Предположительно (ЛП) - Джексон Тиффани Д. - Страница 44

— Здравствуй, Мэри.

Мать Алиссы стоит посреди комнаты. Призрак из моего прошлого, которого я боюсь больше всего. Она здесь для этого. Она здесь для того, чтобы отомстить. Она здесь для того, чтобы убить меня.

Весь мир останавливается. Я не знаю, что мне следует сделать или сказать. Если бы не Боб, я бы позволила ей то, о чем она мечтала все эти годы. Но сейчас... как мне отговорить ее от убийства? Полагаю, начать стоит с вежливости. Мама всегда учила меня этому.

— Я... просто... в смысле, я рада вас видеть.

Она фыркает и закатывает глаза.

— Не неси чушь, Мэри. Ты никогда не умела врать.

Расшифровка от 4 января. Допрос Мелиссы Ричардсон,

Матери Алиссы Ричардсон

Детектив: Ладно, давайте отмотаем немного назад и начнем с самого начала. Когда вы впервые встретили Даун Эддисон и ее дочь, Мэри?

Мелисса: Чуть больше года назад. Мы с мужем из Саванны, Вирджиния. Грега перевели работать сюда в Нью-Йорк. Думали, это будет увлекательным приключением. Мы жили здесь уже пару недель, когда коллега позвал его в свою церковь. Полагали, это поможет, ведь у нас не было здесь ни семьи, ни друзей. Жена пастора пригласила меня на их женские собрания, которые проходили по средам. Там я встретила Даун. Она сама подошла ко мне, чтобы представиться. Это было очень мило, очень напоминало наши южные традиции. Наверно... я почувствовала что-то... родное. Она была немного старше, но мы тут же нашли общий язык. И потом я встретила Мэри.

Детектив: И какой была Мэри?

Мелисса: Мэри всегда была тихой девочкой. Очень тихой, но умной.

Детектив: Как вы пришли к такому выводу?

Мелисса: Я раньше работала учителем начальных классов. Иногда проверяла домашнее задание Мэри. Невооруженным взглядом было видно, что оно для нее всегда было слишком легким. Я начала давать ей дополнительные тексты для чтения и задачи по математике. Плюс ко всему, Даун умом не блистала. Мэри всегда помогала ей со счетами и читала за нее. Как-то я пришла к ним домой, Даун тогда буквально зарылась с головой в квитанциях, пытаясь сообразить, сколько она должна. Мэри пришла и посчитала все в уме. На тот момент ей только исполнилось восемь.

Детектив: Как бы вы описали отношения Мэри с ее мамой?

Мелисса: Они были неразлучны. Где была одна, там и другая. Полагаю, я считала это немного странным. У этой маленькой девочки в окружении не было друзей или хотя бы просто ровесников, с которыми она могла бы играть.

Детектив: Вы с Даун были близки?

Мелисса: Я тогда только узнала, что беременна, и Даун... Она мне очень помогала. Они приходила раз в неделю с Мэри. Она готовила, убиралась, давала мне советы на счет витаминов и упражнений. Даже мне ноги массировала.

Детектив: После рождения Алиссы что-то изменилось?

Мелисса: Алисса... она была таким прекрасным ребенком. Она была... Простите... Простите.

Детектив: Не спешите.

Мелисса: Когда... когда мы принесли ее домой из роддома, Даун была с нами. Она приготовила нам ужин и помогала мне всю ночь. У меня были проблемы с кормлением. Алисса не хотела брать грудь. Даун же знала, что нужно делать. Мэри тоже там была... Я разрешила ей подержать ее. Никогда не видела, чтобы Мэри так широко улыбалась.

Детектив: Мэри нравилась Алисса?

Мелисса: Мэри обожала Алиссу. Она приносила ей свои игрушки. И даже помогала мне менять ей подгузники.

Детектив: То есть, никакой враждебности с ее стороны не ощущалось?

Мелисса: Нет. Совсем. Но она была такой молчаливой. Я никогда не могла понять, что у нее на уме.

Детектив: Алисса была капризным ребенком? Возникали ли с ней еще какие-нибудь проблемы, помимо кормления?

