Империя страха - Стэблфорд Брайан Майкл - Страница 67

Увы, привкус рая в снах был слабым, потому что в сокрушительных просторах пустоты он ощущал особенную удаленность, такую же адскую, как загадочные и крепкие тюрьмы, в которые иногда его заключали кошмары. Когда душа улетела слишком далеко от теплоты солнца, превратившегося в крошечную звезду, он чувствовал себя Одиссеем, навлекшим на себя гнев судьбы и пытку невозвращения домой. Такие полеты никогда не достигали завершения.

Но был и другой полурай, который он делил с женщинами-вампирами, использовавшими его более ласково, чем пытавшие или те, с кем Ноэл играл в прятки. Позже, оценивая это время, думал, что от отчаяния его спасли только вампирши.

Или, по меньшей мере, вампирша.

Его живое “я” никогда не лежало с обычной женщиной или с вампиршей. Он никогда не занимался любовью, даже с цыганкой, которая его любила с юности. Робкое и стыдливое, сделавшееся еще пугливее от долгого воздержания, его живое “я” отодвигало в сторону эротические чувства, пеленая личными запретами.

Но его спящее “я”!

Ни робость, ни стыд не омрачали этот внутренний призрак, никакие оковы сознания не могли сдержать свободно вздымающиеся в спящем теле импульсы.

В снах он всегда уступал свою блестящую и неумирающую плоть кровавым поцелуям бессмертных. Там все еще жила Кристель, целая, свободная, ухоженная, одетая, как только он себе мог представить, всегда открытая ему, готовая ласкать; и отделенная от тела голова не летела с криком в ад. Кармилла Бурдийон тоже была там, не раздувшаяся от болезни, превратившей кровь в желчь, но теплая, белая, крепкая, всегда милая, всегда любящая, всегда жаждущая.

В снах были тысячи вампиров, часто безликих, но всегда совершенных; часто безымянных, но всегда нежных. В этих снах без страха и ярости, чудовищ и злорадства не было границ для красоты и волшебства, экстаза и легкости. Не было даже обычных любовников, потому что спящему “я” не нужна была слабая плоть, предпочтение отдавалось порочному перед чистым и портящемуся перед вечным. Сатанинские любовницы не покидали, их становилось больше, одна приходила, мягко касаясь, другая служила страстно и полно. Одна была непохожа на других, потому что она нашептывала, лежа рядом, будто тоже затерялась во сне, обреченная изливать свое сердце допрашивающими, щекотавшими нечувствительное к боли тело стрелами бреда.

Имя этой вампирши-призрака было Береника. Его спящее “я” узнало, что она родилась в Александрии, на закате империи Александра, когда Рим был еще в колыбели. Ее продали в рабство авантюристам, шедшим по пустыне в поисках сокровищ Соломона. Пустыня была не такой жестокой в те давние дни, и Александр послал в сердце Африки несколько экспедиций, некоторые возвратились. Их руководители, услышав об Адамаваре, подумали, что это земля обетованная, и отправились на поиски Элизиума.

Безжизненный лес, в отличие от пустыни, был тогда более жестоким. Люди, приведшие рабыню Беренику туда, заболели серебряной болезнью и готовились умереть. Она сама лежала много дней в горячечном ужасе, в кошмарах, тоске. Береника умерла бы, но элеми нашел лекарство, спасшее ее, превратившее ее в айтигу — незаконченную,

В последующие столетия другие люди пришли в Адамавару из арабских стран и империй, возникавших и гибнущих в средиземноморской колыбели цивилизации. Элеми использовали лекарства, чтобы прогнать серебряную болезнь и сделать из людей бессмертных айтигу, Береника не была единственной. Но элеми однажды рассердились на айтигу и больше не применяли лекарства. Мало-помалу айтигу умерли или ушли, и Береника уже давно осталась одна. Сны уносили ее в райские поля, где она не боялась времени, но иногда возвращали в менее счастливые края, если на то была причина. Казалось, что Ноэл был причиной ее прихода из рая.

В его снах ее любовь была прикосновением ангела. Встречи с ней были неясными, он часто не знал, приходила ли к нему Береника или одна из мириад других, но это всегда доставляло радость.

Иногда успокоение приносила Кристель. Иногда Кармилла. Иногда это была одна особа без имени, чье лицо он еще должен был увидеть. Одна из них сказала ему, что он был красивейшим мужчиной в Англии, после того как убил своего отца. Ноэл не знал, кто эта женщина. Другая утверждала, что в нем — дыхание лучшей жизни и его дети обновят старый мир, но он тоже не знал, кто она. Третья обещала, что всегда будет помнить его во всех лицах, которых он коснется, и в каждой капле крови, которую выпьет, но он не мог вспомнить и ее голос.

3

Бодрствование пришло в его сны постепенно.

Сначала он забывал события, как только засыпал, но со временем сознание окрепло и стало воспринимать внешний мир. Ноэл выполз из адской ямы, куда его затащили серебряная смерть и ее демон уруба.

Память восстановилась, поначалу смутно и отрывочно. Ощущение пищи и воды во рту перемежалось с какофонией обрывков разговоров. Он знал, Кантибх часто приходил к нему, иногда со старым черным вампиром Аедой — Они-Шанго, говорившим с ним на уруба. Знал, что много времени болел, иногда был в лихорадке. Иногда бредил и бормотал, отвечая на вопросы, стараясь высказать свои мысли и идеи, как будто это был яд, накопленный за многие годы, когда как неверующий он отказывался от исповеди и причащения.

Случалось, смотрел на свое обнаженное тело, почти полностью покрытое черным пятном, имевшим вид гигантского кровоподтека. Когда мысли опять стали связными, Ноэл спрашивал себя, какое пламя сделало его пепельным, будто адский огонь превратил его в золу. Было ли это судьбой для грешников и неверующих? Отражался ли на плоти распад души? Не поэтому ли Бог допустил Шигиди и его племя в человеческую душу?

Живое “я” опять стало царствовать над его чувствами и памятью, но эта победа была не легкой и не осталась без последствий. Восстановившееся сознание принялось за то, что освободило сны, но Ноэл не мог не признать, что изменился, и не был уверен, в лучшую или худшую сторону.

Из всего потока бреда душа спасла цепочку событий, память сберегла одно лицо: лицо женщины Береники.

Когда здоровье вернулось, он знал, что любовь из снов перебросила мостик к реальности. Береника действительно приходила к нему, как и допрашивающие, и она спала с ним.