Маленький дьявол - Оловянная Ирина - Страница 36

— Зубастики, — кивнул Доменико.

— Кто?

— Не знаю я, как они на самом деле называются! Но просто так прыгать в воду не советую.

Вал состоял из пропитанных водой стволов папоротника — поверху он слишком хлипкий, чтобы закрепить веревку и сделать переправу, а сами стволы тонут в воде и очень хрупкие — мост из них не получится. Кидать в воду стволы, чтобы распугать зубастиков, не стоит — так можно приманить маракана. Значит, надо отодвинуть зубастых куда-нибудь в сторону, тогда мы сможем спокойно пройти. Я достал запасную зарядку для бластера.

— Маленький заводик по производству кислорода. Куда их лучше переманить?

— Туда, — махнул рукой Доменико.

Я обнажил контакты батареи и бросил ее, куда было велено. Через несколько секунд из-под воды показались первые пузырьки. Еще через минуту вода в том месте забурлила. Вспышка. Кто-то уже всплывал кверху брюхом, кто-то рвался его поскорее съесть.

— А теперь быстро, — скомандовал проф.

«Речка» оказалась мне по грудь.

— Ничего себе след. Какого же он роста, этот маракан? — спросил я, когда мы оказались на другой стороне.

— Метров десять, и в длину не меньше тридцати, — ответил Доменико. — На такого, случалось, по два полных заряда бластера уходило, а он все идет и идет. Мозг маленький, не попасть, а в грудь стрелять — так пока дыру прожжешь, запаришься.

— А ты хотел на нем прокатиться, — поддел меня проф.

— Да-а, — протянул я, — серьезное существо. А папоротники он хвостом крушит?

— И хвостом, и лапами — какая ему разница.

Еще два часа под ногами у нас непрерывно хлюпала вода. Нам пришлось обходить заросли какого-то колючего и ядовитого растения, выбросившего свои побеги на тропу. Так что от нас осталась просека не хуже, чем от маракана, только не такая глубокая. Поработав лазерным резаком, я оценил мощь животного, на которого хотел полюбоваться: он-то просто мимоходом мял эти стволы, как люди мнут невысокую травку.

После пяти часов непрерывной ходьбы мы наконец выбрались на сухое место.

— Ну вот, — сказал Доменико, — еще два часа, и мы выйдем к морю. Можно немного отдохнуть и что-нибудь съесть.

Предлагать дважды ему не пришлось. Лично я уже по крайней мере час ждал привала.

— А здесь крупные животные обитают? — спросил я. — Или только на болоте?

— Здесь? — Доменико оглядел окружающий нас хвойный лес. — Да, в общем, нет. Так, всякая мелочь: белки, лесные мыши. Видел как-то зверя вроде зайца, но он слишком быстро убежал.

— На всю эту мелочь наверняка кто-то охотится, — заметил проф.

— Не знаю, я ни разу не видел, — ответил Доменико.

Филиппо и Марио почти расслабились, а проф, наоборот, стал чаще оглядывать окрестности. Он, наверное, прав. Неизвестная опасность хуже известной. Лучше быть живым параноиком, чем мертвым беспечным лопухом. Я передвинул бластер на плече так, чтобы можно было сразу начать стрелять…

…И выстрелил прежде, чем успел осознать, что произошло. Этна-сосна за спиной Марио переломилась пополам, ее верхушка завалилась назад и загорелась.

— Ты что, с ума сошел?! — заорал Марио.

— Тихо! — приказал проф.

— Там была большая змея, — сказал я, стараясь выглядеть спокойным и уверенным.

Все вскочили и бросились гасить упавшее дерево, а заодно искать останки моей мишени. Останки нашлись, я вздохнул с облегчением — еще не хватало, чтобы мне мерещились опасности, которых нет.

— Она неядовита, — заметил Доменико после осмотра того, что осталось от змеи.

— Ты молодец, Энрик, — сказал проф, — лучше лишний раз пристрелить не слишком опасную змею, чем нести домой покойника.

Мы погасили пламя и отправились в путь — желающих поотдыхать здесь еще немного не нашлось.

Через пару часов наша компания выбралась на берег моря и направилась к мысу, на котором предполагалось остановиться на ночь.

