Наследие - Сэвил Стивен - Страница 14

14

Глава 2

БОЯЩИЕСЯ СОЛНЦА

Ляйхеберг, СильванияРанняя весна, 2009

Старуха была права: Ляйхеберг был настоящим городом во всех отношениях, даже по меркам Империи, хотя его жители и не походили на горожан. Их изможденные лица иссушил голод, их глазницы запали от постоянного разочарования, их спины сгорбились под непосильным бременем жизни. Их глазам недоставало тех озорных искорок, что плясали в глазах людей там, дома.

Дома.

У них двоих не было дома.

Они лишились его, когда начали охотиться за убийцами своих жен.

Их мир покинула красота, так что, быть может, потому-то люди, с которыми они сталкивались, и выглядели столь вялыми, истощенными, уставшими, избитыми и сломленными? Возможно, в глазах незнакомцев они видели отражение собственных душ?

Два чужака шли по улицам, не привлекая ничьего внимания. К прилавкам рынка выстроились очереди за едой, тощие покупатели пререкались из-за последних еще не совсем сгнивших клубней. Грязные лужи плескались на мостовой: весенним дождям некуда было стекать. Город провонял скоплением немытых тел, тухлой капустой и мочой. Никто не удостаивал Скеллана и Фишера второго взгляда.

Пара провела в Ляйхеберге неделю. Они сняли маленькую комнату в убогой таверне на центральной площади. Таверна называлась «Голова предателя», и название это подходило как нельзя лучше притону, набитому до краев беззаконием. Такое место всегда кишит слухами. Когда люди пьяны, языки их развязываются. Они болтают кстати и некстати. Они выбалтывают секреты. А Скеллан не брезговал прислушиваться к пьяному лепету хвастунов и откровениям проституток.

Первые два дня в городе они провели в поисках беженцев из Ройстон-Вази, особенно тех, кто потерял дочерей, погибших от загадочного иссушающего недуга, описанного старым жрецом Сигмара. Те немногие, кого они нашли, поведали им ту же самую грустную историю: болезнь пришла словно бы ниоткуда, их дочери поднимались утром, чувствуя тошноту и головокружение после беспокойной ночи, слабели все больше и больше каждую ночь, истекали потом, бились в лихорадке, пока, в конце концов, не впадали в глубокий сон без пробуждения. Родители говорили о том, как бодрствовали при свечах, о бесполезных молитвах, о суете лекарей, исполняя все ту же горькую погребальную песнь. На ниве их скорби было бесполезно собирать информацию. О Себастьяне Айгнере никто пока не упоминал, но о Wiederauferstanden людям было что сказать.

Восставшие мертвецы действительно были сектой. Немногие решались передавать подробности о них из страха возмездия, которое в любой момент могла обрушить на людей невидимая рука. Члены секты просочились во все слои сильванского общества: от нищих и воров на самом дне до высшей знати. Религия секты была связана с поклонением нежити. Судя по тому, что удалось собрать по крупицам Скеллану и Фишеру, последователи культа чтили эту мерзость за то, что они якобы были чем-то большим, чем люди. Сектанты стремились стать подобными этим чудовищам.

От одной мысли об этом Джона Скеллана бросало в дрожь; кто, будучи в здравом уме, может мечтать о существовании в обличье нечестивых паразитов?

– Ты же сам сказал, Джон, это болезнь, – заметил Фишер.

Они шли по рыночной площади, ища торговца, которого местные называли Гайстер-Егером, Охотником за призраками. Настоящее его имя было Константин Госта, за своим маленьким прилавком на рынке он продавал замки и цепи, которые делал сам. Он славился умением собирать сложные механизмы – такие штучки, которые требуются человеку, если он желает уберечь что-то ценное от вороватых рук. Охотник за призраками был лучшим в своем деле. Он мог создать все что угодно, от крошечных приспособлений до массивных, чрезвычайно сложных запоров, которые изобиловали вращающимися шестернями и рычажками, щелкающими в точно определенной последовательности.

– Просто поверить не могу, что люди способны добровольно позволить проделывать такое с собой, – произнес Скеллан, качая головой.

– Ты хочешь сказать, что не желаешь поверить. Мы оба достаточно повидали, чтобы знать, что это правда.

– Приносить кровавые жертвы, пытаясь поднять мертвецов. – Джон провел рукой по волосам и оглядел битком набитую площадь. – Какая глупость.

Скеллан следил за Охотником за призраками, который был поглощен разговором с женщиной. Она ушла, не купив ничего из его приспособлений. Однако, вместо того чтобы немедленно подойти к специалисту по замкам, пара осталась инкогнито в толпе, наблюдая за ним. Он был вежлив, приветствовал проходящих мимо, но очень немногие останавливались с целью изучить его товар, а тот, кто останавливался, не спешил расставаться со своими с трудом заработанными монетами. Судя по тому, что они увидели за эти несколько минут, мастер вряд ли зарабатывал достаточно, чтобы сводить концы с концами. Очевидно, он и не зарабатывал, по крайней мере, законным путем. Знание об устройстве замков можно использовать не только для того, чтобы создавать их, но и для того, чтобы их открывать. Ремесленник днем, под покровом тьмы Охотник за призраками становился вором. Но мало кто в эти дни мог похвастать более почтенным заработком.

– Как насчет пары слов, Госта? – спросил Скеллан, подходя к невысокому торговцу.

Не оборачиваясь к незнакомцу, заговорившему с ним, Охотник за призраками пробурчал:

– Забирай свои угрызения совести, они мне ни к чему. Я предпочитаю вообще выкинуть эти слова из своего словаря.

Он задумчиво поскреб правую ладонь. Госта то и дело беспокойно ерзал, переминался с ноги на ногу, безостановочно чесал различные части своего тела: затылок, щеку, макушку, мозоли на левой руке, бок, висок, складку за левым ухом и снова затылок.

– Брось, Госта, я вовсе не то имел в виду.

– Нет?

– Нет. – Скеллан придвинулся ближе. Охотник за призраками должен был серьезно воспринять поставленный перед ним вопрос. – Я хочу поговорить о Wiederauferstanden.

– Язык сломаешь, – буркнул ремесленник, стараясь не встречаться взглядом со Скелланом.

– Точно, так что давай называть их Восставшими мертвецами, если ты предпочитаешь слова попроще,