Дракон и Джордж - Диксон Гордон Руперт - Страница 49

– Погибли!.. Погибли!.. Погибли!..

– Ну, что я вам говорил о водяных драконах? – вздохнул Брайен. – Как джентльмен сможет добиться почестей и уважения, убивая подобных тварей и…

Но Брайен так и не закончил предложения. Пока они говорили с водяным драконом, пока рыцарь пытался подвести итог беседы, линия приблизилась и прошла их. Весь мир вокруг наполнился, скупыми зимними красками, лица соратников посерели.

– In manus Tuas, Domine![6] – тихо произнес рыцарь и перекрестился.

Вокруг пала серая зимняя пелена. Болотная вода отсвечивала спокойным маслянистым блеском, проглядывая через тусклую зелень травы. Легкий холодный ветерок промчался по зарослям камыша, с треском пригибая коричневые головки, а затем, забавляясь, разметал в стороны, как истлевшие кости на заброшенном церковном кладбище. Деревья беспомощно поникли. Листва высохла, как порой преждевременно высыхают люди: незримая завеса невыразимой тяжести, сравнимой разве со смертью последней надежды, опустилась на сознание живущих.

– Сэр Джеймс, – неожиданно сказал рыцарь вежливым и куртуазным тоном, которого Джим доселе не слышал. – В сей час мы посвятили себя служению Великому Делу. И если ты вернешься назад один, то, заклинаю Господом, расскажи даме моего сердца и родственникам ее о гибели моей.

– Это будет для меня честью, – неловко ответил Джим и ощутил неприятную сухость во рту.

– Я нижайше благодарю за столь щедрую любезность, – искренне произнес Брайен. – И даю обет поступить так же, как только найду корабль, отправляющийся через западные моря.

– Расскажешь Энджи. Леди Энджи, – уточнил Джим. – Об остальных не беспокойся.

Он представил себе, как этот странный мужественный человек оставляет дом, семью и отправляется за три тысячи миль по неизвестному океану, повинуясь обещанию, данному незнакомцу. Джим содрогнулся, вспомнив о том, как он назвал давеча сэра Брайена: машина смерти со сгустком мышц в черепной коробке.

– Я дал слово, – отчеканил Брайен. Он спрыгнул на землю и произнес – на сей раз обычным голосом: – Бланшар не сдвинется ни на дюйм, черт бы его побрал. Придется вести в поводу… – Он осекся и оглянулся назад. – А где лучник и Даниель? – спросил он.

Джим тоже обернулся. Парочки как не бывало.

– Где они Арагх? – спросил Джим.

– Отстали по дороге, – сообщил волк. – А может, передумали и решили вернуться обратно. Не будь кустов и деревьев, мы бы увидели их.

Они помолчали немного.

– Значит, пойдем без них, – подытожил рыцарь.

Он потянул Бланшара за поводья. Белый конь неохотно переступил с ноги на ногу, но все же пошел за рыцарем. Дракон с волком замкнули колонну.

С каждым шагом мрачная, жутковатая атмосфера сгущалась все больше, и разговор понемногу сошел на нет.

Каждый вдох давался с огромным трудом, каждое движение тела требовало немалого усилия воли; руки и ноги налились свинцом, каждый шаг стал мучительной пыткой. Но страшнее всего было безмолвие: оно замыкало каждого внутри себя, и тот все глубже увязал в своих мрачных думах. Они шли, изредка перебрасываясь парой-другой слов и замолкая опять, а вокруг них, казалось, разворачивался жуткий бесцветный сон.

По мере их продвижения дорога сужалась. От сорока ярдов она сжалась до нескольких футов. Деревья тоже стали ниже, их стволы скрючились и изогнулись, а под редкой травой виднелась земля, совсем не похожая на тот торфяник, что был вблизи леса, – твердая, песчаная, каменистая земля. Она похрустывала под тяжестью их тел и копытами Бланшара, будучи и неподатливой и предательской разом.

Боевой конь внезапно застыл на месте. Он захрапел, замотал белой гривой и попятился назад.

– Какого черта! – взорвался Брайен и рванул за поводья. – Что нашло на него…

– Слушай! – призвал Джим, тоже замерев.

Сначала он решил, что ему показалось. Но звук возник вновь и начал нарастать. Он звучал где-то впереди и приближался к ним все ближе и ближе. Это были завывания сандмирков.