Когда мы подошли к старому кострищу, у которого собирались разбивать лагерь, до заката оставалось меньше двух часов. Маракан и та ядовитая дрянь здорово нас задержали.

Мы поставили палатку, разожгли костер, потом все, кроме несчастного Марио (он был признан лучшим поваром в нашей команде) отправились купаться.

После ужина проф распределил ночные вахты — меня обошел, даже глазом не моргнул. На мое возмущение он почти не отреагировал, заметив только, что любой сержант уже съел бы меня с потрохами за попытку оспаривать приказы.

— А я и не собирался записываться в новобранцы!

— Энрик, а что бы ты делал тогда в Липари, если бы ребята тебя не слушались?

— Не знаю, но тогда был бой, никому и в голову не приходило устраивать анархию.

— Вот именно! Мы находимся на планете, семьдесят процентов которой еще не терраформировано. По болоту в пятнадцати километрах отсюда бродят звери, охотиться на которых следует на тяжелом танке. А кто бродит здесь рядом, — проф бросил недовольный взгляд на Доменико, — как выяснилось, никто не знает. Выводы сам сделаешь?

— Сделаю, — вздохнул я, — и все-таки почему без меня? Стреляю я не хуже других, и тревогу поднять сумею так же.

— Это очень просто: ты сделал больше шагов, а значит, больше устал.

Все ясно. Но зато я смогу поговорить с профом во время его вахты: у меня к нему накопились сложные вопросы, а ночной лес, костер и опасность, притаившаяся где-то во тьме, способствуют откровенности гораздо больше, чем комфорт и яркий свет.

Глава 33

Вскоре все улеглись спать. Я просыпался только, чтобы посмотреть, кто уходит на очередную вахту. Проф, разумеется, выбрал себе «собаку».[45] Я подождал минут десять и осторожно выбрался из палатки следом за ним.

Где же он устроился? Море на Этне практически безопасно, почему-то там нет никаких крупных рыб и совсем нет млекопитающих и пресмыкающихся. Значит, охранять надо перешеек, соединяющий мыс с остальной частью острова. Я осторожно пошел в ту сторону. Вот он сидит, почти незаметный в темноте, только свет Эрато отражается в прицеле бластера.

— Ты зачем здесь бродишь? — спросил проф не оборачиваясь.

Как он меня обнаружил? Я правильно двигался и правильно дышал. Я подошел к нему и сел рядом.

— Как вы меня услышали?

— Ты пришел, чтобы это спросить?

— Нет, но это я тоже хочу узнать.

— Энрик хочет знать все, — усмехнулся проф. — Ты двинул рукой, и рукав комбинезона потерся о твой бок.

— Понятно, а как вы догадались, что это я?

— Ну кому еще может понадобиться поговорить со мной ночью? Кстати, мог бы заметить, что я не назвал тебя по имени, так что, если бы это был кто-нибудь другой, мне все равно не пришлось бы извиняться.

Мы помолчали. Самый главный вопрос надо задавать сразу, а то потом приходится долго набираться храбрости.

— Что случилось тогда, после того, как я убил Джела?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вы тогда сильно переменились… Когда вы меня назвали сыном, помните?

— Помню. Это было так заметно? Да, наверное, ты имеешь право это знать. Это все синьор Кальтаниссетта… Когда мы с тобой ездили к нему обедать… Он сказал тогда, что ты совсем как его Мигель в детстве… Ну и я понял, что имя, которое я тебе дал — это не формальность для муниципалитета. Как много ты для меня значишь. Как сильно ты мне нужен.

Я осторожно прислонился к его плечу, он так же осторожно прижал меня к себе.

— А ты все время как будто стремишься умереть. Я даже обрадовался, когда ты утратил способность к Контакту.

— Я заметил.

— Да? Тогда я бы мог снять тебя с крючка. Я тебя сам на него насадил, а теперь не могу снять.

— Я не могу от этого отказаться, это все равно что отказаться от зрения.

— Я понимаю.

— Будем считать, что работа в Контакте — это расплата за все художества с сигнализацией, охраной и закрытыми сайтами, — ухмыльнулся я.

— Да уж, за такие вещи надо расплачиваться. Но лучше бы ты этого больше не делал.

45

«Собака», или «собачья вахта» — вахта перед самым рассветом, когда сильнее всего хочется спать.