Мелисса: У нее были колики. Обычно давала ей укропную водичку, чтобы успокоить. Я оставила ее Даун в ту ночь. Она сказала, что не нуждается в этом. Назвала ее ведьминым соком.

Детектив: Простите, но я должен спросить, вы никогда не роняли Алиссу? Может, на нее что-то упало? Все, что угодно, что могло бы объяснить синяки? Может, ваш муж ее не удержал?

Мелисса: Нет. Никогда. Ни разу.

Детектив: Чисто ради любопытства, позвольте поинтересоваться, когда вы приехали в дом, вы не заметили ничего странного? Что-нибудь необычное?

Мелисса: Только Мэри. Она стояла в углу и просто смотрела на меня во все глаза. Я спросила, что случилось, а она ответила, что не знает.

Детектив: Почему вам показалось это странным?

Мелисса: Потому что вы не знаете Мэри. Она совсем не умеет врать.

— Боже, ты выросла красавицей. Ты совсем не похожа на свою мать.

Она здесь. Действительно стоит прямо передо мной. Я и забыла, что у Алиссы были ее глаза. Мне больно в них смотреть.

— Спасибо, — бормочу я.

Она подходит к дивану и плюхается на него. Я не шевелюсь. Мне слишком страшно сделать хоть что-то. Мне снились подобные сны. Они всегда оказывались кошмарами.

Мама называла миссис Ричардсон королевой красоты. Все из-за ее высокого роста, подтянутого тела, розовой кожи, больших голубых глаз и длинных коричневых волос. Мама всегда говорила, что у нее голливудская улыбка, но это никогда не было похоже на комплимент. Она любила носить самые разные цветастые платья, каблуки и краситься. Теперь эта женщина лишь поблекшая версия самой себя: у нее появилось пузико, волосы стали жидкими, а одета она была в джинсы и футболку. Ее потрескавшиеся губы даже гигиенической помады были лишены.

— Ну, тебе есть что сказать? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Хмм. Ходишь в школу?

— Вроде того.

— Не забываешь читать?

— Читаю каждый день.

Она не сводит с меня глаз. В моих воспоминаниях она была выше. Или, может, это я изменилась.

— О чем думаешь?

Она часто спрашивала меня об этом, когда я была маленькой. И всегда смеялась и начинала петь: «Мэри, Мэри, милый мой ягненок. Что же творится в твоей маленький головке?» И я всегда честно отвечала ей.

— Вы... вы никогда не навещали меня, — говорю я, прикусывая нижнюю губу.

Мама Алиссы наклоняет голову в сторону и хмурится.

— Повтори-ка.

Мои горло сковывает железными цепями, и я хочу спрятаться в глубинах своего подсознания. Даже спустя столько лет до сих пор не могу понять, как можно настолько бояться человека, но при этом отчаянно нуждаться в нем.

— Мама говорила, что вы... навестите меня. Когда все... закончится. Но вы этого не сделали.

Миссис Ричардсон наклоняет голову в другую сторону и долгое время молча изучает меня, будто я какая-то диковинная картина. Боже мой, как я могла такое ляпнуть! Ее реакция ясно дает понять, насколько глупо это было.

Из нее вырывается усталый смешок, и она вздыхает.

— Я убью твоего сына.

Она говорит об этом так, будто это общеизвестный факт. Должно быть, мне послышалось.

— Что?

— Судя по форме твоего живота, у тебя мальчик. Когда он родится, я его убью. Сначала удушу его таблетками, а потом буду бить, пока не останется ничего, кроме черно-синего месива. Тебе же придется заказывать маленький гробик, специально под его размер, потому что в массовой продаже их нет. У тебя будет недостаточно фотографий для похорон, потому что твой ребенок не успеет прожить достаточно долго. Он будет всего лишь трехмесячным малышом.

Меня вот-вот вырвет. Я чувствую это. Мои колени подгибаются, и я сажусь на пол.

— Так что, да. Я убью твое дитя, — говорит она. — И потом, когда меня посадят, ты придешь навестить меня?