Разведчик с Острова Мечты - Тихонов Алексей - Страница 104

— Не почудилось, брат, — отозвался Шагалан, жуя. — Если вокруг куча стражи, значит, мы еще не опоздали. Тот, кто их так взбодрил и отправил на улицы, по-прежнему в городе. Причем сгущаться стража должна именно около нашей цели.

Мимо, петляя между людьми и товарами, прошмыгнул какой-то лохмотник. По всей вероятности, это и был недавний воришка, поскольку следом, громыхая железом и сдавленно бранясь, ломились стражники. Торговцы и простые прохожие немедленно присоединяли голоса к общему негодующему хору, однако присоединиться к забаве лично спешили редко. Кто-то, пользуясь минутной суматохой, незаметно тащил с прилавка каравай, а кто-то якобы нечаянно хватался за пышные прелести статной кухарки. Визгу и переполоху добавилось. Юноши безучастно проводили погоню глазами.

— Тогда в виду этой цели охрана поднимется сплошной стеной, — продолжил прерванную мысль Кабо.

— Узнаем очень скоро… Черт! — Шагалан сжал зубы.

Хромец не дрогнул, но жевать перестал.

— Что там?

— Вон, мальчишка… Когда вынырнул из-за телеги, померещилось, будто Йерс.

— Совершенно не похож. — Кабо возвратился к пирожку. — Может, напрасно не взяли с собой малыша? По городу он бы нас провел легко.

— Парнишка вовсе не такой послушный, каким выглядит. Опекать же его здесь некому. Да в городе и сами не заблудимся — я, сдается, догадываюсь, куда мы направляемся.

Через пару кварталов они свернули в переулок, вышли на соседнюю улицу. В конце ее темнела грузная туша донжона.

— Знаменитая тюрьма? — усмехнулся Кабо. — Думаешь, там наш желанный друг и засел? Впрочем, и так, брат, все видно.

Возможные сомнения исчезли в момент: по площади, где царила башня, вытянулось настоящее оцепление. Стражники в мокрых кожаных доспехах, угрюмо опирающиеся на копья, от одного до другого не более трех шагов. Дальше — еще хуже. Вдоль осклизлой стены самой башни — вторая цепь, и блестела она уже серьезной сталью.

— Мелонги, — присвистнул Кабо. — Натуральные, матерые. Покорители мира, мать их… Никогда не доводилось лицезреть стольких сразу.

Линия воинов около стены оказалась реже — шагов пять друг от друга, — зато у единственного входа собралась целая толпа. Стальные латы шевелились, словно чешуя гигантского змея. Копий немного, умелые бойцы сызвеку предпочитали им меч или топор.

— А ведь полно народу, брат. — Кабо на секунду высунулся из-под арки, где юноши укрылись от моросящего дождя и любопытных глаз. — Не вовремя это я про сплошную стену ляпнул, разбудил лихо. Одних белокурых человек тридцать, не меньше, да стражи под сотню. Он что, разве всегда с такой помпой путешествует?

— Вряд ли это личные телохранители Гонсета, — покачал головой Шагалан. — Их бы он зря под дождем томить не стал. Вдобавок мне описывали небольшой отряд отборных бойцов, а тут орда, вдвое крупнее обычного гарнизона города. Хотя солдаты наторелые, уважение внушают.

— Но если не охрана наместника, тогда что? К чему подобные предосторожности, если не ожидаешь худшего? А ведь он не должен ничего ожидать.

— Продолжим уповать, что не ожидает, — произнес Шагалан, покусывая губу. — Скоро стемнеет, неужели они проторчат здесь всю ночь?

— А напролом?

— Безрассудство, брат. Не погибнем, так завязнем точно. Подтянут силы, расставят стрелков… Даже не вырвемся.

— Кстати, о стрелках. Можно забраться на какую-нибудь из соседних крыш. Приличный лук добудем, не проблема.

— И потом? Сидеть на этой крыше как два петуха, гадая, не выйдет ли господин наместник на вечернюю прогулку? А тот вообще не покажется… — Шагалан в очередной раз высунул голову из их полутемного убежища. — Вот это да!

— Что? — зашевелился Кабо.

— Глянь вон на те крыши. Видишь?

— Люди какие-то. С оружием.

— Не просто люди, а стрелки. Как, по-твоему, чего они там наверху потеряли? И оружие у них не рядовое. Я тебе, брат, рассказывал о новых самострелах, игрушки мощные и опасные. Улавливаешь?

— Ясно, ясно. Следят, чтобы на крыши около башни не вылез кто чужой. Похоже, наш паук предусмотрел и такой вариант.

