Рождественские сказки - Фарбажевич Игорь Давыдович - Страница 3

Фрау Моника шевельнулась во сне. Егорий направил на Людвига луч волшебного перстня. Два сияния скрестились, засверкали всеми цветами радуги и медленно погасли. Тело ребенка обрело человеческую плоть.

Мальчик раскрыл глаза и огляделся. Он с удивленьем посмотрел на Егория, потом на фрау Монику. Брезгливая гримаса появилась на его детском лице. Фрау застонала во сне, проснулась, села в постели.

- Людвиг! - тихо позвала она сына. - Как ты вырос!..

- Это вы мне? - удивился мальчик. Он сделал шаг назад. - Вы ошибаетесь, фрау! Меня зовут Курт. Курт Шварцхунд.

- Нет! - улыбнулась мать. - Ты - Людвиг, мой сын! Мой маленький Людвиг! Поди сюда!..

Она вскочила с кровати и, раскинув руки, бросилась к нему. Но мальчик успел нырнуть ей под локоть и отскочить в сторону.

- Я не ваш, фрау, не ваш! - закричал он, дрожа от возмущения. - Не подходите! Если вы дотронетесь до меня - я превращу вас в крысу!

Потрясенная фрау Моника остановилась посреди комнаты.

- В крысу?!.. - беспомощно прошептала она. - Вы слышите, Егорий, он меня ненавидит!..

- Он ещё не ваш, фрау Моника, - промолвил сказочник. - Пока жив колдун, Людвиг не вспомнит, кто он такой.

- Молчи, глупец! - повелительно приказал тот Егорию. - Я - могучий Курт Шварцхунд! Сын колдуна! Ученик колдуна! И сам колдун!..

В спальню ворвались господин Генрих и Розалина.

- Сынок! - воскликнул герр Нойберт.

Но тот ловким движением увернулся и от его объятий.

- Я не ваш сын! - заорал он на отца. - Вы - семья сумасшедших! Выпустите меня! Отец! Отец!!!

- Я ЗДЕСЬ!!! - раздался громовой голос, и посреди спальни возник страшного вида старик. Его глаза были обведены черными кругами, а лицо почти скрывала седая борода. Но если присмотреться получше, то можно было разглядеть, что это не волосы, а тонкие развивающиеся черви.

Он взмахнул руками и превратился в черного пса с белым пятном на боку.

- Ко мне, мой мальчик! - проревел колдун. Людвиг вскочил на него верхом.

- Он хочет снова забрать его! - закричала фрау Моника.

Еще мгновенье - и чета Нойбертов окончательно потеряла бы сына..

Но Розалина как молния бросилась на Черного Пса и вцепилась тому в глотку. Шварцхунд заорал от боли и резко дернулся. Людвиг слетел с его спины. Господин Генрих, не теряя времени, подхватил сына на руки и выбежал с ним из комнаты. Шварцхунд, с неимоверным усилием вырвался из пасти Розалины и бросился вслед. Овчарка кинулась за колдуном.

- Нужна сажа! Хоть один скребок! - потребовал сказочник у фрау Моники и помчался на помощь Розалине.

Воинственно настроенная мать поспешила вниз, где шел настоящий бой за её ребенка. Теперь Черного Пса было уже невозможно захватить врасплох: он уже не оборонялся, а сам нападал на отважную овчарку. Господин Генрих схватил тяжелые каминные щипцы и тоже храбро кинулся в драку. Невообразимое рычанье и лай неслись по всему дому. Прохожие удивленно говорили: "Впервые так разгулялась семья Нойбертов!".

Шварцхунд, хорошенько получив щипцами по спине, раскрыл свою черную пасть и дохнул на нападавших синим огнем и серой. Огненные языки долетели до штор на окне, и те сразу занялись пламенем!

- Пожар! - захохотал Черный Пес. - Спасайся, кто может! - И дохнул ещё и ещё раз: на шелковый абажур и на ковер.

Густой дым потянулся по всему дому. Господин Нойберт сбивал огонь с одежды, потом настежь распахнул окна, а огонь уже двинулся от ковра к дверям гостиной. Тогда хозяин кинулся кинулся звонить в пожарную часть.

- Спасайте мальчика через черный ход! - крикнул Розалине Егорий. - Что вы медлите, госпожа Нойберт? Где сажа?

- Скоро в саже будет весь дом! - в панике ответила она. - Надо тушить пожар!

