Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 97

Хранители дошли по Тракту до Переправы и тут круто свернули на юг. Перед ними расстилалась изрытая оврагами, поросшая вереском каменистая равнина, ограниченная с востока Мглистым хребтом; если б они пересекли хребет, а потом спустились к руслу Андуина, то быстрее достигли бы южных земель, ибо долина Великой Реки славилась плодородием и удобными дорогами. Но именно поэтому соглядатаи Саурона наверняка стерегли приречные пути; а продвигаясь к югу по западной равнине, отделенной от Андуина Мглистым хребтом, путники надеялись остаться незамеченными.

Впереди Отряда шел Гэндальф Серый; по правую руку от него – Арагорн, превосходно знавший западные равнины, так что темнота не была ему помехой; за ним шагали остальные путники; а замыкал шествие эльф Леголас, который, как и все лихолесские эльфы, ночью видел не хуже, чем днем. Сначала поход был просто утомительным, и Фродо почти ничего не запомнил – кроме ледяного восточного ветра. Этот ветер, промозглый, пронизывающий до костей, неизменно дул из-за Мглистых гор, так что Фродо, несмотря на теплую одежду, постоянно чувствовал себя продрогшим – и ночью, в пути, и днем, на отдыхе.

По утрам, когда непроглядный мрак сменялся серым бессолнечным сумраком, путники находили место для отдыха и забирались под колючие ветви падуба – заросли этих низкорослых кустов, словно островки, чернели на равнине – или прятались в каком-нибудь овраге. Вечером, разбуженные очередным часовым, они вяло съедали холодный ужин и, сонные, продрогшие, отправлялись в путь.

Хоббиты не привыкли к таким путешествиям, и утрами, когда зачинался рассвет, у них от усталости подкашивались ноги, но им казалось, что они не двигаются, а из ночи в ночь шагают на месте: унылая, изрезанная оврагами равнина с островками колючих зарослей падуба не менялась на протяжении сотен лиг. Однако горы подступали все ближе. Мглистый хребет сворачивал к западу, и теперь они шли по предгорному плато, рассеченному трещинами черных ущелий и отвесными стенами высоких утесов. Извилистые, давно заброшенные тропы часто заводили Хранителей в тупики – то к обрыву над бурным пенистым потоком, то к сухой, но широкой и глубокой расселине, то к пологому спуску в бездонную трясину.

На четырнадцатую ночь погода изменилась. Восточный ветер ненадолго стих, а потом устойчиво потянул с севера. Тяжелые тучи к рассвету рассеялись, прозрачный воздух стал морозней и суше, а из-за Мглистых гор эээвыплыло солнце – громадное, но по-зимнему неяркое и холодное. Путники подошли к гряде холмов, поросших могучими горными дубами, – казалось, что их черно-серые стволы вырублены в древние времена из гранита.

На юге, преграждая Отряду дорогу, высился гигантский горный хребет с тремя особенно высокими пиками в серебрящихся шапках вечных снегов. Фродо внимательно рассматривал горы; к нему неслышно подошел Гэндальф и, приложив ладонь козырьком ко лбу, глянул на далекий заснеженный хребет.

– Здесь начинаются земли Остранны, или, как назвали ее люди, Дубровы, – опустив руку, сказал он Фродо. – В Остранне некогда жили эльфы, но эти времена давно миновали. Птица, летящая из Раздола в Остранну, должна одолеть лишь сорок пять лиг. Но если двигаться пешком, как мы, то надо пройти лиг двести-триста. В Остранне и климат гораздо лучше, и земля плодородней, чем на северных равнинах, но теперь нам придется удвоить осторожность; сюда наверняка посланы соглядатаи.

– За один по-настоящему солнечный день я согласен даже учетверить осторожность! – откидывая капюшон, воскликнул Фродо.

– А впереди-то горы, – вмешался Пин. – Должно быть, ночью мы свернули к востоку.

– Не было этого, – возразил Гэндальф. – В солнечную погоду просто дальше видно, вот почему ты увидел горы. Мглистый хребет у границ Остранны плавно сворачивает на юго-запад. Ты что же – ни разу не заглянул в карту, пока мы гостили у Владыки Раздола?

– Почему не заглянул? – обиделся Пин. – Я заглядывал, можно даже сказать – изучал. Но у меня плохая зрительная память. Зато наш Фродо наверняка все помнит!

– Нам не понадобится никаких карт, – сказал подошедший к хоббитам Гимли. Он взволнованно смотрел на далекие горы. – Ведь это владения моих предков. Вон они, овеянные легендами вершины – заснеженные Зирак, Бараз и Шатхур!

Я видел их, да и то издалека, только раз, но они хорошо мне знакомы. Им посвящено множество легенд, а их изображения – в металле и камне – не раз создавали наши мастера. Ибо под ними, в огромных пещерах, расположено древнее царство гномов – Казад-Дум, или, по-эльфийски, Мория, а на всеобщем языке – Черная Бездна. Чуть дальше высится пик Баразинбар – по-эльфийски Карадрас, Багровый Рог; а за ним, правее, еще два пика: Зиракзигил – Селебдор, Серебристый, и Бундушатхур – Фануиндхол, Тусклый.

Здесь неприступный Мглистый хребет прогибается седловиной узкого перевала, по которому можно попасть в долину, известную всем средиземским гномам. У этой долины несколько названий: по-гномьи Азанулбизар; по-эльфийски Нандурион; ну а на всеобщем языке – Черноречье.

– Нам надо пробраться к Азанулбизару, – объявил Гэндальф, когда гном замолчал. – Поднявшись на перевал через Багровые Ворота – так именуют его западный склон, – спустимся по Черноречному Каскаду в долину. Там вы увидите озеро Зеркальное и вытекающую из него речку Серебрянку.

– Непроглядна вода Келед-Зарама, – сказал Гимли, – и холодны как лед ключи Кибель-Налы. Неужели же мне суждено это счастье – увидеть наше заповедное озеро?

– Если и суждено, то мимоходом, мой друг, – глянув на гнома, откликнулся Гэндальф. – Ибо наш путь. лежит мимо Зеркального, вниз по Серебрянке, через Таимые Чащобы, к Великой Реке и потом…

Он умолк.

– И что же потом? – спросил его Мерри.

– И потом – дальше, – ответил Гэндальф, – к концу путешествия… в конце концов. Не будем загадывать далеко вперед. Нам удалось дойти до Остранны – но это лишь первый шажок к победе. Мы остановимся тут на сутки: Остранна славится целебным климатом, а нам не мешает набраться сил. Край, где некогда жили эльфы, необычайно долго остается целебным, его нелегко отравить лиходейством.