смысл закопать его или спрятать где-нибудь, и как можно скорее.

Я был согласен с Льюисом, хотя леса вверх по течению мне казались уже больше наполненными опасностью, чем вниз по течению – только там открывалось какое-то более или менее благополучное решение нашей проблемы, только там, вниз по течению, мы можем обезопасить себя...

– Итак... мы везем его назад, вверх по реке, а потом углубляемся в лес. Отвезем его к тому маленькому притоку, свернем в него и будем двигаться, пока не найдем подходящее место. Там мы его закопаем, вместе с его ружьем. И я совершенно уверен, что никто его не найдет. В этих лесах человечьих костей столько – не сосчитать. Тут постоянно исчезают люди, и никто не знает, что с ними. А через несколько недель долина реки будет затоплена, и все эти места окажутся под водой. Неужто вы думаете, что власти штата приостановят затопление, чтобы позволить полиции поискать исчезнувшего местного бродягу? Особенно если никто не знает точно, где он и был ли вообще в лесу? Бред абсолютный! А через полтора месяца... Вы когда-нибудь были у большого озера? В нем столько воды, что все, что было на дне, так и останется там на веки вечные.

Дрю покачал головой:

– Говорю вам – я не хочу в этом принимать никакого участия.

– Никакого участия? – спросил Льюис, резко повернувшись к Дрю. – Ты уже принимаешь во всем этом самое непосредственное участие! Ты хочешь быть честненьким, хочешь остаться в стороне?.. У тебя просто не хватает духу решиться! Поверь мне, если мы все сделаем, как следует, мы вернемся домой такими же, какими уехали. И все будет в порядке. Если, конечно, кто-нибудь не проболтается.

– Ты же прекрасно знаешь, Льюис, что никто из нас ничего не выболтает. – Дрю сердито сверкнул стеклами очков. – Но я не могу принять то, что ты предлагаешь! И вовсе не потому, что у меня, как ты сказал, не хватает духу. Дело не в моей трусости – дело в соблюдении закона.

– Закона? Какой в этих лесах закон? – сказал Льюис. – Мы сами себе закон. Как мы решим, так и будет. Поэтому давайте проголосуем. И я приму то, за что мы проголосуем. Но и тебе, Дрю, придется подчиниться. У тебя нет выбора.