- Потушат без вас, фрау Копуша! - закричал Егорий. - Делайте то, что я вам велел, если не хотите потерять сына навсегда!

Внизу стали собираться любители подобных зрелищ.

- Это - от бенгальских огней, - говорили одни.

- От хлопушек, - настаивали другие.

- От елочных свечей! - со знанием дела утверждали третьи.

А Шварцхунд разбушевался не на шутку: от его дыхания и рычания всё в доме кружилось и вылетало из окон на улицу. Он крушил все, что попадало под руку. Наконец, к Егорию подбежала запыхавшаяся фрау Моника, с полным скребком сажи.

- Отвлеките Черного Пса! - тихо приказал ей сказочник.

- Эй, господин Шварцхунд! - позвала колдуна фрау Нойберт. - А Людвиг со своим отцом уже на улице!

Черный Пес стряхнул с себя Розалину, освободился из рук Егория и кинулся к окну. А под окном собралась приличная толпа зевак. Весь квартал с тревогой следил за страшными событиями, не вполне понимая, что же происходит. Пожарные раскрутили брезентовые рукава для подачи воды.

Шварцхунд не успел даже повернуться, а Егорий мазнул его сажей прямо по белому пятну на боку. Черный Пес дико завыл, шкура его задымилась и вспыхнула.

Толпа ахнула. На её глазах огромный лохматый пес превратился в старика, полыхавшего синим пламенем. И - не успели пожарные направить на окно струю воды - огонь во всем доме внезапно погас, а сам старик исчез.

5.

Стало тихо и странно. Сами по себе все вещи и утварь, выпавшие на снег, словно в обратной киносъемке, влетали назад в окна. Вновь заколыхались сгоревшие шторы. Все. что было разбито, сломано или сожжено как ни в чем не бывало являлось в своем первозданном виде. И вскоре от пожара не осталось не только следа, но даже запаха гари.

Растерянный брандмейстер никак не мог взять в толк: был пожар на самом деле или его не было. Наконец, уяснив, что помощь не понадобится, он принял решение оштрафовать семью Нойбертов за ложный вызов. И господин Генрих с радостью выложил пятьсот марок. Еще бы!

Зеваки разошлись, а чудеса не кончились. Как снег из облака, с потолка в доме Нойбертов, стали плавно опускаться и ложиться с шуршаньем на пол, на стол, на постели и подоконники страницы неизвестных сказок. Они были на разных языках. Одни были напечатаны на пишущей машинке, другие написаны то пером, то карандашом. Понять, какая страница от какой сказки - не было никакой возможности, их просто собирали и складывали на столе в лаковый чемоданчик.

Одни листы были мятые, другие обгорелые, третьи разорванные, попадались даже исписанные маленькие клочки.

Утром, когда городские гуляки ещё спали крепким сном, а над Майном встало январское холодное солнце, и Людвиг проснулся в своей семье, и в доме Нойбертов воцарилось веселье, а редкие прохожие, заслышав смех из окон, удивленно качали головой: "Ишь ты! Не нагулялись еще!.." - страницы все ещё падали и падали, как падают с тихим шелестом при ласковой погоде осенние листья...

6.

Спустя сутки, в одной из газет Франкфурта-на-Одере, появилась сенсационная заметка. В ней сообщалось о том, что "на окраине города - в старом парке - были обнаружены дети, пропавшие в разное время и разных городах Германии. На вопросы полиции и врачей, как они туда попали и где были до этого момента, дети не могли ответить. Они абсолютно ничего не помнили.

Сейчас найденыши находятся в больнице. Их фотографии разосланы во все города, с целью установления точных имен и адресных данных" - писала газета.

Все это - спустя сутки.

А с потолка в доме Нойбертов все ещё как голуби слетали сказки.

Только на третий день можно было с уверенностью сказать: кажется всё.

- Кажется всё, - сказал господин Генрих.

- Пожалуй, всё, - подтвердил Егорий. - Вот неожиданность!

На некоторых страницах налипла противная черная шерсть.

Господин Генрих и овчарка проводили Егория к мосту, к тому самому, где так печально началась эта история.

- Зря вы без шапки, - сказал Егорий господину Генриху. - У вас волосы в изморози!..

- Это не иней, - герр Нойберт улыбнулся. - Вы были так взволнованы, что не заметили сразу: я поседел в ту ночь... Ну, прощайте?!.. Может, ещё встретимся!

- Все может быть! - сказал Егорий и заговорщицки подмигнул Розалине.