Лавка древностей - Диккенс Чарльз - Страница 127

— Прошу вас, сударыня, — сказал одинокий джентльмен, решивший встретиться с ней с глазу на глаз. — Садитесь.

Сара опустилась на стул и замерла на нем, прямая как палка, с удивлением признав в таинственном корреспонденте своего жильца.

— Вы не ожидали увидеть меня здесь? — спросил одинокий джентльмен — Я не задумывалась над тем, кого здесь увижу, — отрезала красавица. — Приглашают, значит есть какое-то дело. Если вы собираетесь переехать от нас, то предупредите брата или уплатите деньги вперед. Это все очень просто. От своих обязательств вы не откажетесь, а нам безразлично — что предупреждение о выезде, что наличные.

— Весьма признателен за хорошее мнение обо мне, — сказал одинокий джентльмен. — В остальном я тоже с вами согласен. Но нам надо побеседовать не об этом.

— Вот как? Тогда будьте любезны изложить свое дело. Вы начинаете тяжбу с кем-нибудь?

— Совершенно верно. Это имеет некоторое касательство к суду.

— Прекрасно! — сказала мисс Салли. — Я вполне могу заменить брата. Приму от вас любое поручение, дам любой совет.

— Поскольку в этом деле заинтересованы, кроме меня, и другие лица, — сказал одинокий джентльмен, поднимаясь из-за стола и отворяя дверь в соседнюю комнату, — пусть они тоже примут участие в нашей беседе. Джентльмены, мисс Брасс пришла!

Мистер Гарленд с нотариусом — оба очень серьезные, суровые — присоединились к ним и, сев по правую и по левую руку от одинокого джентльмена, образовали полукруг, в центре которого оказалась прижатая в угол кроткая Сара. Очутившись в таком положении, ее братец Самсон несомненно проявил бы признаки растерянности и тревоги, но она — образец выдержки — ограничилась лишь тем, что вынула из кармана свою жестяную табакерку и преспокойно взяла из нее понюшку табаку.

— Мисс Брасс, — сказал нотариус, выступивший первым в эту критическую минуту. — Люди нашего с вами ремесла при желании могут прекрасно понять друг друга без лишних слов. Не так давно вы давали объявление о сбежавшей служанке.

— Давала, — ответила мисс Салли, вдруг заливаясь краской. — Ну, и что же из этого?

— Она отыскалась, сударыня, — сказал нотариус и размашистым движением вынул носовой платок из кармана. — Она отыскалась.

— Кто же ее отыскал? — быстро проговорила Сара.

— Мы, сударыня, — мы втроем. И, к сожалению, всего лишь вчера вечером, не то вам пришлось бы встретиться с нами гораздо раньше.

— Ну вот, теперь мы встретились, — сказала мисс Брасс и скрестила руки на груди, видимо решив отпираться от всего до последнего издыхания. — Чем же вы собираетесь меня удивить? Что вам взбрело в голову? Что-нибудь насчет этой девчонки? А доказательства где? Где доказательства? Вы говорите, будто нашли ее! А я скажу, кого вы нашли (если вам самим это невдомек),вы нашли хитрую, лживую, вороватую, подлую дрянь, такую дрянь, какой еще свет не видывал! Где она, здесь? И мисс Салли зорко посмотрела по сторонам.

— Здесь ее нет, — ответил нотариус. — Но она находится в надежном пристанище.

— Ха! — вырвалось у Салли, и она с такой яростью захватила пальцами щепотку табака, точно это был не табак, а нос маленькой служанки. — Теперь ее ждет еще более надежное пристанище, ручаюсь вам!

— Будем надеяться, — ответил нотариус. — А признайтесь, когда она убежала, вы не вспомнили, что от вашей кухонной двери было два ключа?

Мисс Салли угостилась понюшкой табаку и, склонив голову набок, бросила пронзительный взгляд на своего собеседника, хотя губы у нее свело судорогой.

— Два ключа, — повторил нотариус. — И, пользуясь вторым ключом, ваша служанка имела возможность бродить по всему дому, когда вы думали, что она сидит взаперти, и подслушивать некоторые строго секретные беседы, в числе прочих ту самую беседу, содержание которой вы услышите сегодня из ее уст в присутствии судьи. Вам ясно, о чем я говорю? О той беседе, что велась между вами и мистером Брассом перед тем, как несчастный, ни в чем не повинный юноша был якобы уличен в краже — уличен настолько чудовищным способом, что я готов применить к участникам этого сговора те же эпитеты, которые вы давеча обрушили на голову жалкой маленькой свидетельницы вашего злодеяния, а вдобавок присовокуплю к ним ряд других, куда более выразительных.

