Предположительно (ЛП) - Джексон Тиффани Д. - Страница 9

9

— Что ты натворила? — спрашивает Новенькая, и все взгляды в комнате тут же обращаются к ней. Она впервые заговорила. Думаю, она сама этого от себя не ожидала.

— Чина любит калечить людям лица. Чисто по приколу, — хихикает Келли.

— Слышь, не лезь не в свои гр*банные дела!

— А ты заставь меня, лесбийская тварина!

— Воу, воу, воу, дамы! Следите за своим языком! Мы же говорили об этом.

Комната взрывается криками, но я не двигаюсь с места. Думаю о том, как заботилась о своей маме. За ней необходимо было присматривать. Особенно, когда наступали особенные дни.

Я упала с крыши небоскреба.

По крайней мере, чувствовала себя именно так. Слетев со своей койки, прямо навстречу верной смерти. Вот только я не упала, меня скинули. Мои ноги сильно ударяются о пол, утратив свою способность удерживать равновесие, глаза все еще сомкнуты в полудреме. Я с трудом поднимаюсь на ноги, а затем меня вытаскивают из комнаты.

— Иди сюда, сейчас же!

Мисс Штейн настолько сильно сжимает мою руку, что там остаются следы полумесяцев от ее ногтей. Кровь под ними пульсирует, готовясь в любой момент прорваться сквозь тонкую кожу. Она закидывает меня в ванную, я все еще щурюсь, пытаясь сбросить остатки сна. В одной руке у меня оказывается черная швабра, а в другой — заплесневелая волосатая губка. А ведь солнце еще даже не встало.

— Ну, не стой, как истукан, — выкрикивает она из коридора. — Давай, за уборку!

Мы, не отрываясь, смотрим друг на друга, потому что она знает, что на этой неделе я дежурная по кухне. Она знает, что я не должна мыть ванну. Но это наказание. Она должна была что-то сделать. Она не может позволить мне перехитрить себя. Не на виду у остальных.

— Поживей! Я хочу, чтобы этот сартир сиял!

Мои руки сжимают швабру, готовые в любой момент запихать ее в ее жирный рот. Но потом я вспоминаю свою камеру в детской тюрьме и медленно поворачиваюсь к унитазу и поднимаю сидение. Кольцо из дерьма крупными брызгами покрывает весь ободок. На мгновение, когда эти зловония ударяют по моему чувствительному носу, я испытываю резкий приступ тошноты.

— Оххх, избавь меня от своего нытья! Это твоя же чертова еда! Вот, добавь немного отбеливателя.

Она заливает какое-то моющее средство в тазик, и оно летит на мою пижаму. Мой ужин поднимается все выше и выше по моему горлу, хот доги и брокколи. Моя спина выгибается, когда начинаю счищать губкой дерьмо и чувствую, что это не к добру. Мои глаза настолько слезятся от внезапного приступа кашля, что почти ничего не вижу. Здесь слишком душно... Мне нужен свежий воздух.

— Помой губку. Ей хорошо ванны прочищать. И вынеси этот мусор. Ну, и несет же здесь! Быстрее, Мэри, я не могу торчать здесь весь день!

Мусор пропах старыми прокладками с запекшейся кровью и пустыми банками из-под крема Киши. Эта смесь наносит сокрушительный удар по моему желудку, и я напрягаюсь так сильно, что в груди начинает болеть. БУМ! Розово-белая рвота извергается на мои босые ноги. Склизкая масса просачивается сквозь мои пальцы, даже несмотря на то, что не переварившиеся кусочки все еще свисают с моих губ.

— Фуу! Мэри, это отвратительно! Ладно, тебе в любом случае нужно было помыть пол. Вот, используй это моющее средство. И давай, чтобы полы сияли!