Завывания перешли в мощный вой. Сандмирки, очевидно, были не только перед ними; все вокруг буквально кишело ими. Темные хищники не просто завывали, их голоса слились в единый мощный хор. И вновь этот звук опрокинул все преграды сознания и ворвался в самые темные, первобытные закоулки. Джим посмотрел на Брайена. Под открытым забралом шлема он увидел мертвенно-бледное лицо, кожа обтянула кости черепа. Этот человек был мертв уже дней десять. Завывание поднялось до крещендо, и Джим почувствовал, как здравый разум покидает его тело.

Арагх оскалился – вызывающе и насмешливо. Волк задрал голову, раскрыл пасть и завыл. Его протяжный вой бритвой полоснул по сандмиркам. Но выл он не так, как обычно; лунными ночами волки исполняют совсем другую музыку. Этот вой начинался на низкой ноте, затем менял тональность и, вибрируя, набирал гортанную силу, заглушая сандмирков, а затем постепенно стихал… стихал в ничто. Это был охотничий клич.

Волк замолчал, и осталась лишь тишина. Ничего, кроме тишины. Арагх насмешливо оскалился.

– Пойдем? – предложил он.

Брайен внезапно очнулся и потянул за поводья. Бланшар пошел вперед. Джим за ним. Соратники продолжали путь.

Сандмирки больше не завывали. Но эхом шагам рыцаря, дракона и волка звучали бесчисленные всплески воды, шорохи за деревьями, треск кустарников, шелест камыша. Шумы окружали их и двигались вместе с ними, как будто их сопровождал эскорт огромных крыс. Джим старался не обращать внимания. Один только шум лап и тел пробуждал слепой ужас. Но какие еще опасности подстерегают их впереди? Следить за дорогой становилось все труднее.

– Смеркается, – заметил Джим. – И туман поднимается.

С момента пересечения линии они прошли мили полторы. Небо чернело. Это были не просто сумерки: воздух сгущался, и на их головы пала неожиданная ночь. Низкие тучи зависли над ними, стена тумана двигалась по болотной воде к дороге.

Бланшар встал как вкопанный. Соратники замерли. Невидимые сандмирки с бешеной скоростью закружились вокруг них; шум усилился; во всем этом ощущалось некое дьявольское торжество. Вдруг впереди, справа от дороги, раздулся громкий всплеск, будто нечто вышло из воды на землю. Арагх повел носом и издал зловещий гортанный рык.

– Вот оно, – сообщил волк.

– Что? Не понял, – переспросил Брайен.

– Мое мясо, – прорычал Арагх. – Держитесь в стороне!

Он сделал несколько шагов вперед и остановился. Хвост изогнут, голова наклонена, пасть полуоткрыта. Он застыл в ожидании, а глаза горели в полумраке красным огнем.

Теперь и Джим различил знакомый запах; ему подумалось поначалу, что так пахнут сандмирки, следовавшие за ними, но запах стал резче и сильнее. Он услышал, как по дороге приближается к ним какая-то тяжелая туша, и понял, что эта тварь скорее пойдет напролом через кусты, чем обойдет их.

Брайен обнажил меч. Арагх даже не оборачивался, но его уши настороженно шевельнулись, заслышав лязг металла.

– Моя добыча! – повторил он. – Назад! В сторону.

Тело Джима напряглось, глаза ломило: он силился разглядеть в темноте это существо. Внезапно оно вышло из мрака: громадное, черное, с короткой шерстью, поблескивающей от еще не стекшей воды. Оно двигалось открыто, не таясь, и остановилось в трех корпусах от Арагха. Затем встало на задние лапы и издало хриплый глубокий вой, напоминающий вой сандмирков.

– Храни нас Апостолы! – пробормотал Брайен. – Это что, гигантский сандмирк?..

Этот сандмирк во много раз превосходил размерами тех существ, которые уже три раза побуждали в Джиме инстинктивный животный страх. Сандмирк был ростом со взрослого гризли. Арагх, пошедший на сандмирка, казалось, уменьшился в размерах: прежде он был ростом с пони, теперь стал маленькой собачкой.

Но волк не собирался отступать. Из его пасти вырвался медленный клокочущий рык: долгий, грозный, однотонный. Чудовищный сандмирк покачивался на задних лапах и продолжал басистые завывания. Затем он прыгнул на Арагха, и бой начался.

6

Отче! в руки твои (предаю дух Мой) (Лук. 23,46)