Дракон и Джордж - Диксон Гордон Руперт - Страница 44

Считалось опасным и рискованным, если во время полета местность не видна, а отсутствие света было хорошим поводом не летать вообще. Джим припомнил, что длительные полеты Горбаша воспринимались драконами как нечто ненормальное. Зато сейчас опыт «ненормального» Горбаша, дополненный опытом «нормального» человека, в два голоса твердил: поверхность земли – прекрасное место для обитания; нами сказано новое слово в ночных полетах драконов…

Тем не менее, хотя Джим все лучше контролировал ситуацию, он по-прежнему не мог точно определить высоту полета. Страшновато лететь к земле, не зная, лапы ударятся о нее или брюхо.

Джим решил, что есть только один путь: лететь в направлении сильного эха, и как можно ближе к источнику звука, положившись на то, что, несмотря на кромешную мглу ночи, сквозь тучи может прорваться хотя бы слабый свет, и тогда мягкое приземление станет возможным. Это, наверное, похоже на русскую рулетку, но что делать?

Дракон расправил крылья и начал плавно опускаться, но тут вдохновение вновь озарило его. Он вспомнил узкую полоску резкого эха; согласно его догадкам, она соответствовала реке или ручью – поверхности с большим коэффициентом отражения звука. Он стал спускаться в направлении такого эха. Если судьба приготовила ему сюрприз в виде неудачной посадки, то уж лучше искупаться, чем разбиться о землю или порвать брюхо о ветви деревьев.

Он спускался, время от времени издавая крики. Эхо возвращалось, все звонче, резче и быстрее. Джим напряг зрение, но видел перед собой только мрак. Земля приближалась, но он ничего не мог разглядеть внизу.

Он резко изменил положение крыльев – на взлет, и через мгновение ощутил, как хвост чиркнул по воде. Он опять набрал высоту, проклиная собственную тупость.

Конечно! Черт побери! Голос, уши – но он совсем позабыл о носе. Он опять почуял воду. Драконье обоняние меркло перед совершенным даром Арагха, но оно было на несколько порядков выше человеческого. Джим инстинктивно приостановил подъем, выровнял корпус и зашел на снижение, вновь в направлении воды. На сей раз он сознательно принюхивался к запахам, щекочущим его ноздри.

Джим обалдел: он почти видел все, что лежало или росло на поверхности земли. Он должен был почувствовать это еще во время предыдущего спуска. Но тогда он забыл про драконий нюх и не обратил внимания на запахи. Теперь, поводя носом, Джим различал не только воду, но и траву, хвою, листья и сырую землю.

Спускаясь к воде, он и справа, и слева учуял землю. Так оно и оказалось. Под ним бежала небольшая речушка, ярдов пятьдесят шириной. Он опускался, пока хвост вновь не коснулся воды, затем чуть приподнялся в воздух и медленно полетел к правому берегу и медленно, под небольшим углом скользнул вниз…

О-о-о! Джим вовремя взмыл в воздух, почуяв запах тридцати футовых вязов, стоявших прямо по курсу. Он развернулся над деревьями и вновь пошел на снижение…

С шумным всплеском он бухнулся в речку.

У берега было неглубоко, ему до лопаток. Джим постоял некоторое время в реке; холодная вода лениво обтекала его тело. Он радовался самому простому, он вновь стоит на твердой земле, и к тому же ничто не угрожает его жизни.

Через несколько мгновений сердце перестало бешено колотиться и Джим выбрался на берег. Успех опьянил дракона.

Ему вдруг подумалось, что он, пожалуй, приземлился бы и на берег. Но он отогнал эту мысль. Ночная посадка на твердую поверхность была бы чересчур рискованной затеей. Благоразумней – набраться опыта ночных перелетов…

Наступило отрезвление. Чудесно остаться живым, чудесно спастись от сандмирков, но Джим лишился разом и соратников, и плана действий.

