Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 124

– Враг из багровых подгорных глубин, – добавил с подавленным испугом Леголас.

– Глубинный Ужас, разбуженный гномами, или Великое Лихо Дарина, – не скрывая страха, пробормотал Гимли.

– Мы издавна знали, что в недрах Карадраса таится страшный Багровый Враг, – посмотрев на Гимли, сказал Селербэрн. – Так, значит, гномы опять его растревожили? Жаль, что я допустил тебя в Лориэн… тебя и всех, кто с тобою пришел. А Гэндальфа следовало бы назвать безумцем – ибо спуститься в Морию мог только безумец! – но он был Мудрым… и не мне судить, обуяло ли его напоследок безумие.

– Гэндальф Серый, – вмешалась Галадриэль, – никогда не совершал безумных поступков, а тем, кого он вел через Морию, были неизвестны все его замыслы. И уж, во всяком случае, за поступки Гэндальфа можно винить лишь Гэндальфа! А гномы… Скажи, если бы народу Лориэна пришлось покинуть Благословенный Край и спустя много лет кто-нибудь из нас, например Владыка Селербэрн Мудрый, смог бы снова побывать в Лориэне, – разве он упустил бы такую возможность? – Галадриэль умолкла, а потом заговорила, словно бы вспоминая древнюю летопись: – Непроглядна вода Келед-Зарама и холодны как лед ключи Кибель-Налы. Но, пока не проснулся Глубинный Ужас, чудесные чертоги славного Казад-Дума были ярко освещены и жарко натоплены… – Плавная речь Владычицы пресеклась, но на ее губах расцвела улыбка. И гневный, угрюмо нахмурившийся Гимли вдруг увидел в глазах своих мнимых врагов дружеское сочувствие и участливую любовь. Он растерянно – а потом благодарно – улыбнулся, встал и, поклонившись, звонко ответил:

– Однако Золотые Леса Лориэна прекрасней мраморных чертогов Мории, а сверкающие сокровища Морийского царства меркнут пред красотою Лориэнской Владычицы!

Эльфы и Хранители долго молчали. Наконец Селербэрн заговорил снова:

– Простите меня за резкие слова! Они рождены горечью и тревогой. Мы постараемся вам всем помочь – каждому из вас, – и особенно тому, кто взвалил на себя тягчайшее бремя.

– Нам известно, зачем вы отправились в поход, – посмотрев на Фродо, сказала Галадриэль, – и хотя я не знаю, как он закончится, но надеюсь все же, что Гэндальф не зря упорно вел Хранителей к Лориэну. Ибо народ Благословенного Края живет на востоке с Начальной Поры, и нам знакомы уловки злодейства гораздо лучше, чем другим средиземцам.

Мы переправились через горы еще до того, как пали первые западные твердыни, и с тех пор обреченно, без надежды на победу, однако не отступая, сдерживаем Зло. Это я собрала в начале эпохи Первый Совет Светлых Сил Средиземья – потом его назвали Советом Мудрых, – и, если б тогда, как я предлагала, Верховным Мудрецом Совета стал Гэндальф, жизнь, возможно, пошла бы иначе. А впрочем, для Средиземья не все еще потеряно: многое зависит от вашего Похода, и я думаю, что сумею кое в чем вам помочь, ибо мне открыто не только минувшее, не только то, что происходит сейчас, но отчасти и то, что должно случиться. А пока я скажу вам, что ваш Поход – это путь над пропастью по лезвию ножа; вас, а с вами и все Средиземье погубит первый же неверный шаг и спасет лишь взаимная верность.

Потом, словно связывая Хранителей воедино. Владычица медленно обвела их взглядом – они ощущали, что не могут пошевелиться, пока она сама не опустила глаза, – и после паузы успокоенно сказала:

– А теперь вас всех ожидает отдых.

Хранители вздохнули – облегченно и устало. Сначала, под завораживающим взглядом Владычицы, каждого из них, кроме Леголаса и Арагорна, охватило тревожное недоверие к себе (Сэм, тот даже мучительно покраснел), а сейчас вдруг сковала спокойная усталость.

– Доброй вам ночи, – проговорил Селербэрн. – Вы измучены горем и тяжкими злоключениями, но мы поможем вам набраться сил для борьбы с бесчисленными слугами Зла.

Этой ночью, к радости четверки хоббитов, Хранителям не пришлось забираться на дерево. Эльфы разбили у фонтана шатер, приготовили для гостей удобные постели и, пожелав им спокойного сна, удалились. Когда затихли голоса эльфов, путники обсудили вчерашнюю ночевку, вспомнили Курган великого Эмроса, поговорили о нынешних Владыках Лориэна, но ни словом не обмолвились о событиях в Мории – для этого у них пока не было сил.

– Скажи-ка, а почему ты покраснел у Владычицы? – вдруг спросил Сэма любопытный Пин. – Эльфы-хозяева могли подумать, что ты замышляешь какое-то лиходейство. Надеюсь, в твоей лиходейской голове не таится ничего особенно опасного – кроме гнусной кражи моего одеяла?

– Да разве от нее одеяло-то загородит? – не ответив на шутку, проворчал Сэм. – Она же мне прямо в душу заглянула! Глядит и спрашивает – а что ты, мол, сделаешь, если я предложу тебе отправиться в Хоббитанию? Да еще и садик с домиком посулила!

– Вот так штука! – изумился Пик. – Она ведь и мне… Ну да что там рассказывать, – оборвал он себя и смущенно умолк.

Оказалось, что каждому участнику похода, как поняли, глядя друг на друга, Хранители, был предложен ясный, но безжалостный выбор между верностью и самой заветной мечтой: переложи смертельно опасную борьбу со Всеобщим Врагом на чужие плечи, сверни с дороги – и мечта сбудется.

– Да уж, рассказывать, пожалуй, не стоит, – пробормотал Гимли и тоже умолк.

– А по-моему, стоит, – возразил Боромир. – Быть может, Владычица хотела нас испытать с неведомыми нам, но добрыми замыслами… И все же зачем она нас искушала? Зачем столь искусно внушила нам веру, что может выполнить свои обещания? Не затем ли, чтоб выведать все наши мысли?.. Я-то, конечно, не стал ее слушать. Верность слову – закон для гондорца… – Однако Хранители так и не узнали, что же ему-то пообещала Владычица, ибо он резко переключился на Фродо: – А чем Владычица прельщала тебя?

Фродо не захотел отвечать Боромиру.

– Об этом, я думаю, не нужно рассказывать, – убежденно повторил он за Пином и Гимли.

– Будь начеку! – посоветовал ему гондорец. – Неизвестно, какие у нее намерения…

– Известно! – перебил Боромира Арагорн. – А вот ты не знаешь, о чем говоришь. На этой земле нет места Злу: оно умирает даже в помыслах лиходеев, если они приносят его с собой… правда, порою погибают и лиходеи – но только те, для которых Зло стало единственной основой жизни. Так что сегодня я усну спокойно – впервые с тех пор, как покинул Раздол. Надеюсь, наши невзгоды и горести хотя бы на время канут в небытие. Нам необходимо как следует отдохнуть. – Арагорн лег и мгновенно уснул.