Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 118

118

Путники спустились вслед за Леголасом. Фродо вступил в прохладную воду эээ– здесь, на перекате, река была мелкой – и ощутил, что уныние, грусть, усталость, память о потерях и страх перед будущим как по волшебству оставили его.

Хранители медленно перешли Белогривку (из нее не хотелось выбираться быстро), вскарабкались на обрывистый правый берег, приготовили еду и спокойно поели, а Леголас рассказал им несколько преданий о Кветлориэне древних времен, когда весь мир Средиземья был светел и над шелковыми лугами Великой Реки ясно спали звезды и солнце.

Когда он умолк, в ночной тишине послышался монотонный шум водопада, и постепенно Хранителям стало казаться, что они различают голоса эльфов, поющих какую-то грустную песню.

– Эту речку назвали Белогривкой люди, – после долгой паузы сказал Леголас, – а по-эльфийски она называется Нимродэль, что значит Дева с белыми волосами. Про нее сложена печальная песня, и мы часто поем ее на нашем северном наречии, потому что сложили эту песню у нас, но эльфы Элронда тоже ее поют – на всеобщем языке, – и вот как она звучит:

Расцветом утренних надежд, Звездою заревой, В светлейшей белизне одежд - С каймою золотой, Сияя, будто лунный след Перед ненастьем дня, От тленья угасавших лет Кветлориэн храня, Ясна, лучиста, как листок На ясене весной, Свободна, словно ветерок В бескрайности степной, Над серебристою рекой Бродила Нимродэль, И смех ее в тиши лесной Звенел, как птичья трель. Но засыпает серый прах Следы ее шагов. Ушла – и сгинула в горах, Когда у берегов За цепью золотистых скал, Где жарок небоскат, Ее корабль эльфийский ждал - Ждал много дней подряд. Но тщетно ждали моряки И Эмрос – рулевой; Однажды ночью ветерки Скрутились в грозовой, Изодранный громами шквал, И он взъярил отлив, И вмиг корабль на юг угнал, Едва не утопив. И в клочьях пены штормовой Лишь очертанья гор Увидел утром рулевой. И проклял он с тех пор И вероломство кораблей, И горечь перемен - Удел бессмертных королей, - И вечный Лориэн. И, словно чайка в небесах, Метнулся он за борт И с ветром в светлых волосах Поплыл, как лебедь, в порт. Где южные закаты спят И брезжится заря Эльфийского пути назад В Предвечные Края. Но Запад и Восток молчат О древнем короле, И смог ли он доплыть назад, Не знают на земле…

Голос у Леголаса неожиданно пресекся.

– Дальше я петь не могу, – сказал он. – Это только часть нашей давней песни, но остального я, к сожалению, на память не знаю. Песня очень грустная: она рассказывает о том, как Кветлориэн затопила печаль, когда морийцы, добывая мифрил, невольно разбудили злое лиходейство, а Нимродэль погибла в Белых горах…

– Гномы не совершали никаких лиходейств! – перебив Леголаса, воскликнул Гимли.

– Правильно, я и не сказал – совершили, – откликнулся эльф, – я сказал – разбудили. Лиходейство бессильно перед Перворожденными, но, когда оно проснулось, многие эльфы решили покинуть Кветлориэн – Лориэн Цветущий на всеобщем языке, – и по дороге к Морю Нимродэль погибла…

Говорят, – помолчав, продолжал Леголас, – что Нимродэль, как и все лориэнские эльфы, жила на вершине громадного дерева, недаром эльфов из Кветлориэна называют древесянами, или галадриэммами. Возможно, они и сейчас так живут, ибо в глубине Лориэнского Леса растут редкостно могучие деревья.

– Должен признаться, – подал голос Гимли, – что на дереве я чувствовал бы себя спокойней. – Он покосился в сторону Мглистого. – Меня не обрадует встреча с орками.

– Гимли прав, – сказал Арагорн. – Ведь мы сидим у самой дороги, а мелкая речка орков не остановит. Надо попробовать забраться на дерево.

Хранители не стали возвращаться на дорогу, а пошли по правому берегу реки, сворачивая к западу, в чащу леса. После слияния Серебрянки и Белогривки, у группы особенно мощных деревьев – из-за пышных крон лишь угадывалась их огромная высота, – Леголас остановился и предложил своим спутникам:

– Подождите меня, я влезу на дерево и посмотрю, какая у него вершина. Вдруг нам удастся скоротать там ночь? Мне не привыкать к лесным гигантам… правда, о мэллорнах – исполинских ясенях – я слышал только в старинных легендах.

– Не знаю, как ты, – отозвался Пин, – а я не умею спать на деревьях, даже легендарных. Я ведь не птица!

– Ну так вырой нору, – сказал ему Леголас. – Но если ты хочешь спастись от орков, не теряй времени и забирайся поглубже! – Эльф подпрыгнул, ухватился за ветку… и, тотчас отпустив ее, соскочил на землю. Ибо сверху, из золотистой тьмы, раздался повелительный окрик:

– Дара!

– Не шевелитесь, – шепнул Хранителям Леголас. Вверху послышался мелодичный смех, а потом негромкий, но звонкий голос произнес несколько непонятных слов. Леголас ответил на том же языке.

– Кто он и что он говорит? – спросил Пин.

– Эльф! – мгновенно догадался Сэм. – Ты. что, не слышишь, какой у него голос?

– Да, это эльф, – подтвердил Леголас. -Он говорит на лориэнском наречии. По его словам, ты так громко пыхтишь, что тебя и зажмурившись можно подстрелить. – У Сэма от страха перехватило дыхание. Между тем лориэнец заговорил снова. – Он сказал, – начал переводить Леголас, – что мы у друзей и бояться нам нечего… Он узнал во мне северного сородича… Да ему и про Фродо, оказывается, известно… Он предлагает Фродо и мне залезть на дерево, чтобы познакомиться… А остальных просит подождать внизу.