Салли взяла еще одну понюшку, храня поразительное спокойствие. И все же это разоблачение явно застало ее врасплох, так как она, должно быть, ожидала совсем других упреков по поводу маленькой служанки.

— Я вижу, мисс Брасс, вижу, как вы умеете владеть собой, — продолжал нотариус. — Но вам теперь понятно, что благодаря чистой случайности, которую никто из вас не мог предусмотреть, этот гнусный сговор раскрыт, и двое его участников должны будут предстать перед судом. Мне вряд ли стоит распространяться о наказании, ожидающем вас, вы сами прекрасно об этом осведомлены. Но я хочу кое-что предложить вам. Вы имеете честь быть сестрой одного из величайших подлецов, по которому давно плачет веревка, и, если мне будет дозволено так отозваться о леди, достойны его во всех отношениях. Но с вами двумя связано третье лицо — негодяй по имени Квилп, главный вдохновитель этого дьявольского замысла, а он, как я полагаю, стоит вас обоих вместе взятых. И вот, памятуя о нем, мисс Брасс, не откажите нам в любезности рассказать, как все это было. Имейте в виду, что, подчиняясь нашим настояниям, вы поставите себя в безопасное и выгодное положение — в противоположность теперешнему, весьма незавидному, — да и брату своему не повредите, поскольку у нас, как вы сами могли убедиться, улик вполне достаточно. Не стану утверждать, будто нами движет милосердие, когда мы указываем вам этот путь как наилучший (ибо, откровенно говоря, жалеть вас не за что), но другого выхода у нас нет. В такого рода делах, — добавил мистер Уизерден, вынимая из кармана часы, — драгоценна каждая минута. Будьте же любезны, сударыня, сообщить нам о своем решении как можно скорее.

Мисс Брасс с улыбкой посмотрела на каждого из них по очереди, взяла одну за другой еще две-три понюшки, а потом долго водила по дну табакерки большим и указательным пальцами, собирая остатки табака. Отправив в нос и эту последнюю щепотку и не спеша спрятав табакерку в карман, она спросила: — Я должна дать ответ сразу?

— Да, — сказал мистер Уизерден.

Очаровательное создание только успело открыть рот, как вдруг одновременно с этим открылась и дверь и из-за нее выглянула голова Самсона Брасса.

— Прошу прощения, — скороговоркой выпалил этот джентльмен. — Подожди минутку!

Не обращая внимания на удивленные взгляды, которыми его встретили, он проскользнул в комнату, затворил за собой дверь, раболепно поцеловал свою засаленную перчатку, точно это был чей-то священный прах, и униженно изогнул стан.

— Сара, — сказал Брасс. — Будь добра, помолчи и дай ответить мне. Джентльмены, если б я осмелился выразить, как ликует мое сердце при виде таких достойных людей, которые — все трое — воодушевлены одной мыслью, горят одним желанием, вы не поверили бы мне. Но хоть я и несчастное существо, джентльмены, и… и даже преступное существо… не знаю, позволительно ли употреблять столь резкие выражения в вашем обществе… все же природа наделила меня человеческими чувствами. Как сказал один поэт, чувства — удел всех людей. И если б он был просто-напросто свиньей, джентльмены, и, будучи свиньей, подарил нас таким перлом, — все равно бессмертие ему обеспечено!

— Если ты не круглый идиот, — оборвала его мисс Брасс, — замолчи сию же минуту.

— Сара, душенька, — обратился к ней Самсон, — премного тебе благодарен. Но разреши мне излагать свои мысли так, как я найду нужным. Мистер Уизерден, сэр, у вас упадет платок… позвольте, я…

Мистер Брасс сделал шаг вперед, намереваясь исправить этот непорядок, но нотариус брезгливо отстранился от него. Стряпчий, внешность которого была на сей раз еще привлекательнее, чем всегда, по причине исцарапанной физиономии, зеленого козырька над одним глазом и безжалостно помятой шляпы, замер на месте и с жалкой улыбкой осмотрелся по сторонам.