Империя страха - Стэблфорд Брайан Майкл - Страница 10

— Я тоже думал об этом, моя госпожа, — в тон ей ответил Эдмунд. — И должен был высказать свои мысли.

— У обычных людей свое собственное бессмертие, — проговорила она. — Церковь обещает его. Ваша вера говорит, что человек не должен домогаться вечной жизни, она ожидает его в раю. Мы соглашаемся с этим и храним лишь только наше бессмертие. Полагаю, ты понимаешь, что мы не смогли бы обратить всех, если бы даже захотели. Наша магическая сила должна расходоваться бережно. Ты расстроен, потому что тебе ее не предложили? Завидуешь? Станешь нашим врагом из-за того, что не можешь войти в наш клан?

— Князю Ричарду нечего опасаться меня, моя госпожа, — солгал Кордери и прибавил: — Я преданно любил вас. И продолжаю любить.

Она выпрямилась и протянула руку, как будто желая погладить его по щеке. Но он сидел слишком далеко.

— Я сказала Ричарду, когда он называл тебя изменником, что смогу проверить твою верность в своих палатах лучше, чем его чиновники — в своих. Не думаю, что ты способен обмануть меня, Эдмунд.

Кармилла встала, подошла, взяв его лицо в свои ладони.

— К утру, — мягко сказала она, — я буду знать, прав ли князь в своих подозрениях.

— Да, конечно, — заверил он.

5

Эдмунд проснулся раньше нее, с чувством горечи во рту и пылающим лбом. Тело было сухим, будто вся жидкость испарилась. Голова болела, солнечные лучи, проникавшие через окно, резали глаза.

Он присел, стянул покрывало с обнаженной груди.

“Так быстро!” — подумал он. Усталость пришла неожиданно быстро. Его удивило, что душа наполнилась чувством покоя, а не страха или сожаления. С трудом собрав свои мысли, с долей злорадства сказал себе, что так поступать не стоило.

Взглянул на грудь, на порезы, которые она сделала своим крошечным серебряным ножом. Они были свежими и красными, в отличие от сетки давно заживших следов, свидетельствовавших о незабываемых страстях. Осторожно коснулся порезов, морщась от острой боли.

“Мне больно, — думал он, — но в этой боли — добродетель, которую не знают те, кто не может страдать. Нет страданий — нет и сострадания”.

Он жалел спящую любовницу и гордился этим.

— Мы оба — страдальцы, — ласково прошептал он. — Страдальцы оба…

Она проснулась и увидела, что он рассматривает отметины.

— Ты скучал по ножу? — сонно спросила Кармилла. — Тебе были нужны его поцелуи? Ты можешь наслаждаться его ласками, его любовью?

Теперь не надо было лгать, сознание этого давало приятное чувство свободы. Наконец он мог быть с ней, не скрывая свои мысли, не стыдясь их.

— Да, моя госпожа. Я скучал по ножу. Его прикосновение разожгло огонь в моей душе, а я думал, что там остались лишь погасшие угольки.

Она опять закрыла глаза и засмеялась:

— Иногда бывает приятно вернуться на забытые луга. Ты не представляешь, как прикосновение может пробудить воспоминания. Рада, что опять увидела тебя прежним. Я ведь привыкла видеть в тебе неприметного механика. Но сейчас… отблеск молодости в моей памяти.

Он тоже засмеялся, но закашлялся, и это встревожило ее. Она открыла глаза, приподняла голову:

— Что с тобой, Эдмунд? Ты весь в жару!

Кармилла прикоснулась к его щеке, но отдернула руку, настолько неожиданно странным было прикосновение. Тень смущения скользнула по ее отливавшему шелковым блеском лицу, на мгновение лишив его магического шарма.

Он взял ее руку и задержал в своей, глядя в глаза.

— Эдмунд, — мягко спросила она, — что ты сделал?

— Не знаю, что из этого получится, — сказал он, — не думаю, что доживу до того времени, когда смогу узнать, удалось ли мне убить вас, моя госпожа.

Он был рад видеть, что от изумления она приоткрыла рот. Недоверие и тревога сменялись на ее лице.

— Это бессмыслица, — прошептала она.

— Возможно, — согласился он. — Возможно, и вчера вечером мы несли бессмыслицу об измене. Вы прекрасно знаете, что легли в постель с обреченным человеком. Зачем, моя госпожа, вы попросили меня сделать микроскоп? Познакомить с таким секретом — значит подписать смертный приговор.

— О Эдмунд, — вздохнула она, — ты не можешь думать, что это я так решила. Я пыталась защитить тебя от подозрений лорда-лейтенанта. Из-за того, что когда-то защищала тебя, это поручение и передали через меня. Что же ты натворил, мой бедный изменник?

Он хотел ответить, но опять закашлялся. Она выпрямилась, выдернув руку из ослабевших пальцев, и увидела, как он опускается на подушку.

— Боже! — выкрикнула она как истинный верующий. — Это болезнь, африканская болезнь!

Кордери хотел ответить, поздравить ее с догадкой, но смог лишь кивнуть.

— Но на “Фримартине” не было болезни, — сказала она. — Судно могли бы задержать у берегов Эссекса, но среди экипажа не нашли никаких следов эпидемии.

— Болезнь убивает людей быстро, — прошептал Эдмунд. — Но в крови животных может находиться задолго до смерти.

— Откуда ты знаешь?

Эдмунд усмехнулся.

— Моя госпожа, — сказал он, — я член Братства, которое интересуется всем, что может убить вампира. Мы вовремя узнали это и устроили доставку разных животных. Когда заказали животных, не думали поступать так, как я это сделал, но недавние события… — Он опять остановился, задыхаясь даже от своего слабого шепота.

Кармилла приложила ладонь к горлу, делая глоток, как будто пытаясь уловить признаки заражения.

— Ты хочешь уничтожить меня, Эдмунд? — спросила она, как бы не веря.

— И уничтожу. Пусть все пойдет прахом, только бы положить конец вашему правлению… Мы не позволим растоптать науку, чтобы сохранить жестокую империю. Эти порядки нужно свалить хаосом, а он уже среди вас, моя госпожа, и его не преодолеть. От всего сердца проклинаю ваш род… хотя я и любил вас, госпожа.

Она хотела подняться с кровати, но он удержал ее, Кармилла подчинилась слабому прикосновению. Покрывало соскользнуло, открыв грудь. Кожа отсвечивала блеском мраморной статуи, подобной той, что создавали гиганты среди смертных — греки — с таким совершенством.

— Твой сын умрет за это, Кордери, — сказала она, — его мать тоже.

— Они уехали, — прошептал он. — Ноэл прямо от стола ушел под защиту общества, которому я служу. Ричард никогда не найдет их, его власть невелика. Простые смертные легко прячутся среди себе подобных.