Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 78

78

Мелодичная музыка вдруг, взвизгнула и заглохла – у Фродо в ушах тяжко стучала кровь. Бильбо глянул на его лицо и судорожно прикрыл глаза рукой.

– Теперь я понимаю, – прошептал он. – Спрячь Кольцо и, если можешь, прости меня. Прости меня за это тяжкое бремя. Прости за все, что тебе предстоит… Неужели злоключения никогда не кончаются? Неужели любую начавшуюся историю кто-то обязательно должен продолжить? Видимо, так. А моя Книга? Вряд ли мне ее суждено закончить… Но давай не будем друг друга мучить. Расскажи мне, пожалуйста, про нашу Хоббитанию – ни о чем ином я не хочу сейчас думать!

Фродо с облегчением спрятал Кольцо. Перед ним снова сидел его друг, звонко и мелодично звучали лютни, а на лицах приятных и милых гостей играли веселые блики огня. Бильбо завороженно слушал Фродо: любые вести из родной Хоббитании, будь то вновь посаженное дерево или проказа малолетнего сорванца, доставляли ему огромное удовольствие. Увлеченные жизнью Четырех уделов, хоббиты не увидели рослого человека в просторном темно-зеленом плаще, который неслышно приблизился к ним и долго смотрел на них с доброй улыбкой.

Наконец Бильбо заметил пришельца.

– А вот и Дунадан, – сказал он племяннику.

– Бродяжник! – удивленно воскликнул Фродо. – У тебя, оказывается, много имен!

– Этого имени я не слышал, – вмешался Бильбо. – Почему Бродяжник?

– Потому что так меня прозвали пригоряне, – невесело усмехнувшись, ответил Арагорн. – Мы ведь познакомились с Фродо в Пригорье.

– А почему Дунадан? – спросил их Фродо.

– Так величают Арагорна эльфы, – объяснил ему Бильбо. – Ты забыл их язык? Ну-ка припомни мои уроки: дунадан – Западный Витязь. Впрочем, сейчас не время для уроков. – Бильбо опять посмотрел на Арагорна. – Где ты был, Дунадан? – спросил он его. – И почему это тебя не видели на пиру?

– Нам часто не хватает времени на радости, – серьезно ответил хоббиту Арагорн. – Неожиданно вернулись Элладам и Элроир. Мне надо было с ними поговорить – они привезли важные известия.

– Да-да, я понимаю, мой друг, – сказал Бильбо. – Но теперь, когда ты услышал их новости, у тебя найдется немного времени? Мне не обойтись без твоей помощи. Элронд сказал, что, завершая праздник, он хочет услышать мою новую песню, а я застрял на последних строчках. Давай отойдем куда-нибудь в уголок и попытаемся доработать мою песню вдвоем.

– Давай, – улыбаясь, согласился Арагорн. Бильбо с Арагорном куда-то ушли, и Фродо остался совсем один, потому что Сэм тем временем уснул. Он чувствовал себя одиноким и заброшенным, хотя вокруг было много эльфов. Но они, не обращая на него внимания, отрешенно слушали песни менестрелей. Вскоре музыка ненадолго умолкла, а потом зазвучала новая песня, и тогда Фродо тоже стал слушать.

Поначалу красота старинной мелодии и музыка слов полузнакомого языка завораживали его, но смысла он не улавливал, хотя Бильбо, до ухода в Раздол, учил племянника языку эльфов. Ему казалось, что музыка и слова обретали очертания чужедальних земель, искрящиеся отблески каминного пламени сгущались в золотистый туман над Морем, вздыхающим где-то у края Мира, и завороженность Фродо преображалась в сон, и вокруг него вспенивались величавые волны никогда еще не виданных им сновидений.

А потом вдруг волны безмолвных сновидений снова обрели утраченный голос, и в звуках слов стал угадываться смысл, и Фродо понял, что слушает Бильбо, который декламировал напевные стихи:

В Арверниэне свой корабль сооружал Эарендил; на Нимбретильских берегах он корабельный лес рубил; из шелкового серебра соткал, сработал паруса и серебристые огни на прочных мачтах засветил; а впереди, над рябью волн, был лебедь гордый вознесен, венчавший носовой отсек. На запад отплывает он, наследник первых королей, в кольчуге светлой, со щитом, завороженным от мечей резною вязью древних рун; в колчане – тяжесть черных стрел, упруг и легок верный лук - драконий выгнутый хребет, - на поясе – заветный меч, меч в халцедоновых ножнах, на голове – высокий шлем, украшенный пером орла, и на груди – смарагд. В Заморье от седых холмов у кромки Торосистых льдов Эарендил на юг поплыл, в мерцанье северных светил; но вот ночные небеса перечеркнула полоса пустынных, мертвых берегов, проглоченных Бездонной Мглой, и он свернул назад, домой, теснимый яростью ветров и непроглядной тьмой. Тогда, раскинув два крыла, к Эарендилу на корабль спустилась Элвин и зажгла на влажном шлеме у него живой светильник, Сильмарилл, из ожерелья своего. И вновь свернул Эарендил на запад солнца; грозный шторм погнал корабль в Валинор, и он пробился, он проник в иной, запретный смертный мир - бесцветный, гиблый с давних пор, по проклятым морям. Сквозь вечно сумеречный мир, сквозь вздыбленное буйство лиг неисчислимых, над страной, схороненной морской волной в эпоху Предначальных Дней, Эарендил все дальше плыл и вскоре смутно услыхал обвал валов береговых, дробящих в пене между скал блеск самородков золотых и самоцветов; а вдали, за тусклой полосой земли, вздымалась горная гряда по пояс в блеклых облаках, и дальше – Заокраинный Край, Благословенная Страна, и над каскадами долин цветущих, светлых – Илмарин, неколебимый исполин, а чуть пониже, отражен в Миражном озере, как сон, мерцал огнями Тирион, эльфийский давний бастион, их изначальный дом. Оставив свой корабль у скал, поднялся он на перевал и неожиданно попал в Благословенный Край, где правит с Предначальных Лет один король – король навек - и где по-прежнему живет, не зная ни забот, ни бед, Бессмертный род – живой народ из мифов и легенд. Пришелец был переодет в одежды эльфов, белый цвет искрился на его плечах, а эльфы, снявши свой запрет, поведали ему – в словах и недоступных всем иным виденьях – тайны старины, преданья о былых мирах и старины о том, как мрак густел, но отступал в боях перед Союзом Светлых Сил - Бессмертных и людей. Но даже здесь Эарендил судьбы скитальца не избыл: от Элберет он получил - навечно – дивный Сильмарилл, и два серебряных крыла Владычица ему дала, чтоб облететь по небу мир за солнцем и луной. И вот взлетел Эарендил, навек покинув мир иной над гордой горною грядой, подпершей небеса. Он устремляется домой - рассветной искрой островной, расцветившей перед зарей туманный небосвод. Пока была светла луна и зажжена его звезда, за много лет он много раз - небесный страх вселенских тайн - над Средиземьем пролетал, где отзвуком былых веков из Первой и Второй эпох всегда звучал печальный стон бессмертных дев и смертных жен. И он не улетал домой: он путеводною звездой звал нуменорцев за собой, указывая путь морской в их отчие края.