— Да, приятно иметь дело с сильным противником, не правда ли? Теперь и о стрелках заботиться не надо, они уже на позициях.

— Думаешь, смогут прицельно бить по площади?

— Наверняка. Впрочем, в случае нападения и своих не пожалеют, выкосят все живое. Еще горишь желанием попробовать, брат?

— Нам бы только прорваться в башню, а там уж никакие стрелы…

— Увы, ошибаешься, — покачал головой Шагалан. — Мне довелось побывать и внутри. Не размахнуться нам в узких тамошних норах толком, а пара копейщиков в силах какое-то время отпихивать даже самых что ни на есть разудалых мастеров. Между тем встретят, чую, не заурядные копейщики. Крепкая мышеловка получится.

Кабо хмуро помолчал, снова и снова оглядывая твердыню.

— И так не пролезть, и так не подступиться, — проворчал себе под нос. — Все же, как хочешь, брат, а отхватить в качестве врага столь смышленого парня в действительности противно. Любую возможность, зараза, предусмотрел, каждую щелку перекрыл. Людей раскорячил, зато жизнь свою бесценную уберег! Что же теперь? Этакий талант просто нуждается в уничтожении. Будем караулить, когда он соберется, в конце концов, куда…

— Боюсь, и это наш талант предусмотрит. — Шагалан ненавязчиво вклинился в чужое ворчание. — В самую неожиданную минуту десяток-другой всадников сорвется с места и полетит галопом в самом неожиданном направлении. При одинаковой одежде ты даже не отличишь наместника для точного выстрела. Вырубить охрану целиком тоже мудрено — пока одни бросятся сдерживать тебя грудью, остальные вывезут своего генерала. Догнать их все равно не на чем. Кабо покосился на друга недовольно:

— Сам выдумал или какая сорока поведала?

— Большей частью выдумал. Однако если мы признаем за Гонсетом нешуточный талант, обязаны рассчитывать, что он поступит наилучшим образом. Я бы организовал дело именно так.

— Ну да, ну да… И все же не покидает ощущение, словно он настороже. Определенно готов к покушению, причем к серьезному, которое нелегко отразить… Ты, брат, часом, не слишком тут яркое впечатление произвел в компании Сегеша?

— По крайней мере, я старался не оставлять следов, — пожал плечами Шагалан. — Кстати, заметил, на самой башне тоже бродят какие-то фигуры?

— Еще стрелки?

— Трудно сказать, оружия не видно.

— Эх! — Кабо хлопнул кулаком по ладони. — Вот бы это оказался Гонсет, а? Должен же он изредка высовываться на воздух? Разве не может нам хоть однажды крупно повезти?

— И куда девать такое везение, ухарь? — фыркнул Шагалан. — Если он и гуляет на верхней площадке, то чувствует себя в полной безопасности. Подходы перекрыл, отсюда его и так еле разглядишь, на соседние крыши никто не сунется.

— Неужели мы не вырежем придурков с их самострелами?

— Вырежем, разумеется. Однако шума по-любому не избежим. Сколько времени Гонсету нужно, чтобы плюхнуться за парапет или нырнуть в люк? А потом по врагам ударят остальные стрелки, подоспеет охрана… Опять-таки мышеловка, брат. К тому же крыши вокруг низковаты, сложно будет попасть наверняка.

— Низковаты, говоришь? А как насчет той домины?

В числе прочих окружение злополучного донжона составлял и сравнительно недавней постройки собор. Согласно последним веяниям, он напоминал высоченную скалу, увешанную несметным множеством больших и малых пиков. Вырываясь из всего этого мелколесья, главный шпиль возносился едва ли не к самым тучам, что плотной пеленой задавили город. Вход украшали вырезанные в камне фигуры святых подвижников, мучеников и других достойных слуг Творца, чуть выше плиты сохраняли девственную чистоту: закончились деньги. Не требовалось провести жизнь в Галаге, чтобы догадаться: закладывалось величественное сооружение еще в правление Артави, когда, почитай, полстраны принадлежало Церкви, а начало отделки совпало с завоеванием. Мелонги легко, как бы между прочим, осуществили давнюю тайную мечту всех королей — отрезали монастырские земли в пользу казны. После такой экзекуции стало не до пышных строек. Храм тем не менее освятили, однако в жемчужину города он так и не превратился. Сейчас дело шло к вечерне, у входа наметилось некоторое оживление. Тоненькие струйки горожан потекли, прижимаясь к домам, в сторону храма. Судя по торопливым шагам и пугливым взглядам на вооруженные цепи, в обычные дни служба собирала куда больше народу. Стражники не реагировали на прихожан, но даже редкие нищие устраивались на паперти как-то робко.