Разведчик с Острова Мечты - Тихонов Алексей - Страница 27

— Поднимаемся, ребята, поднимаемся! — оскалился юноша. — Веселье только начинается.

Поверженные противники вставали медленно, будто нехотя. Их вера в победу сильно поколебалась, но, как выяснилось, не угасла. Ощетинившись оружием, начали мало-помалу обходить неприятеля с боков. Юноша окончания маневров дожидаться не стал, рывком подскочил к крайнему разбойнику. Побледневший бородач, напарник того, что никак не мог продышаться сейчас в кустах, в ответ неуклюже, но яростно махнул дубиной сверху вниз. В пустоту. Шагалан мягко сопроводил удар до земли, потом гораздо энергичнее повел обратно. Глухой стук дерева о кость, ноги бородача подкосились, и он опрокинулся навзничь. Разведчик, взвесив на ладони добытую дубину, развернулся к оставшимся противникам:

— Есть желание продолжать, господа хорошие?

Палка в его руках вдруг стремительно завертелась, жужжа и сливаясь в размытую полусферу, затем так же внезапно застыла, вытянулась в сторону разбойников. Эффект был полный. Стоявшие на ногах лиходеи попятились, прочие — попытались отползти подальше.

— Ну… ты… парень, брось, — неуверенно заговорил мужик в безрукавке. — Черт с тобой! Иди, куда шел.

Шагалан перевел на него тяжелый взгляд — сегодня он пребывал откровенно не в духе.

— Это как же? Неужели вы меня отпускаете?

— Отпускаем, отпускаем. Связались с окаянным, на свою голову…

— Как славно, — сощурился Шагалан. — Да только вот ведь беда — я вас пока не отпускаю.

Новый всплеск испуга в глазах. Бледный как полотно Багер даже судорожно заозирался, ища пути для бегства.

— Чего тебе-то от нас надобно? — покашливая, наконец поднялся из кустов разбойник, заработавший удар ногой. Похоже, именно он верховодил в группе.

— Совсем немного. Как понимаю, вы из ватаги Большого Ааля?

— С чего взял? — насторожился вожак.

— Сообразить нехитро. Вы промышляете в его лесу, причем достаточно дерзко. Навряд ли Ааль потерпел бы подобную наглость от пришлых татей.

— И что с того?

— Отведете меня в лагерь Ааля.

— Никак быстрой смерти захотелось, удалец? — скривился вожак.

— Это уж моя забота.

— Верно. Однако по какому такому резону нам тебя туда вести? А не согласимся?

Шагалан ухмыльнулся:

— Головы оторву. Сомневаетесь?

Вожак попытался смело встретить его взгляд, но не выдержал и опустил глаза.

— И откуда ты только взялся такой? — сердито буркнул он себе под нос.

— Ну так как? Проводите?

— Ладно, куда деваться. Пускай атаманы с тобой разбираются… Если б наперед ведали…

Шагалан внимательно посмотрел на разбойника:

— Про меня узнали от кузнеца?

— Какого еще кузнеца? — Тот вжал голову в плечи, словно от удара.

— Брось, дядя. Прекрасно разумеешь, о чем говорю, потому не зли меня. Стало быть, от кузнеца?

Дубина в руках юноши угрожающе приподнялась.

— От него. Парнишка прискакал, сказал, идет, мол, в город одинокий бродяга, да с полным кошелем серебра. Работа ерундовая, а барыш велик. И ведь, выходит, как удружил, подлюга!…

— Кузнец, как я понял, от вас кормится? И за что же?

— Это не те вещи, о которых можно болтать. Поверьте… сударь. Да и на кой вам?…

— Раз спрашиваю, значит, надо, — оборвал Шагалан жестко. — Я тебе помогу. Про осведомительство уже уяснил, про сбор откупных наслышан. Что еще?

Собеседник долго мялся.

— Ну… это… случалось, поставлял нам… потребное…

— Травку?

Вожак вскинул округлившиеся глаза, помедлив, кивнул.

— Добро, — удовлетворился Шагалан. — Для начала неплохо. А теперь двигаться пора. Далеко тут?

— С пару миль.

— Ведите. Я замыкающим. Не то чтобы вам не доверял, господа, но присмотреть не лишнее. Шутить или играть в зайцев не советую. И не горюйте! Меньше часа под конвоем, и вы снова свободные дети лесов. Дабы не волновались, скажу — намерения у меня исключительно мирные. Да и не съем же я в одиночку всю вашу славную ватагу?

