Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 106

– А теперь? Теперь вы что-нибудь видите? Стену осветила взошедшая луна, но Хранители не заметили никаких изменений – сначала. А потом на поверхности Стены появились тонкие серебристые линии, стали постепенно ярче, отчетливей, и вскоре глазам изумленных путников открылся искусно выполненный рисунок.

Вверху аркой выгибалась надпись из прихотливо сплетенных эльфийских букв; под надписью виднелись молот и наковальня, увенчанные короной с семью звездами; опиралась арочная надпись на дубы, точь-в-точь как те, что росли у Стены; а между дубами сияла звезда, окруженная ореолом расходящихся лучей.

– Эмблема Дарина! – воскликнул Гимли, показав на молот с наковальней и корону.

– И символ Остранны, – сказал Леголас.

– И Звезда Феанора, – добавил Гэндальф, разглядывая обрамленную лучами звезду. – Мы не видели рисунка, ибо древний ночельф, которым расписаны Западные Ворота, оживает лишь в свете луны или звезд под звуки староэльфийского языка, давно забытого народами Средиземья. Я и сам с трудом припомнил слова, оживившие под моими пальцами рисунок.

– А что здесь написано? – спросил Фродо Гэндальфа. – Я вроде знаю эльфийские руны, но эту надпись прочитать не могу.

– Ничего удивительного, – ответил Гэндальф, – ибо это староэльфийский язык. А Бильбо учил тебя новоэльфийскому. Мне-то староэльфийский понятен, да тут не написано самого главного. Вот что здесь сказано – я перевожу: Западные Ворота Марийского Государя Дарина открывает заветное заклинание, друг. Скажи, и войдешь. А ниже, мелкими буквами, написано: Я, Нарви, сработал эти Ворота, Наговор запечатлел Селебримбэр из Остранны.

– А что это значит – «скажи, и войдешь»? – поинтересовался Мерри. Гимли ответил:

– Если ты друг, скажи заклинание, и Ворота откроются и ты войдешь.

– Я тоже думаю, – проговорил Гэндальф, – что эти Ворота подчиняются заклинанию. Иногда Ворота, сработанные гномами, открываются только в особых обстоятельствах; иногда – только перед особо избранными; а иногда только особо избранные в особых обстоятельствах могут их отпереть, ибо они запираются на замок. У этих-то замка, мне кажется, нет. Их делали для друзей и не считали тайными. Они обыкновенно были открыты, и стражники мирно сидели под деревьями. А если Ворота порой закрывали, то они отворялись при звуках заклинания: механических запоров у Ворот не было. Правильно я понял эту надпись, Гимли?

– Совершенно правильно, – подтвердил гном. – Но слова заклинания, к несчастью, забыты. Ибо род Нарви давно угас.

– Да разве ты-то не знаешь заклинания? – ошарашенно спросил у Гэндальфа Боромир.

– Нет, не знаю, – ответил Гэндальф.

Хранители с испугом посмотрели на мага, лишь один Арагорн остался спокойным, ибо он не раз путешествовал с Гэндальфом и верил, что тот откроет Ворота.

– Тогда зачем же мы сюда пришли? – с тревожной злостью вскричал Боромир. – Ты говорил, что спускался в Морию, что прошел ее насквозь… и не знаешь, где вход?

– Я знаю, где вход, и привел вас к нему, – бесстрастно ответил гондорцу Гэндальф, но его глаза недобро блеснули. – Я не знаю заветного заклинания – пока. Ты спрашиваешь, зачем мы сюда пришли? Отвечаю: чтобы нас не сожрали волколаки. Но ты задал мне еще один вопрос. И в ответ мне придется спросить у тебя: не усомнился ли ты в моих словах, Боромир? – Тот промолчал, и Гэндальф смягчился. – Я спускался в Морию с востока, из Черноречья, а не отсюда, – спокойно объяснил он. – Западные Ворота открываются наружу, изнутри на них надо легонько нажать, и они откроются, как обычные двери; а тот, кто стоит перед ними здесь, должен произнести заветное заклинание, иначе отсюда в Морию не проникнешь.

– Так что же нам делать? – спросил мага Пин, словно бы напряженного разговора и не было.

– Тебе – побиться о Ворота головой, – ответил Гэндальф, – авось сломаются. А мне – отдохнуть от бестолковых вопросов и постараться вспомнить ключевые слова.

Было время, – пробормотал маг, – когда они сами приходили мне в голову. Да я и сейчас их вроде бы не забыл. Западные Ворота прорубили для друзей – заклинание должно быть очень простым. А на каком языке? Наверняка на эльфийском…

Гэндальф опять подошел к Стене и дотронулся Жезлом до Звезды Феанора.

Аннон эдэлен эдро до аммин,

Фэннас ноготрим асто бет ламмин! – негромко, но звучно проговорил он. Серебристый рисунок немного потускнел, однако Стена осталась монолитной.

Маг повторил те же самые слова в других сочетаниях – и ничего не добился. Перепробовал много иных заклинаний, говорил то негромко и медленно, нараспев, то громко и повелительно, тоном приказа, произносил отдельные эльфийские слова и длинные, странно звучавшие фразы – отвесные утесы оставались недвижными, и лишь тьма скрадывала их резкие очертания. От озера подувал промозглый ветер, в небе зажигались все новые звезды, а Ворота по-прежнему были закрыты.

Гэндальф опять отступил от Стены и, шагнув к ней, резко скомандовал:

– Эдро!

Потом он повторил это слово – «откройся!» – на всех без исключения западных языках, однако опять ничего не добился, в гневе отбросил свой Магический Жезл и молча сел на обломок скалы.

И тотчас же в черной ночной тишине послышалось отдаленное завывание волколаков. Тревожно всхрапнул испуганный Билл, но Сэм подошел к нему, что-то прошептал, почесал за ухом, и пони притих.

– Как бы он со страху куда-нибудь не удрал, держи его крепче, – сказал Боромир. – Похоже, что он еще нам понадобится… если нас не разыщут здесь волколаки. Проклятая лужа! – Боромир нагнулся, поднял камень и швырнул его в озеро.

Вода проглотила брошенный камень с утробным, приглушенно чавкнувшим всплеском, – а в ответ озеро вспузырилось, забулькало, и от того места, где утонул камень, по воде разбежалась круговая рябь.

– Что ты делаешь, Боромир! – всполошился Фродо. – Тут и так-то страшно! – Фродо поежился. – Этот гиблый пруд… он страшней волколаков, страшней Мории, а ты его баламутишь!

– Бежать отсюда надо, – пробормотал Мерри.

– Когда же Гэндальф откроет Ворота? – дрожащим голосом спросил Пин.

А Гэндальф, казалось, не замечал своих спутников. Он сидел, поставив локти на колени и обхватив ладонями склоненную голову – то ли задумавшись, то ли отчаявшись. Опять послышался вой волколаков. Раскатившаяся по озеру круговая зыбь злобно лизнула каменистый берег.