Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 92

– Я тоже, – твердо сказал Гэндальф. В глазах Боромира промелькнуло недоверие, но потом он горестно опустил голову.

– Да будет так, – проговорил он. – Значит, нам, гондорским воинам, надо полагаться лишь на собственное оружие. Пока Мудрые охраняют Кольцо Всевластья, мы будем сдерживать Вражье воинство. И быть может, Сломанный меч Элендила превратится в проклятие для врагов Гондора… если тот, кто его унаследовал, унаследовал не только Сломанный меч.

– Настанет день, – сказал Арагорн, – когда мы проверим это в бою.

– Надеюсь, он настанет не слишком поздно, – мрачно нахмурившись, обронил Боромир. – Мы не просим помощи, но она нужна нам. И еще – нас очень поддержит уверенность, что с Врагом боремся не только мы…

– Будьте уверены, что это так, – спокойно сказал Боромиру Элронд. – В Средиземье много могучих сил, о которых не знают жители Гондора. И все они борются с общим Врагом.

– Но было бы хорошо, – вмешался Глоин, – если б эти разрозненные силы объединились. Другие Кольца – не столь опасные – могли бы помочь нам в борьбе с Врагом. Семь, к несчастью, потеряны для гномов… хотя Балин, уходя в Казад-Дум, надеялся, что отыщется Кольцо, принадлежавшее Трору.

– Напрасная надежда, – проговорил Гэндальф. – Кольцо перешло к его сыну Траину, но внук Трора, Торин, Кольца не получил: его отняли у Траина в Дул-Гулдуре, и я думаю, что тут не обошлось без пыток…

– Проклятые чародеи! – воскликнул Глоин. – Когда же мы им за все отомстим? – Потом, немного помолчав, добавил: – Но Тремя-то Враг завладеть не сумел? Тремя Магическими Кольцами эльфов? Говорят, это очень могущественные Кольца. Они ведь тоже изготовлены Сауроном, но Владыки эльфов не страшатся их лиходейства. Так нельзя ли с их помощью обуздать Врага?

– Разве ты не понял меня, гном Глоин? – после долгого молчания спросил Элронд. – Не Враг выковал Кольца эльфов. Он их даже ни разу не видел. Кольца эльфов подвластны лишь эльфам. Но они бессильны на поле сражения. С их помощью нельзя убивать и обуздывать: они помогают познавать мир, творить добро и сдерживать зло, зародившееся в сердцах жителей Средиземья, когда здесь начались Войны за власть. С тех пор как Враг лишился Кольца, нам удавалось противостоять Злу, но, если он завладеет им снова, ему откроются все наши помыслы, и мы утратим свободную волю, а Темные Силы станут непобедимыми – именно к этому стремится Враг.

– Но скажи, – спросил у Элронда Глоин, – тебе известно, как изменится мир, когда исчезнет Кольцо Всевластья?

– Неизвестно, – с грустью ответил Элронд. – Некоторые надеются, что Три Кольца, к которым никогда не притрагивался Враг, помогут залечить кровавые раны, нанесенные миру во время войны… но боюсь, что эти надежды не оправдаются. Я думаю, что, уничтожив Кольцо Всевластья, мы уничтожим силу остальных, и чудесная магия нынешнего мира сохранится лишь в сказочных преданиях о прошлом…

– Однако эльфы, – сказал Всеславур, – все же готовы уничтожить Кольцо, чтобы навеки разделаться с Врагом.

– Значит, получается, – заключил Эрестор, – что у нас есть только одна дорога – и она заведомо никуда не ведет. Нам не добраться до Огненной горы. Элронд мудр, мы все это знаем, и единственную дорогу, ведущую к победе, никто не назовет дорогой безрассудства… но вместе с тем она неодолима, и нас неминуемо ждет поражение.

– Поражение неминуемо ждет лишь того, кто отчаялся заранее, – возразил Гэндальф… – Признать неизбежность опасного пути, когда все другие дороги отрезаны, – это и есть истинная мудрость. Поход в Мордор кажется безрассудным? Так пусть безрассудство послужит нам маскировкой, пеленой, застилающей глаза Врагу. Ему не откажешь в лиходейской мудрости, он умеет предугадывать поступки противников, но его сжигает жажда всевластья, и лишь по себе он судит о других. Ему наверняка не придет в голову, что можно пренебречь властью над миром, и наше решение уничтожить Кольцо – поход в Мордор – собьет его с толку.

– Я тоже думаю, – проговорил Элронд, – что поначалу он не поймет, в чем дело. Дорога на Мордор очень опасна, но это единственный путь к победе. У себя дома Саурон всемогущ, так что тому, кто отправится в Мордор, ни сила, ни мудрость не даст преимуществ – тайна, вот что здесь самое важное, и, быть может, эту великую миссию слабый выполнит даже успешней, чем сильный, ибо сильный не привык таиться от опасностей, а борьба с Врагом приведет его к гибели. Слабые не раз преображали мир, мужественно и честно выполняя свой долг, когда у сильных не хватало сил.

– Мне все понятно, – сказал вдруг Бильбо, – можешь не продолжать, досточтимый Элронд. Я начал эту злополучную историю, и мой долг призывает меня с ней покончить. Мне очень неплохо жилось у эльфов, а мой труд, как я думал, был близок к завершению. Мне казалось, что скоро я смогу написать: и с тех пор он жил счастливо до конца своих дней. По-моему, это замечательная концовка, хотя ее трудно назвать необычной. Но теперь она, вероятно, изменится или в лучшем случае отодвинется, потому что Книга станет длиннее. Жаль!.. Так когда мне надо выходить?

Боромир с изумлением посмотрел на Бильбо, однако сдержал невольную усмешку, заметив, что другие участники Совета выслушали хоббита серьезно и уважительно.

– Да, мой друг, – проговорил Гэндальф, – если б ты начал эту историю, тебе пришлось бы ее закончить. Однако летописцу должно быть известно, что в одиночку начать историю невозможно: даже самый великий и могучий герой способен внести лишь крохотный вклад в историю, которая изменяет мир. Не надо смущаться. Мы все понимаем, что за шуткой ты скрыл мужественный порыв. Ты не сможешь и подобраться к Огненной горе. А главное, у Кольца теперь новый Хранитель. Так что не меняй концовку в Книге. И будь готов написать продолжение, когда смельчаки вернутся назад.

– Вот уж чего и от тебя не слышал, так это совета пожить спокойно! – с досадливым облегчением воскликнул Бильбо. – Твои прежние советы оказывались мудрыми – боюсь, не оказался бы сегодняшний глупым… А если говорить серьезно и откровенно, то нет у меня ни сил, ни удачливости, чтобы снова взять Кольцо на хранение. Его лиходейское могущество возросло, а я-то чувствую себя старым и слабым. Но скажи – кого ты назвал смельчаками?