Интервью с офицером по исправительным вопросам в Бедфорд-Хиллс: Анонимно

Маленькая черная девчонка, которая убила какую-то белую малютку? Мужик, да этот ребенок был звездой. Ее лицо красовалось в каждом чертовом выпуске новостей! В этом и заключалась проблема. Она не могла оставаться в следственном изоляторе для подростков, и к взрослым ее поместить было нельзя. Что вы прикажите делать с ребенком, который убил младенца? Куда ее отправить? Чем ее кормить и когда? Никто не знал. И как отпустить десятилетнюю девочку скакать по тюремному двору? Так что да, она провела кучу времени в карцере, но если они не знали, куда ее деть, то откуда это было знать нам? Не похоже, что она стала безумнее, чем уже была. Если спросите меня, мы сделали ей одолжение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пришло время ужина. Сегодня у нас макароны с сыром, приготовленные с помощью порошкообразной смеси и воды. Это напоминает мне о моей первой трапезе в детской тюрьме. Подается с консервированным горошком и морковью на голубой квадратной пластиковой тарелке. Проще говоря, еда быстрого приготовления. Я никогда прежде ее не ела, а уж тем более никогда не ела макароны с сыром быстрого приготовления. Периодически, видела их в рекламе, которая прерывала просмотр моих мультиков, но мама всегда «пфыкала» и говорила: «Это все такой вздор. Одни консерванты и химикаты... тебе нравятся мамины макароны с сыром, правда же, малышка?»

Мама готовила самые лучшие в мире макароны с сыром. Самую лучшую жаренную курочку, самые лучшие салаты. Я скучаю по ее еде больше, чем по ней самой. Она умела готовить практически все и всегда ругалась на «фальшивую еду». Проблема заключалась в том, что для того, чтобы купить «настоящую еду» необходимо иметь средства. Она же предпочитала голодать, чем съесть лапшу быстрого приготовления. Так что мы голодали. И часто.

После ужина и уборки, все бегут в комнату к телевизору, чтобы посмотреть какое-нибудь реалити-шоу. Я не психолог, но что-то мне подсказывает, что для девушек со взрывными характерами, смотреть, как взрослые тетки дубасят друг друга — не лучшая затея. Моя любимая передача — «Закон и порядок: специальный корпус», но здесь никто, кроме меня, ее не любит.

— Это такой бред! Копам на все наплевать!

— Все их расследования — полная ахинея. Мне не предлагали никакой сделки!

Но я не думаю, что это все выдумка. Этого быть не может. Детектив Оливия Бенсон, женщина полицейский, она выглядит такой, даже не знаю, умной и невероятно милой. Она всегда чувствует, когда кто-то врет. Всегда заводит дружбу с жертвами и не останавливается, пока ни найдет настоящего преступника. Иногда, я воображаю, что было бы, работай она над моим делом.

Она бы сказала: «Мэри, все хорошо. Я знаю, что ты не убивала эту чудесную малютку. Нутром чую, что не убивала. И я обещаю тебе, что не успокоюсь, пока ни докопаюсь до правды.» Через неделю меня бы отпустили, потому что ее чутье никогда ее не подводит. Возможно, я даже поселилась бы в доме Бенсон, потому что она бы прониклась ко мне и хотела бы защитить. Она бы удочерила меня? Правда же? Черт, моя жизнь сложилась бы иначе, попадись мне она, а не то мужчина, который дал мне чизбургер.

Принимая душ, нахожу еще одну веснушку. Или родинку, я не уверена. Это уже двадцать третья. Я такая бледная и костлявая, что меня с трудом можно назвать «чернокожим ребенком». Не возражаю, просто мне любопытно, был ли мой папа белым. Каждый раз, когда спрашивала о нем у мамы, она вела себя так, будто я сумасшедшая и говорила: «О чем ты? Рей — твой отец».

Рамон, «Рей», мой отчим номер два, был полутораметровым доминиканцем. Даже мама была выше него, но его роста хватало, чтобы избивать ее двадцать четыре часа семь дней в неделю. Его кожа была цвета пшеничных тостов, намазанных медом, а очки, которые он носил слетали и разбивались вдребезги каждый раз, когда он приходил домой пьяным. Еще у него отсутствовало четыре передних зуба. Я была ни капли не похожа на Рея. И слава Богу.

Но мой настоящий папа, он где-то рядом, он все еще ищет меня. Никому не хочется быть тем самым ребенком в приюте, ожидающим, пока его найдут его настоящие родители, как Энни9. Но иногда, по ночам, я думаю о нем. В моих мечтах он высокий, богатый, привлекательный белый мужчина. Он подъедет на своем лимузине, выйдет навстречу ко мне, сожмет в своих объятиях и скажет: «Я ждал тебя всю свою жизнь.» А потом, он спасет меня от этого места и от мамы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В темном углу подвала есть два компьютера, которыми нам разрешено пользоваться по тридцать минут в день. Именно там я нашла прячущуюся Новенькую. Может, мне стоит поговорить с ней? Почему нет? Здесь только мы, а, по сравнению с остальными, она просто разваренная макаронина.