Энджи не на кого было рассчитывать, кроме как на него, с запоздалым чувством вины подумал Джим, ведь в этом мире они фактически одни. Джим решил подождать рассвета, а затем, поднявшись в воздух, поискать Брайена с отрядом, вспомнив, что обещал им помочь взять замок сэра Хьюго де Буа. С другой стороны, коли он исчез, соратники имеют полное право посчитать, что они вовсе не обязаны спасать Энджи. Только сейчас до Джима дошло, как мало знает он своих новых друзей. Все они, даже люди, думали и действовали по стандартам, совершенно отличным от его собственных. Но дабы не судить о своих друзьях и всем этом мире облыжно, ему придется тщательно пересмотреть свое мнение.

И помочь ему может только Каролинус.

Джим поднял голову. Дождь сменился легкой моросью, тучи понемногу расползались. Джиму почудилось – или показалось? – что в прорехе между облаками он увидел молочное мерцание лунного света.

Если выйдет луна или даже если не выйдет, решил Джим, с воздуха он сумеет разыскать Звенящую Воду. Мышцы крыльев, уставшие во время экспериментов Джима по эхолокации, достаточно отдохнули, еще раз доказав удивительную силу и выносливость драконов. Просто ужас какой-то: компетентные физиологи, зоологи и ветеринары могут изучить этих животных и понять суть щедрых физических даров, которыми природа наделила драконов.

Дождь стих. Джим поднялся в небо и полетел в направлении дома Каролинуса.

Появилась луна, и пейзаж стал серебряно-черным. Пять минут спустя небо расчистилось полностью, и Джим пошел на затяжное снижение к лесу. Звенящая Вода находилась в двух милях от него. Он ошибся в выборе направления всего на пять румбов.

19

Джим шумно приземлился на гравийную дорожку, ведущую к дому Каролинуса. Где-то в глубине леса, в чернильной мгле, раздробленной нитями и пятнами лунного света, сварливо закричала разбуженная птица. Она смолкла. Лес, поляна и кусты вновь погрузились в сладкую и вязкую дремоту.

Из-под ставней не пробивалось ни лучика света. Джим заколебался. Нетерпение сменилось сомнением. Будить волшебника ему не хотелось.

Он стоял в нерешительности, мало-помалу соображая, что дом не заперт на ночь, а покинут хозяином. Над поляной витал дух заброшенности и пустоты.

– А, вот ты где! – прохрипел голос.

Джим резко обернулся.

– Арагх! – воскликнул он.

Из теней, отбрасываемых деревьями, навстречу Джиму вышел волк. Радости Джима не было предела. Он хотел было броситься и обнять Арагха, но разглядел за волком знакомый силуэт дракона.

– Смргол! – воскликнул Джим.

До сего мгновения Джим толком не задумывался, что он чувствует по отношению к волку, Смрголу, Брайену да и остальным. Контрасты в этом мире были куда резче, а полутона вовсе стирались. Жизнь и смерть жили бок о бок: точно так же, как любовь и ненависть. Если за короткий промежуток ты не возненавидел, значит, ты научился любить.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Да вот тебя ждем, – проворчал Арагх.

– Меня?! Почему именно здесь? Как вы догадались?

– Маг сказал, – ответил Смргол, – вчера в логово прилетела ласточка и передала приглашение от Мага. Я бросил все и что было сил понесся к Звенящей Воде.

– Дракон, – сказал он, – Джеймсу Эккерту, известному тебе под именем Горбаша, и мне предстоит поодиночке проделать длинный путь. Если я одолею его успешно, мы встретимся позже. Если Джеймсу Эккерту посопутствует удача в его путешествии, он придет сюда, чтобы разыскать меня. Дождитесь его и перескажите все, что говорил я. Решающий час близится, а размах битвы значительней, чем я предполагал. В катаклизм вовлечена не одна плоскость мироздания Запомни и повтори последнюю фразу, дракон.

Я повторил и задал вопрос:

– Что это означает. Маг?

– Долго объяснять. Передай Джиму, он поймет. В борьбу включены несколько плоскостей мироздания, и если мы сплотимся, то у нас будет больше шансов победить захлестывающую мир болезнь. Сражаться придется всем, но победа наших противников возможна только благодаря нашей разобщенности. Поражение означает крах. Погибнет все сущее… Запомнил ли ты, дракон?

– Я могу пересказать все легенды из Первой Книги Драконов, – начал было говорить я, но он оборвал меня на полуслове.

– Забудь пока о легендах, Смргол, – сказал он. – Передашь волку…