— Кто тебя ведает… — покосился притихший Багер.

— Молодец, — Шагалан улыбнулся, — быстро соображаешь. Тронулись.

Путь лежал по едва заметным, прерывистым стежкам, через заросли и буреломы, овраги и ручьи. То ли сказались эти препоны, то ли разбойники предпочли не самую короткую дорогу, но заняла она почти полтора час. Шли молча, сосредоточенно. Изредка кто-нибудь оборачивался и бросал на юношу взгляд, исполненный боязливой неприязни. Они не были связаны, остались при оружии, если не считать отобранной дубинки, однако никаких попыток неповиновения не предпринимали. Когда спускались в очередной овражек, дождь наконец припустил вовсю, забарабанил по спинам холодными косыми струями. Чертыхаясь, взобрались по раскисшему вмиг откосу.

На какую-то секунду почудилось, будто они по ошибке забрели в маленькую деревушку. За невысоким частоколом на лесной прогалине кучились десятка полтора бревенчатых домиков. Скромные, но добротно срубленные избушки, крытые тесом, последние из них едва виднелись в тени листвы. И жизнь в деревушке текла самая обыкновенная: над крышами поднимался дымок, вяло брехали собаки, мычали коровы, шумели куры, бабы деловито развешивали белье. Здесь не водилось огородов, дома буквально прижимались стенами один к другому, образуя подобия улочек. Короче, на первый взгляд пусть и зажиточная, пусть и влезшая глубоко в чащобу, но заурядная деревня. Между тем от глаза внимательного не могло укрыться, что деревня заурядной отнюдь не была. Слишком много оседланных коней топчется у крылец, слишком хорошо вооружены слоняющиеся взад-вперед мужчины, слишком мало, в конце концов, женщин и детей.

Пока Шагалан изучал поселение через тын, вожак группы не без злорадства поинтересовался:

— Не раздумал идти, удалец? А то самое время.

— Еще чего, — буркнул юноша, стряхивая воду с волос. — Не для того сюда тащился.

Неподалеку обнаружились распахнутые настежь ворота. Около них под кустом притаилась завернувшаяся в плащ тень. Группа уже входила внутрь, когда тень зашевелилась и высунулась к ним сбоку, оказавшись тощим, жилистым стариком с кудлатой бороденкой.

— Здорово, дед, — кинул вожак.

— С охоты, Куля? — Старик оживился, видимо только что распознав гостей.

— С охоты, — поморщился разбойник. — А ты чего под кустами хоронишься?

— Так поливает-то как знатно. Промок весь, понимаешь, насквозь. И вам никак тоже досталось?

Вожак предпочел не заметить вопроса.

— Атаманы здесь?

— Ряж с утра не воротился, остальные у себя. А кто с тобой?

— Неважно.

— Ага… Слышь, Куля. Ты скажи там, чтобы мне чего с обеда принесли, а? Совсем живот подвело, а тут еще дождь этот проклятый. Мне б, понимаешь, согреться чего…

— Страж? — хмыкнул Шагалан, когда миновали ворота.

— Какое, — отмахнулся Куля. — Так, пес привратный.

Из-под сапог с обиженным гоготом разбежалась стая гусей. Несколько человек повернули головы в сторону вошедших и, признав своих, продолжили прежние занятия. Местные псы ими вообще пренебрегли. Почти пересекши небольшую утоптанную площадку за воротами, вожак остановился:

— Вот что, ребята. Я парня отведу к атаманам, а вы топайте по домам. Нечего зря слоняться. Да смотрите не болтайте про сегодняшние дела, слава вам от того невеликая, а вот стыда не оберетесь. Это перво-наперво тебя касается, Багер.

— А почему меня? — оскорбился кривоносый парень.

— Языком молотить больно любишь, вот почему. Ступай!

Не оглядываясь, Куля уверенным шагом повел юношу к самому приметному в деревушке дому. Двухэтажное бревенчатое строение Шагалан принял поначалу за церковь, настолько выделялось оно из своего окружения аляповатой роскошью. Гонтовая крыша была хитро изломана, там и тут из нее торчали крохотные башенки, в свинцовых переплетах окон переливались разноцветные стекла. Резные доски обильно покрывали весь фасад, еще больше сгущаясь вокруг высокого крыльца. На нижней, непросохшей от дождя ступеньке сидел лохматый полуголый мужик и сосредоточенно возился со снятым сапогом. Рядом — прислоненное к стене копье. Как и привратник, мужик обратил внимание на посетителей, когда те уже подошли вплотную.